Энтони Горовиц – Это слово – Убийство (страница 41)

На входе перед нами предстал большой холл из тех, что бывают лишь в приморских отелях: низкие потолки, деревянные полы, устланные ковриками там и сям, уютная кожаная мебель. Здесь было на удивление полно народу: в основном пожилые пары, уплетающие сэндвичи за пивом. Стояла невозможная духота: батареи включены на всю катушку, да еще газовый камин в придачу.

Мы прошли к стойке регистрации. Приятная местная девушка сказала, что ничем не может помочь, и позвонила менеджеру.

Ее звали миссис Ренделл («как детективщицу»[35], отметила она), она работала в отеле двенадцать лет, однако в день аварии ее не было на месте. Впрочем, миссис Ренделл запомнила Мэри О’Брайан и детей.

– Такие славные ребятки, воспитанные. Снимали семейный номер на третьем этаже: двуспальная кровать и коечки. Хотите посмотреть?

– Нет, спасибо, – ответил Готорн.

– Они заселились в среду, а на следующий день все и произошло… Кстати, мисс О’Брайан номер не понравился – там не было вида на море. Она потребовала двухместный номер плюс семейный с общей дверью, но у нас в отеле такого нет; к тому же мы не можем позволить маленьким детям спать без присмотра.

У миссис Ренделл, худенькой женщины невысокого роста, было типичное лицо человека, привыкшего возмущаться.

– Мне она сразу не понравилась. Я ей не доверяла, и, как видите, оказалась права – хоть и нехорошо так говорить. Надо было лучше следить за детьми, а она позволила им бегать через дорогу, и чем все кончилось? Я считаю, что миссис Каупер не виновата.

– Вы ее знали?

– Конечно, знала. Она часто заходила сюда обедать или ужинать. Такая милая женщина, у нее еще сын актер, теперь, говорят, знаменитый. Дил вообще известен своими знаменитостями, например лорд Нельсон и леди Гамильтон[36]. Норман Уиздом тоже приезжал. Да и Чарльз Хотри частенько захаживал к нам в бар – он ведь переехал в Дил на старости лет.

Чарльз Хотри… Я его помнил: тощий актер с волнистыми черными волосами, в круглых очках, гей с плохим характером, пьющая звезда серии фильмов «Так держать!» – худшего образчика английского юмора. Я видел его еще в школе, в черно-белом кино, когда мне было девять лет. Фильмы показывали в спортзале на проекторе: «Так держать, медсестра!», «Так держать, учитель!», «Так держать, полицейский!». Это была своего рода награда, развлечение, краткий отдых от битья, плохой еды и травли, составлявших всю мою тогдашнюю жизнь. Для некоторых детей взросление начинается с момента, когда они понимают, что Санта-Клауса не существует; для меня детство закончилось, когда я понял, что Чарльз Хотри не смешной и никогда не был смешным. И теперь оказывается – он сидел здесь, потягивал джин и наблюдал за проходящими мальчиками.

Внезапно мне тоже захотелось поскорее убраться отсюда. К счастью, Готорн поблагодарил женщину, сказал, что у него больше нет вопросов, и мы ушли.

19. Мистер Тиббс

Я не собирался встречаться с Готорном на следующий день, так что его утренний звонок меня изрядно удивил.

– Есть планы на вечер?

– Я работаю.

– Мне нужно зайти.

– Сюда?

– Ага.

– Зачем?

Готорн никогда не был у меня, и я надеялся, что так все и останется. Это ведь я пытался влезть в его жизнь, а не наоборот! Кстати, он так и не сообщил мне свой адрес, даже сознательно ввел в заблуждение: сказал, что живет в Гэнтс-Хилл, а на самом деле у него квартира в Ривер-Корт, на другом берегу. Мне совсем не улыбалось, чтобы он обшарил мой дом прицельным взглядом сыщика и пришел к выводам, которые потом мог бы использовать против меня же.

Видимо, Готорн почувствовал мои колебания.

– Мне нужно устроить встречу, – объяснил он, – и лучше на нейтральной территории.

– А твоя квартира не подойдет?

– Нет, там не получится. – Готорн помедлил. – Я понял, что произошло в Диле. Это имеет непосредственное отношение к нашему расследованию.

– С кем ты встречаешься?

– Ты их узнаешь. – Он закинул последнюю удочку: – Это действительно важно.

Так получилось, что в этот вечер я остался один. К тому же если я пущу Готорна к себе, то, может, уговорю его сделать то же самое. Мне ужасно хотелось выяснить, как Готорн смог позволить себе квартиру с видом на реку.

– Во сколько? – спросил я.

– В пять.

– Ладно, – сдался я и тут же пожалел об этом. – Можешь зайти на часок, не больше!

– Отлично!

И Готорн отключился.

