Энтони Горовиц – Это слово – Убийство (страница 39)

– Как вы смеете бросать мне подобные обвинения в моем собственном доме!

Уэстон пришел в ярость, хотя голос не повысил, лишь крепче сжал ручку кресла; под кожей вздувались вены.

– Я имел очень косвенное и опосредованное отношение к миссис Каупер. Любой разумный человек понимает, что в этой стране каждый судья может оказаться ровно в том же положении и, согласно вашей логике, тут же брать самоотвод. Наверняка вы слышали о теории «шести рукопожатий»[29]. Любой человек, работающий в суде, может найти связь между собой и обвиняемым. Да, я ходил на вечеринку в честь премьеры, однако не видел ни Дэмиэна Каупера, ни его матери и уж тем более не разговаривал с ними!

– И миссис Каупер не просила Реймонда Клунса поговорить с вами?

– С чего бы?

– Чтобы убедить вас склониться к ее точке зрения. Вы могли к нему прислушаться, поскольку оба… как это называется?

– Как?

– «Благодетели»! Вы с миссис Каупер оба вкладывали деньги в его пьесы.

– Все, с меня хватит. – Уэстон поднялся. – Я согласился встретиться с вами лишь потому, что хотел помочь и наслышан о вашей репутации. Вместо этого вы приходите сюда с грязными инсинуациями… Не вижу ни малейшего смысла продолжать разговор!

Однако Готорн еще не закончил.

– А вы знаете, что Реймонда Клунса посадят в тюрьму?

– Я попросил вас уйти! – взревел Уэстон.

Так мы и сделали.

По пути на станцию я спросил:

– Чего, собственно, ты хотел этим добиться?

Похоже, Готорна произошедшее нисколько не смутило. Он хладнокровно закурил.

– Да так, потрогал воду.

– Ты действительно считаешь, что Реймонд Клунс и Найджел Уэстон устроили заговор? «Стакнулись», как ты выразился, лишь потому, что у них одна и та же ориентация? Если ты и вправду так думаешь, я тебе честно скажу – у тебя большие проблемы!

– Может быть, – ответил Готорн на ходу, не глядя на меня. – Однако я даже не упоминал секс – я говорил о деньгах. Зачем мы сюда приехали? Затем, что нам нужно выяснить все об аварии в Диле, установить связь между Дайаной Каупер и Гудвинами. Судья Уэстон был частью этой связи, а я ее расследую.

– По-твоему, он имеет отношение к убийству Дайаны?

– Все, с кем мы встречаемся, имеют отношение к ее убийству – это часть системы. Ты можешь умереть в постели. Ты можешь умереть от рака. Ты можешь умереть от старости. Но когда кто-то тебя душит или режет на ленточки, существует некая схема, конструкция – вот ее мы и пытаемся нащупать. – Готорн покачал головой. – Ну не знаю, Тони, может, ты и не годишься для этого дела… Наверное, мне стоило выбрать другого писателя.

– Что? – ужаснулся я. – Ты обсуждал эту тему с другими писателями?

– Конечно, приятель. И все меня послали.

18. Дил

В поезде мы сели по разные стороны от прохода, и никогда еще расстояние между нами не было так велико. Готорн читал книгу, решительно переворачивая лохматые страницы. Я угрюмо смотрел в окно, размышляя о его словах. Интересно, к кому он обращался?.. Впрочем, ко времени прибытия в Дил мне удалось выбросить из головы неприятные мысли. Неважно, как все сложилось, – это моя книга, и я намерен держать ее под контролем.

Я никогда не был в Диле, хотя давно мечтал посетить. Еще в школе я прочел все книги про Хорнблоуэра[30] – его приключения начались как раз здесь. Кроме того, в третьем романе про Джеймса Бонда «Лунный гонщик» Хьюго Дракс планирует уничтожить Лондон с помощью ракет, запущенных из его логова неподалеку. Ну и, конечно же, мой любимый роман «Холодный дом»[31]: тут жил его герой, Ричард Карстон.

