Энтони Горовиц – Скорпия (страница 20)

– Мне сказали, что он погиб в авиакатастрофе, – не своим голосом проговорил Алекс.

– Конечно. Они не хотели, чтобы ты знал.

– Так что произошло с моей мамой?

Он почувствовал внезапный прилив надежды. Если ему врали об отце, то, может быть, мама жива? Возможно ли это – что мама до сих пор живёт где-то в Англии?

– Мне очень жаль, Алекс. Авиакатастрофа действительно была – несколькими месяцами позже. Она летела на частном самолёте во Францию.

Миссис Ротман положила ладонь на его руку.

– Боль, которую тебе причинили, ложь, которую тебе говорили, невозможно ничем компенсировать. Если ты хочешь вернуться в Англию и пойти в школу, я тебя пойму. Я уверена, ты просто хочешь забыть обо всех нас, как о страшном сне. Но если это тебя как-то утешит – я обожала твоего отца. Я до сих пор по нему скучаю. Вот последнее, что он мне прислал – незадолго до того, как его захватили в плен на Мальте.

Она открыла ещё одну папку и достала из неё открытку. На ней было изображено побережье, освещённое закатным солнцем. И всего несколько рукописных строк.

Дорогая моя Джулия!

Без тебя очень печально. Не могу дождаться новой встречи во Дворце Вдовы.

Алекс узнал почерк, хотя никогда его раньше не видел, и в этот самый момент исчезли последние оставшиеся сомнения.

Это письмо написал его отец.

Но почерк был неотличим от его собственного.

– Сейчас уже очень поздно, – сказала миссис Ротман. – Тебе нужно поспать. Поговорим ещё завтра.

Алекс посмотрел на экран, словно ожидая, что миссис Джонс четырнадцатилетней давности расхохочется ему в лицо, прежде чем разрушить его ещё даже не начавшуюся жизнь. Он долго молчал, затем поднялся.

– Я хочу работать на Скорпию, – сказал он.

– Ты уверен?

– Да.

«Езжай в Венецию. Найди Скорпию. И вместе с ней найдёшь свою судьбу», – сказал ему Ясен. Так всё и вышло. Он принял решение. Обратной дороги нет.

Как убивать

Островок располагался всего в нескольких милях от Венеции, но на сто лет он оказался совершенно забыт. Он назывался Малагосто и имел форму серпа, только в полмили длиной. На острове было шесть зданий, окружённых дикой травой и тополями, и все они выглядели приговорёнными к смерти. Самой большой постройкой был монастырь со внутренним двориком и примыкавшей к нему колокольней из красного кирпича. Рядом – полуразрушенный госпиталь, ещё дальше – ряд невысоких многоквартирных домов с разбитыми окнами и зияющими дырами в крышах. Мимо Малагосто иногда проплывали лодки, но они никогда не приставали к берегу. Это было запрещено. У острова была очень плохая репутация.

Когда-то на нем располагался маленький процветающий городок, но это было давно, ещё в средние века. В 1380 году, во время войны с Генуей, его разорили, после чего туда стали ссылать больных чумой. Бытовала даже поговорка: «Чихни в Венеции, попадёшь на Малагосто». Когда чума отступила, остров превратили в карантинный центр, а в восемнадцатом веке переоборудовали в лечебницу для душевнобольных. В конце концов о ней просто забыли и оставили на произвол судьбы. Но старые рыбаки рассказывали, что холодными зимними ночами иногда ещё слышны крики и безумный хохот сумасшедших, которые были последними жителями острова.

Малагосто стал идеальной базой для Центра подготовки и аттестации, построенного Скорпией. Они взяли остров в аренду у итальянского правительства в середине восьмидесятых и управляли им до сих пор. Если кто-то начинал интересоваться, что там происходит, ему отвечали: теперь это бизнес-центр, куда юристы, банкиры и офисные менеджеры приезжают на экстремальный тимбилдинг. Это, конечно же, была ложь. На Малагосто располагалась школа, куда Скорпия направляла новых рекрутов. Именно там они учились убивать.

Алекс Райдер сидел на носу моторной яхты, наблюдая за приближающимся берегом, – той самой моторной яхты, которая привела его к Дворцу Вдовы. Серебряный скорпион всё так же блестел на солнце. Рядом с ним сидел Найл – как обычно, совершенно расслабленный, одетый в белые брюки и спортивную куртку.

– Я занимался здесь три месяца, – громко сказал он, пытаясь перекричать шум двигателя. – Но твоего папу, конечно, уже не застал.

Алекс кивнул, но ничего не ответил. Он увидел покосившуюся колокольню, которая появилась из-за верхушек деревьев. Ветер трепал его волосы и бросал в глаза капельки воды.

Джулия Ротман с утра уехала из Позитано раньше них – её личное присутствие требовалось в Венеции. Они немного поговорили после завтрака; на этот раз она была уже более серьёзной и деловой. Алекс проведёт следующие несколько дней на Малагосто, сказала она, – не для полного тренировочного курса, а для первоначальной аттестации, которая включает в себя медосмотр, психологическое тестирование и общий обзор физической подготовки и навыков. А ещё Алекс получит несколько дней, чтобы обдумать своё решение.