Остаток утра я перепечатывал свои заметки о ходе расследования: Британия-роуд, «Корнуоллис и сыновья», Южный Эктон. Кроме того, я скачал аудиозаписи с айфона на компьютер, попутно еще раз прослушав вкрадчивые интонации Готорна, и просмотрел десятки фотографий. У меня скопилось огромное количество материала, гораздо больше, чем нужно, причем девяносто процентов – наверняка бесполезный мусор. Например, Андреа Клюванек долго и нудно рассказывала о своем детстве в Банской-Штьявнице, о том, как она была счастлива, пока отец не погиб в результате несчастного случая. Вряд ли это войдет в книгу…

Надо сказать, раньше я так не работал. Как правило, планируя роман или сценарий, я точно знаю, что мне нужно, и не трачу время на лишние детали. Однако сейчас я не имел ни малейшего представления о том, как работает аналитический аппарат Готорна. Откуда мне знать, что важно, а что нет? Именно об этом он предупреждал меня, когда читал первую главу. Колокольчик на двери или его отсутствие может иметь большое значение и приводить к разным выводам, а упущение какой-то детали грозит стать не менее фатальным, чем выдумка. В результате пришлось записать все, что я видел, – от романа Стига Ларссона[37] в спальне Дайаны Каупер до вешалки для ключей в форме рыбы на стене ее кухни и хозяйственных пометок на холодильнике Джудит Гудвин. Быстро растущая груда информации сводила меня с ума.

Я все еще не сомневался, что убийца – Алан Гудвин. Если не он, то кто же? Этот вопрос я задавал себе снова и снова, сидя за столом в окружении белого моря безнадежности из листов формата A4.

Возьмем, к примеру, Джудит Гудвин – у нее ровно тот же мотив. Я вспомнил, что сказал Готорн на месте преступления: «Определенно, это был мужчина. Я, конечно, слышал о женщинах-душительницах, но они встречаются крайне редко, поверь на слово». Это были его точные слова, записанные на диктофон и в блокнот. В результате я совершенно не воспринимал всерьез женщин, которых мы встречали в ходе расследования. Однако, если подумать, «определенно» не значит 100 %, а «крайне редко» не значит «невозможно в принципе». Это вполне могла быть Джудит или Мэри О’Брайан, до того преданная семье, что осталась работать с ними на целых десять лет. А Ларри Гудвин? Кто знает, вдруг он вовсе не такой беспомощный, как кажется?

А Грейс Ловелл, подруга Дэмиэна Каупера? Прямо она, конечно, не сказала, но и без того было ясно: отношения со свекровью, интерес которой не простирался дальше внучки, теплыми не назовешь. Ребенок положил конец актерской карьере Грейс, и если газеты не врут, Дэмиэн весьма далек от супружеского идеала. Наркотики, тусовки, танцовщицы… Все это легко укладывалось в мотив убийства. С другой стороны, когда Дайану задушили, Грейс была в Америке.

Кстати, так ли это?..

И снова я порылся в записях и нашел фразу, сказанную Дэмиэном Каупером, – в тот момент я не обратил внимания, однако сейчас она имела огромное значение. Грейс пожаловалась, что не хочет возвращаться в Лос-Анджелес и намеревается еще погостить у родителей, на что Дэмиэн ответил: «Детка, у тебя была целая неделя!» Ага! Значит, я ничего не упустил! Кто знает, вдруг я даже опередил Готорна? «Неделя» – понятие приблизительное. Что, если Грейс приехала дней за девять или десять до мужа? В этом случае она вполне могла находиться в Англии в день убийства Дайаны.

С другой стороны, после похорон мы оставили ее в пабе на Фулэм-роуд, а если учесть, что везде были пробки… Вряд ли она успела бы добраться до Брик-лейн раньше нас.

Хорошо, кто еще там был? Я провел много времени с Робертом Корнуоллисом и заодно с его кузиной, Айрин Лоуз. Оба могли сунуть будильник в гроб, только зачем? Они познакомились с Дайаной Каупер лишь в день ее убийства. Никто из них не выигрывал ни от ее смерти, ни от смерти Дэмиэна.

Остаток дня я провозился со своими записями и даже не заметил, как пролетело время. Без пятнадцати пять в дверь позвонили. Я работаю на пятом этаже и, бывает, чувствую себя отрезанным от мира в своей «башне из слоновой кости»; с реальностью меня соединяет лишь домофон. Я нажал на кнопку и спустился встретить гостя.

– Неплохо у тебя тут, – заметил Готорн, входя. – Только напитки нам вряд ли понадобятся.

Я заранее выставил на стол минералку и апельсиновый сок, играя в приветливого хозяина. Пока я убирал их обратно в холодильник, Готорн изучал гостиную. Собственно, квартира – фактически одно большое пространство: стеллажи (у меня около пяти сотен книг в семейном доме, но самые любимые я храню здесь), кухонная зона, обеденный стол и пианино матери, на котором я стараюсь играть каждый день; потом зона ТВ и пара диванов с кофейным столиком.

Готорн расслабленно присел на диван.

– Так, говоришь, ты догадался, что случилось в Диле, – нарушил молчание я. – Значит, я скоро узнаю, кто убил Дайану Каупер?

Готорн покачал головой.

– Не сейчас, но, думаю, тебе будет интересно. Кстати, у меня хорошие новости.