Энтони Горовиц – Удар Орла (страница 27)

– Полностью с тобой согласен, – сказал Алекс. – Но для начала нам надо выбраться из Амстердама. И нужно быть очень осторожными. Крэй наверняка поставит людей следить за вокзалом. Да и за аэропортом, если уж на то пошло.

Джек кивнула.

– Поедем на автобусе, – сказала она. – Доберёмся до Роттердама или Антверпена. А там уже, может быть, сядем в самолёт.

Позавтракав, они собрали вещи, расплатились и ушли из гостиницы. Джек платила наличными, опасаясь, что раз уж у Крэя в распоряжении столько ресурсов, он сможет отследить и оплату по кредитной карточке. У цветочного рынка они сели на такси, доехали до пригорода и поймали там автобус. Алекс понял, что путь до дома им предстоит долгий, и это его немало тревожило. Прошло двенадцать часов с того времени, как Крэй объявил, что до «Удара Орла» остаётся два дня. Сейчас день уже в самом разгаре.

Осталось меньше тридцати шести часов.

Дамьен Крэй в тот день проснулся рано. Он сидел на кровати с лиловыми шёлковыми простынями и по крайней мере десятком подушек. Горничная принесла ему поднос с едой и свежие утренние газеты, доставленные самолётом из Англии. Завтрак был для него привычным: органическая овсяная каша с мексиканским мёдом (произведённым на его собственной пасеке), соевым молоком и клюквой. Все отлично знали, что Крэй вегетарианец. В разное время он организовывал кампании против клеточных батарей[5], дальних перевозок животных и импорта паштета из гусиной печёнки. Аппетита у него не было, но он всё равно поел. Личный диетолог никогда не забывал напоминать ему о пропущенных завтраках.

Он всё ещё ел, когда в дверь постучали, и в комнату вошёл Ясен Григорович.

– Ну? – спросил Крэй. Присутствие посторонних в спальне его никогда не беспокоило. Он сочинил несколько лучших своих песен, лёжа в кровати.

– Я сделал, как вы сказали. Послал людей на Амстердам-Централ, Амстердам-Зюйд, Лелилан, Де Влугтлан… на все местные вокзалы. Но мне кажется, что Алекса Райдера ни на одном из этих вокзалов не будет.

– Тогда где он?

– Я бы на его месте отправился в Брюссель или Париж. У меня есть связи в полиции, я попросил их проследить за ним. Если его кто-то увидит, мы тут же об этом узнаем. Но мне всё равно кажется, что мы не найдём его до тех пор, пока он не вернётся в Англию. Он пойдёт прямиком в МИ-6 и отдаст им флешку.

Крэй швырнул ложку на поднос.

– И что, вас это совершенно не беспокоит? – спросил он.

Ясен промолчал.

– Хочу сказать, я до крайности вами разочарован, мистер Григорович. Когда я готовил эту операцию, мне сообщили, что вы – самый лучший в своём деле. Сказали, что вы никогда не ошибаетесь.

Ответа по-прежнему не было. Крэй нахмурился.

– Я должен был заплатить вам огромные деньги. Но теперь забудьте о них. Всё кончено. Всему конец. «Удар Орла» не состоится. А что будет со мной? В МИ-6 всё узнают, и если они придут за мной… – Его голос сорвался. – Это должен был быть мой звёздный час. Работа всей моей жизни. А теперь всё погибло, и всё из-за вас!

– Ничего не погибло, – проговорил Ясен. Он не повышал голоса, но в нём слышались ледяные нотки – и они, судя по всему, напомнили Крэю, насколько он сейчас близок к быстрой и неожиданной смерти. Русский наёмник посмотрел на маленького человечка, опиравшегося на подушки. – Но нам придётся принять экстренные меры. У меня есть люди в Англии. Я дал им указания. Флешка вернётся к вам, когда придёт время.

– И как вы это сделаете? – спросил Крэй, явно не убеждённый этими словами.

– Я обдумал ситуацию. С самого начала я считал, что Алекс действует в одиночку. Что на нас он наткнулся совершенно случайно.

– Он приехал на каникулы в тот дом на юге Франции.

– Да.

– И как же вы это объясните?

– Задайте себе вот какой вопрос. Почему Алекса так расстроило то, что произошло с журналистом? Это вообще не его дело. Но он очень разозлился. Он рискнул жизнью и пробрался на яхту, «Фер-де-Ланс». Ответ очевиден. Друг, с которым он приехал во Францию, – девушка.

– Подружка? – саркастически улыбнулся Крэй.

– У него явно к ней какие-то чувства. И именно поэтому он пошёл по нашему следу.

– И вы думаете, что эта девушка…

Крэй понял, к чему ведёт русский, и будущее вдруг перестало казаться настолько мрачным. Он откинулся на подушки. Поднос с едой мерно поднимался и опускался на покрывале.

– Как её зовут? – спросил Крэй.

– Сабина Плэжер, – сказал Ясен.

Сабина всегда ненавидела больницы, и в «Уайтчёрче» буквально всё напоминало ей почему.

