Энтони Горовиц – Остров Скелета (страница 19)
Час спустя Алекс всё ещё стоял в том же зале. Он перепачкался, одежда смялась, и его мучила сильнейшая жажда. Он посмотрел в сторону – пара потрёпанных деревянных дверей вела к мужскому и женскому туалетам. Скорее всего, там есть раковина, но можно ли здесь пить воду из-под крана? Возле огромного, до потолка, зеркала стоял охранник в коричневой рубашке и брюках, держа в руках автомат. Алексу очень хотелось вытянуть руки, но его сдавили со всех сторон. Рядом с ним оказалась старуха с седыми волосами и морщинистым лицом. От неё пахло дешёвыми духами. Она повернулась, и Алекс практически оказался в её объятиях; он отшатнулся, не в силах скрыть отвращения. Подняв голову, он увидел одну-единственную камеру наблюдения в потолке. Алекс вспомнил, как беспокоился Джо Бёрн из-за охраны в аэропорту Сантьяго. Но здесь, похоже, мог пройти кто угодно, и никто бы ничего не заметил. Охранник выглядел скучающим и полусонным. А камера, скорее всего, даже не была сфокусирована.
Наконец они добрались до паспортного контроля. За стеклом сидел молодой пограничник с чёрными сальными волосами и в очках. Тёрнер протолкнул под стеклянную перегородку три паспорта и три заполненных иммиграционных формы. Пограничник открыл их.
– Не дёргайся, Алекс, – сказала Трой. – Ещё минутку, и нас пропустят.
– Хорошо, мам.
Пограничник посмотрел на них, и его взгляд трудно было назвать гостеприимным.
– Мистер Гардинер? Какова цель вашего путешествия? – требовательно спросил он.
– Отпуск, – ответил Тёрнер.
Пограничник окинул взглядом паспорта, потом их владельцев. Зевая, он положил документы под сканер. Охранника, которого заметил Алекс, поблизости не было. Он смотрел в окно, наблюдая за самолётами.
– Где вы живёте? – спросил пограничник.
– В Лос-Анджелесе, – с непроницаемым лицом ответил Тёрнер. – Я работаю в киноиндустрии.
– А ваша жена?
– Я домохозяйка, – сказала Трой.
Пограничник дошёл до паспорта Алекса. Открыв его, он сличил фотографию с лицом стоявшего перед ним мальчика.
– Алекс Гардинер, – сказал он.
– Как ваши дела? – улыбнулся ему Алекс.
– Это ваша первая поездка на Кайо-Эскелето?
– Ага. Надеюсь, не последняя.
Пограничник посмотрел на него; его глаза за линзами очков казались в два раза больше. Похоже, разговор ему был нисколько не интересен.
– В какой гостинице вы остановились? – спросил он.
– «Валенсия», – тихо сказал Тёрнер. Он уже написал это название на всех трёх иммиграционных формах.
Ещё одна пауза. Затем пограничник взял штемпель и три раза с силой опустил его на документы – в тесном пространстве кабинки звуки прозвучали как три выстрела. Он протянул паспорта владельцам.
– Желаю хорошо провести время на Кайо-Эскелето.
Алекс и агенты ЦРУ прошли через комнату иммиграционного контроля и оказались в багажном зале, где их уже ждали чемоданы, кругами катавшиеся на старом конвейере. Вот и всё, подумал Алекс. Нет ничего легче! Все так волновались, а он на самом деле даже и не был им нужен.
Алекс взял свой чемодан.
Он не знал, что в это самое время его фотографию и паспортные данные уже передали в штаб-квартиру полиции в Гаване – вместе с данными Тёрнера и Трой. «Семью» на самом деле трижды сфотографировали. Один раз – на потолочную камеру, которую Алекс увидел в зале ожидания и которая оказалась намного более современной, чем он себе представлял. Корпус, конечно, выглядел старомодно, но эта камера могла сфокусироваться на одном-единственном отверстии в пуговице или слове в дневнике и при необходимости увеличить его в пятьдесят раз. Во второй раз их сфотографировала камера, скрытая за зеркалом у туалетов. Наконец, их сняли крупным планом в профиль на миниатюрный фотоаппарат, спрятанный в брошке старухи, от которой пахло дешёвыми духами. Она на самом деле не прилетела на самолёте, а с самого начала ждала в аэропорту и, смешавшись с новоприбывшими, подходила к тем пассажирам, которые по той или иной причине вызывали подозрение у её начальства. Иммиграционные формы, заполненные Тёрнером, тоже отослали куда надо, запечатав в пластиковые пакеты. Власти были больше заинтересованы не в ответах на стандартные вопросы, а в самих листах бумаги. Это была особая бумага, на которой особенно хорошо сохранялись отпечатки пальцев, и менее чем через час её уже положат под сканер и сопоставят отпечатки с огромной базой данных, хранящейся в той же полицейской штаб-квартире.
