Энтони Горовиц – Это слово – Убийство (страница 42)

– Какие?

– Мистер Тиббс объявился.

До меня не сразу дошло, о ком речь.

– Кот?

– Да, персидский, серый, что жил у Дайаны Каупер.

– И где он был?

– Забрался в соседский дом через чердачное окно, а выбраться не смог. Его нашли владельцы, когда вернулись с юга Франции, и позвонили мне.

– Хорошие новости? – пробормотал я, пытаясь сообразить, при чем здесь кошка Дайаны. Тут меня посетила другая мысль. – Минутку… По соседству вроде жил адвокат?

– Мистер Гроссман.

– А зачем он тебе позвонил? Откуда он вообще о тебе узнал?

– Я сунул записку под дверь. Точнее, я рассовал их по всем домам на Британия-роуд: хотел выяснить, не объявился ли кот.

– Зачем?

– Так из-за него все и случилось, Тони. Если бы не Мистер Тиббс, Дайана Каупер осталась бы жива, и ее сын тоже.

Шутит, что ли?..

Однако Готорн невозмутимо сидел на диване, и от него исходила все та же странная энергия: смесь угрозы и целеустремленности. Трудно понять, о чем на самом деле думает этот человек… Не успел я задать вопрос, как в дверь снова позвонили.

– Открыть? – спросил я.

Готорн небрежно махнул рукой.

– Твой дом – тебе решать.

Я подошел к домофону и снял трубку.

– Да?

– Это Алан Гудвин.

Я почувствовал прилив волнения. Готорн пригласил подозреваемых? Велел визитеру подняться на три лестничных пролета и нажал кнопку.

Вскоре появился Гудвин в плаще не по размеру, в котором был на похоронах. Он вошел в комнату, как приговоренный к смертной казни восходит на эшафот. Несмотря на то что Готорн сказал по пути в Кентербери, я не сомневался: он позвал сюда Гудвина с целью обвинить его в убийствах и скоро я все узнаю.

Тут я вспомнил, что ожидаются два человека. Может, у Гудвина был сообщник?

– Чего вам надо? – спросил тот, подходя к Готорну. – Вы сказали, что есть новости. Почему нельзя было по телефону? – Он огляделся, словно впервые осознал, где находится. – Вы тут живете?

– Нет, он, – показал на меня Готорн.

Гудвин только сейчас сообразил, что ничего обо мне не знает.

– А вы кто? Вы так и не назвали себя!

К счастью, в дверь снова позвонили, и я поспешил ответить. В трубке повисло молчание.

– Вы к Готорну? – спросил я.

– Да, – откликнулся женский голос.

– Я сейчас открою дверь, поднимайтесь сразу в квартиру.

– Кто это? – всполошился Гудвин, хотя по его тону было понятно, что он уже догадался.

– Присядьте, мистер Гудвин, – предложил Готорн. – Поверьте, я действительно пытаюсь вам помочь. Не хотите выпить?

– У меня есть сок, – вставил я.

– Я выпью воды.

Гудвин присел за стол, лицом к Готорну, однако тщательно избегал его взгляда.

Я подошел к холодильнику и снова вытащил минералку. На лестнице послышались шаги, и к нам присоединилась Мэри О’Брайан. Вот уж кого-кого, а ее я никак не ожидал увидеть – и в то же время я вдруг понял, что это совершенно очевидно.

Мэри шагнула вперед и замерла как вкопанная, увидев Алана Гудвина. Тот, в свою очередь, уставился на нее, столь же пораженный.

Готорн пружинисто вскочил на ноги. От него так и веяло каким-то… злорадством, чего я прежде не замечал.

– Думаю, вас представлять не надо.

Алан Гудвин первым пришел в себя.

– Разумеется, мы знакомы. Что вы имеете в виду?

– Алан, вы прекрасно поняли, о чем речь. Присядьте, Мэри. Можно вас так называть? Мы же тут все друзья…

– Я не понимаю! – Мэри пыталась взять себя в руки, готовая расплакаться. Она перевела взгляд на Гудвина. – И ты здесь?

– Он велел мне прийти.

Оба выглядели одновременно виноватыми, испуганными, рассерженными.

Гудвин поднялся.

– Я ухожу! – объявил он. – Мне наплевать, что вы затеяли, мистер Готорн, я в эти игры не играю!

– Ладно, Алан, как скажете. Только учтите – полиция тут же все узнает. И заодно ваша жена.

Гудвин замер. Мэри тоже не шевелилась. Готорн полностью контролировал ситуацию.

– Сядьте, – скомандовал он. – Вы двое сговорились и лгали десять лет, но теперь все кончено.

Гудвин снова сел. Села и Мэри – на приличном расстоянии. Я успел заметить, как он произнес одними губами «прости», и тут до меня дошло, что они были любовниками. Так вот почему я подметил напряженность между женщинами в доме Джудит Гудвин – она тоже их подозревала!

Я примостился на стуле возле пианино. Готорн единственный все еще стоял.

– Итак, давайте разберемся, что же случилось в Диле, – начал он. – Я слышал эту историю раз пять, сам побывал на месте, и логичная картинка никак не складывалась – что и не удивительно: вы оба лгали! У вас не было выбора, вы стали заложниками ситуации. Мне почти жаль вас. Хотя нет, вру – не жаль.

Он вытащил из пачки сигарету и прикурил. Я сходил на кухню и принес ему пепельницу.

– Когда у вас начался роман? – спросил Готорн.

Повисла долгая пауза. Мэри заплакала. Алан Гудвин попытался взять ее за руку, но она вырвалась.

– Вскоре после того, как Мэри начала у нас работать, – ответил он, видимо понимая, что отпираться бесполезно. – Виноват я.

– Все кончено, – тихо добавила Мэри. – Давно уже…

– Честно говоря, мне наплевать на ваши отношения, – сказал Готорн. – Меня интересуют только факты, а факт заключается в том, что вы оба виноваты. Может, Дайана Каупер и забыла очки, но детей сбили из-за вас! Все десять лет вы живете с грузом вины.

Мэри кивнула. По ее щекам катились слезы.

Готорн повернулся ко мне.

– Не буду врать, Тони, когда мы с тобой ездили в Дил, я многого не понимал. С чего начать? Смотри, дети бегут через дорогу в кафе-мороженое, а оно закрыто. И не просто закрыто – из-за протечки вырубилась электрика, в окнах темно. Да, им было всего восемь лет, но они наверняка поняли, что там ничего не продадут. А когда их сбили, один из мальчиков, по словам мистера Травертона из аптеки, позвал папу… Странно, правда? Когда ребенку плохо или больно, он зовет маму. Так что же произошло на самом деле?

Все молчали, и меня снова поразило, насколько Готорн владеет ситуацией, как будто он у себя дома. Несомненно, сильная личность, притягивает как магнит. Впрочем, магниты могут не только притягивать, но и отталкивать…