Госпиталь «Уайтчёрч» был огромным. Можно было вполне себе представить, как заходишь в огромные вращающиеся двери и больше уже оттуда не выходишь. Может быть, ты умрёшь, может быть, тебя просто поглотит система – без разницы. Здание казалось совершенно безликим, словно специально спроектированным так, чтобы пациенты чувствовали себя продукцией фабрики. Врачи и медсёстры ходили туда-сюда, на их измученных лицах читалась обречённость. Даже просто проходя мимо, Сабина чувствовала какой-то непонятный страх.

«Уайтчёрч» построили на юге Лондона совсем недавно. Сабину туда привезла мама. «Фольксваген Гольф» Лиз Плэжер стоял на парковке.

– Ты точно не хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила мама.

– Нет. Всё будет нормально.

– Он остался прежним, Сабина. Не забывай об этом. Он был тяжело ранен. Ты, возможно, ужаснёшься, увидев его. Но внутри он остался прежним.

– А он вообще хочет меня видеть?

– Конечно. Он с нетерпением ждёт встречи. Но не задерживайся слишком надолго. Он быстро устаёт…

Сабина собиралась впервые навестить отца с тех пор, как его перевезли из Франции. До сегодняшнего дня он был слишком слаб, чтобы с ней видеться, – и она поняла, что то же самое можно сказать и о ней самой. В каком-то смысле она с ужасом ждала этого момента. Что она почувствует, увидев его? Он получил тяжёлые ожоги и до сих пор не может ходить. Но во сне она по-прежнему видела того же папу, что и прежде. Она держала его фотографию у кровати и каждую ночь перед сном видела его таким, каким он был всегда: лохматым, похожим на рассеянного профессора, но всегда здоровым и улыбчивым. А вот когда она войдёт в его палату, придётся иметь дело с ужасной реальностью.

Сабина сделала глубокий вдох, выбралась из машины и прошла по стоянке к главному входу, мимо отделения экстренной помощи. Вращающаяся дверь впустила её в фойе – слишком оживлённое, слишком ярко освещённое. Сабина поверить не могла, насколько же там людно и шумно – словно в торговом центре, а не в больнице. Собственно говоря, там даже была пара магазинчиков: в одном продавались цветы, в другом – сэндвичи и закуски, которые посетители могли передать родным и близким. На стене висело множество указателей. Кардиология. Педиатрия. Нефрология. Рентгенология. Даже сами названия уже звучали угрожающе.

Эдвард Плэжер лежал в Листеровском отделении, названном в честь знаменитого хирурга XIX века. Сабина знала, что оно находится на третьем этаже, но, оглядевшись, не увидела нигде ни лифта, ни даже указателя «Лифт». Она уже собиралась спросить, куда же ей идти, как вдруг у неё на пути встал какой-то человек – судя по виду, молодой врач.

– Вы потерялись? – спросил тот. Темноволосый, лет двадцати пяти, в свободном белом халате, со стаканом воды в руках – словно только что сошёл с экрана какой-нибудь мыльной оперы. Он улыбался, будто только что удачно пошутил, и Сабине пришлось признать, что ситуация действительно крайне забавная: она потерялась, хотя со всех сторон её окружают указатели.

– Я ищу Листеровское отделение, – сказала Сабина.

– Это на третьем этаже. Я как раз туда собираюсь. Но, к сожалению, лифты не работают, – ответил врач.

Как странно. Мама об этом ничего не говорила, а ведь она была там только вчера вечером. Но Сабина решила, что в таком большом здании на самом деле постоянно что-нибудь ломается.

– Можно подняться по лестнице. Если хотите, я вас провожу.

Врач скомкал пластиковый стаканчик и бросил его в урну. Он пересёк фойе, Сабина – за ним.

– Вы к кому-то пришли? – спросил врач.

– К папе.

– Что с ним случилось?

– Несчастный случай.

– Как жаль. Как у него дела?

– Я в первый раз его навещаю. Ему лучше… наверное.

Они прошли через двойную дверь, потом по коридору. Сабина заметила, что посетителей здесь нет. Коридор был пустым и длинным. Они вышли на перекрёсток, где сходились целых пять проходов. В конце одного из них виднелась лестница, ведущая наверх, но врач на неё даже не посмотрел.

– Нам разве не туда? – спросила она.

– Нет. – Врач повернулся к ней и снова улыбнулся. Он вообще много улыбался. – Эта лестница ведёт в урологическое отделение. Через него тоже можно попасть в Листеровское отделение, но так будет дольше.

Он показал на дверь и открыл её. Сабина прошла за ним.

К своему удивлению, она снова оказалась на улице. Дверь вела к крытой стоянке сбоку от госпиталя, где останавливались грузовые машины. На погрузочной площадке стоял ряд ящиков, а вдоль стены – урны, раскрашенные в разные цвета для сортировки мусора.

– Извините, по-моему, вы ошиб… – начала было Сабина.

Но потом её глаза широко распахнулись от шока. Врач накинулся на неё и, прежде чем она успела сообразить, что происходит, обхватил за шею. Её первой и единственной мыслью была: «Он какой-то сумасшедший», так что отреагировала она автоматически. Сабина по настоянию родителей посещала курсы самообороны. Не колеблясь, она резко развернулась и ударила врача коленом в пах. Одновременно она раскрыла рот, чтобы закричать. Её учили, что в подобных ситуациях нападающие едва ли не больше всего боятся шума.