Тёрнер и Трой попали под прицел невидимой машины, работающей в аэропорту в Сантьяго, ещё до прилёта. Они американцы. Они сказали, что приехали в отпуск, и в их багаже (который, конечно же, обыскали, едва достав из самолёта) лежали крем для загара, пляжные полотенца и лекарства, которые обычно берёт с собой в отпуск любая американская семья. Судя по биркам на одежде, она вся была куплена в Лос-Анджелесе. Но один-единственный чек, лежавший в верхнем кармане рубашки Тёрнера, рассказал службе охраны совсем другую историю. Он недавно купил книгу в магазине в Лэнгли, штат Виргиния. В городе Лэнгли находится главный штаб ЦРУ. Маленького клочка бумаги оказалось достаточно, чтобы поднять тревогу.
Глава службы охраны аэропорта внимательно наблюдал за ними. Он сидел в маленьком кабинете без окон и рассматривал их изображение на батарее телевизионных экранов. Вот они взяли свой багаж и прошли в зал прилёта. Его палец ненадолго задержался у красной кнопки на панели управления. Пока ещё не слишком поздно. Он может отдать приказ задержать их ещё до того, как они дойдут до такси. В подвале спрятано немало камер для заключённых. А если нормальный допрос не даст результата, всегда можно применить наркотики.
Тем не менее…
Глава охраны по фамилии Родригес был очень хорош в своём деле. Он допросил уже столько американских шпионов, что иногда говорил, что может вычислить шпиона, ещё стоя в ста метрах от него. Он заприметил «мистера и миссис Гардинер» ещё до того, как они пересекли взлётную полосу, и отправил своего заместителя – того самого скучающего охранника, которого заметил Алекс, – присмотреться к ним поближе.
Но на этот раз Родригес был уверен не на все сто процентов – а позволить себе ошибиться он не мог. В конце концов Кайо-Эскелето нуждается в туристах. И в деньгах, которые приносят туристы. Да, он с подозрением относился к двоим взрослым, но эти взрослые привезли с собой ребёнка. Он подслушал короткий разговор между пограничником и Алексом. По всему залу иммиграционного контроля были расставлены микрофоны. Сколько лет этому мальчику? Четырнадцать? Пятнадцать? Просто ещё один американский парнишка, который приехал, чтобы две недели валяться на пляже.
Родригес принял решение и убрал руку от тревожной кнопки. Лучше будет избежать подобной антирекламы. Он посмотрел вслед американской семье; та уже растворилась в толпе.
Так или иначе, власти будут за ними приглядывать. В конце рабочего дня он на всякий случай составит рапорт, который отправят, вместе с фотографиями и отпечатками пальцев, в полицию Кайо-Эскелето. Ещё одну копию получит очень важная персона, живущая в Каса-де-Оро. И, возможно, кого-нибудь отправят в гостиницу «Валенсия», чтобы внимательно следить за новоприбывшими.
Родригес устроился поудобнее в кресле и закурил сигарету. Прилетел ещё один самолёт. Он наклонился вперёд и начал всматриваться в толпу новоприбывших.
«Валенсия» оказалась одной из тех потрясающих гостиниц, которые Алекс видел разве что в качестве главного приза за победу в телеигре. Она располагалась в изогнутой бухте; вдоль пляжа стояли миниатюрные виллы, а невысокое административное здание практически терялось в миниатюрных джунглях из экзотических кустов и цветов. Неподалёку от него виднелся бассейн в виде пончика с барной стойкой во внутреннем круге, вокруг которой из воды торчали высокие стулья. Всё вокруг казалось спящим. По крайней мере, несколько постояльцев действительно мирно спали в шезлонгах.
Алекс и его «родители» поселились на вилле с двумя спальнями и верандой, которую защищала от солнца покатая соломенная крыша. Рядом с виллой росли несколько пальм, сразу за ними начинался белый песок, ну а дальше виднелось невероятно синее Карибское море. Алекс присел на кровать. Она была накрыта белой простынёй, под потолком медленно крутился вентилятор. Птица с ярким жёлто-зелёным оперением ненадолго села на подоконник, а потом улетела к морю, словно приглашая его присоединиться.
– Можно мне пойти поплавать? – спросил он. Обычно Алекс не спрашивал бы разрешения, но такой вопрос вполне соответствовал заданной роли.
– Конечно, милый!
Трой распаковывала вещи. Она уже предупредила Алекса, что в номере им всем нужно строго придерживаться ролей. По всей гостинице могут стоять «жучки».
– Но будь осторожен!
Алекс переоделся в плавки и бегом побежал в море.
Вода была идеальной: тёплой и совершенно прозрачной. На дне не было гальки, лишь мягчайший ковёр из песка. Вокруг Алекса сновали крохотные рыбки, тут же бросаясь врассыпную, едва он протягивал руку. Впервые в жизни Алекс был рад, что познакомился с Аланом Блантом. Здесь ему нравилось куда больше, чем на западе Лондона. В кои-то веки всё шло просто замечательно.
Искупавшись в море, он забрался в гамак, растянутый между двумя деревьями, и расслабился. Была уже половина пятого, но дневная жара до сих пор не спала. К нему подошёл официант, и Алекс попросил принести лимонад и отправить счёт на его виллу. Мама и папа заплатят.