Ум Алекса был совершенно мёртв. Он уже принял решение, и больше ничего уже его не интересовало. Впрочем, вчера вечером кое-что хорошее всё же случилось. Он не забыл Тома Харриса и его брата. Они не знали, что случилось с ним после того, как он пробрался в здание «Консанто» вчера вечером – да и экипировка Джерри так и осталась на крыше. Но миссис Ротман обещала с этим разобраться, и Алекс напомнил ей об этом.

– Позвони им, – сказала она. – Даже если не принимать во внимание все обстоятельства, нам вовсе не хочется, чтобы они испугались за тебя и подняли тревогу. А что касается парашюта и всего остального, я тебе уже всё сказала. Я отправлю брату твоего друга достаточно денег, чтобы покрыть все утраты. Пять тысяч евро хватит?

Она улыбнулась.

– Видишь, Алекс? Вот о чём я говорю. Мы позаботимся о тебе.

После того, как миссис Ротман ушла, Алекс позвонил Тому из своего номера. Тот очень обрадовался, услышав его голос.

– Мы видели, как ты приземлился, так что знаем, что ты не расшибся в лепёшку, – сказал он. – Потом какое-то время ничего не происходило. А потом вся фабрика взорвалась. Это ты сделал?

– Не совсем, – сказал Алекс.

– Ты где?

– В Позитано. Всё хорошо. Но… Том, послушай меня.

– Я всё понял, – безучастно ответил Том. – В школу ты не вернёшься.

– Не вернусь, ага.

– Опять МИ-6?

– Типа того. Когда-нибудь расскажу.

Это была ложь. Алекс знал, что уже никогда больше не увидит друга.

– Передай Джерри, что за его вещи заплатят. Отправят ему деньги. А ещё скажи ему спасибо от меня.

– А что с «Бруклендом»?

– Будет проще всего, если ты скажешь, что вообще меня не видел. Насколько им известно, я пропал в Венеции, и на этом всё.

– Алекс… у тебя голос как-то странно звучит. Точно всё хорошо?

– Всё нормально, Том. Пока.

Он повесил трубку и почувствовал волну печали. Том был последней ниточкой, связывавшей его с прежним миром – и он только что её отрезал.

Яхта пристала к берегу. Причал был тщательно спрятан в разломе огромной скалы, чтобы никто не мог заметить прибывающие и отбывающие суда. Найл спрыгнул на берег. Он двигался легко и грациозно, словно танцор балета. Когда-то Алекс сравнивал с танцором Ясена Григоровича.

– Сюда, Алекс.

Алекс прошёл вслед за ним по извилистой тропинке между деревьев. На мгновение здания скрылись из виду.

– Можно я скажу тебе кое-что? – спросил Найл и дружелюбно улыбнулся. – Я очень обрадовался, когда ты решил к нам присоединиться. Так хорошо, что ты теперь на стороне победителей.

– Спасибо.

– Но, надеюсь, ты не передумаешь, Алекс. Не попытаешься нас обмануть или ещё что-нибудь выкинуть. Я уверен, что ты ничего такого не сделаешь. Но после того, что произошло во Дворце Вдовы, мне будет очень жаль убивать тебя снова.

– Ага. В прошлый раз вышло как-то невесело, – согласился Алекс.

– Я очень расстроюсь. Миссис Ротман ожидает от тебя великих достижений. Надеюсь, ты её не подведёшь.

Они прошли через рощицу и вышли к монастырю. Его величественные стены осыпались от возраста и неухоженности. В огромную деревянную дверь была вделана ещё одна, поменьше, а рядом с ней виднелось доказательство того, что за зданием, возможно, всё-таки ухаживают и даже адаптировали его к современности: цифровая клавиатура со встроенной видеокамерой. Найл ввёл код. Послышалось электронное жужжание, и маленькая дверь открылась.

– Добро пожаловать обратно в школу!

Алекс колебался. Новый учебный год в «Брукленде» начинался уже через несколько дней. А сейчас ему предстоит познакомиться с совсем другой школой. Но, с другой стороны, никаких сомнений уже оставаться не должно. Он следовал по пути, проложенному отцом.

Найл ждал его. Алекс вошёл в дверь.

Он оказался в открытом внутреннем дворике, с трёх сторон окружённом крытыми галереями; с четвёртой стороны высилась колокольня. В конце аккуратного травяного прямоугольника стояли два кипариса. Над галереями спускались покатые черепичные крыши; обстановка очень напоминала старинный теннисный корт. Пять человек, одетых в белые мантии, стояли вокруг инструктора – пожилого мужчины в чёрном. Когда Алекс и Найл вошли, все они синхронно шагнули вперёд, рассекли кулаками воздух и закричали – киай, Алекс уже был знаком с этой техникой по занятиям карате.

– Иногда, когда убивать нужно без лишнего шума, кричать нельзя, – сказал инструктор. Он говорил не то с русским, не то с восточноевропейским акцентом. – Но не забывайте о силе безмолвного киай. Используйте его, чтобы направить вашу энергию ци в зону удара. Не нужно недооценивать его силу в момент убийства.