Честно говоря, мне всегда нравились приморские города, особенно в не сезон, когда улицы пустеют, а с серого неба моросит мелкий дождик. В детстве родители часто ездили на юг Франции, а нас с сестрой и няней посылали в Инстоу, и язык морского побережья остался со мной. Обожаю дюны, игровые автоматы, пирс, чаек, мятные леденцы в полоску; с ностальгией вспоминаю кафе, пожилых леди, наливающих мутную жидкость из чайника, квадратики песочного печенья, лавки, торгующие сетями, дешевые шляпы… Наверное, это возраст. В наше время захотел недорого отдохнуть – прыгнул в самолет, и пожалуйста! Впрочем, некоторая заброшенность, удаленность от мейнстрима придает этим городкам дополнительное очарование.

Выйдя из здания вокзала на главную улицу, я поразился, до чего тут уныло. Был май, но сезон еще не начался, и погода стояла отвратительная, с крыш орали чайки. Интересно, каково здесь жить? Кружка пива в пабе «Сэр Норман Уиздом», ужин в китайском ресторане и в завершение программы – ночной клуб «Океан» («Вход рядом с магазином»).

Мы вышли к морю, холодному и неприветливому, и перед нами предстал самый депрессивный пирс на свете – пустая полоса брутального бетона. Никаких развлечений: ни дешевых игровых автоматов, ни батутов, ни карусели. Непонятно, зачем Гудвины послали сюда детей. Неужели не нашли места поинтереснее?

Однако постепенно городок раскрылся передо мной, навеял то особое ощущение уединенности, о котором я говорил ранее. Разноцветные домики и виллы с цветами в ящиках, галечный пляж, спускающийся к воде, с широким променадом и скамейками; клумбы, лужайки, парк, старые рыбачьи лодки, покосившиеся на сторону, резвые собаки, планирующие чайки… Я начал понимать, что в солнечном свете Дил вполне привлекателен. Нужно смотреть на все глазами ребенка.

Мы не сразу отправились на место аварии: Готорн захотел сперва взглянуть, где жила Дайана Каупер. Дойдя до моря, мы повернули направо и прошлись до соседней деревни Уолмер – по-прежнему молча.

Проходя мимо старой антикварной лавки, Готорн внезапно остановился и принялся рассматривать витрину. На мой взгляд, там не было ничего особенного: корабельный компас, глобус, швейная машинка, какие-то заплесневелые книги и картины.

– Это «Фокке-Вульф 190», – нарушил молчание Готорн, показывая на модель самолета с тремя черными крестами и цифрой 1 на фюзеляже, подвешенную на ниточке; в кабине виднелся крошечный пилот. Обычно такие модели собирают дети, но эта была настолько хорошо сделана, что тут скорее потрудился взрослый. – Одноместный одномоторный истребитель, разработанный в тридцатых. Люфтваффе использовало его в течение всей войны.

Готорн словно преобразился, и я понял, что он предлагает мне кусочек частного пространства в качестве примирения. Разумеется, меня интересовала не история «Фокке-Вульфа», а то, что он раскрыл передо мной свое увлечение, даже два (включая книжный клуб). Это плохо вязалось с образом, сложившимся у меня в голове, но я был благодарен за любые крохи информации.

Минут через пятнадцать Дил плавно перетек в Уолмер. Бывший дом Дайаны Каупер, Стонор-хаус, располагался между двумя улицами: Ливерпуль-роуд и Бич; с обеих сторон к ним вел частный проезд, отгороженный изящными коваными воротами. Судя по обрывкам данных о миссис Каупер, этот дом шел ей как нельзя больше: бледно-голубой двухэтажный особняк с гаражом, вход охраняла пара каменных львов. Дом окружал небольшой сад с фигурно подстриженными деревьями и тропическими растениями в узких клумбах. Вся территория была огорожена таким образом, чтобы одновременно выделяться и создавать ощущение уединенности. Возможно, некоторые новшества введены последними владельцами, однако у меня сложилось впечатление, что они унаследовали все как есть.

– Будем звонить? – спросил я.

Мы стояли у ворот со стороны Ливерпуль-роуд. Очевидно, дома никого не было.

– Нет необходимости.

Готорн вытащил из кармана ключи, и я успел заметить адрес на брелоке. Это меня озадачило, но вскоре я догадался: он взял ключи из кухни Дайаны Каупер, хоть я и не смог вспомнить когда. Вряд ли полиция разрешила ему забирать вещественные улики – значит, не заметили.

Сам ключ был тяжелый, массивный, старомодный и явно не подходил к воротам. Готорн поковырялся немного и покачал головой.

– Не отсюда.

Мы обошли дом и проверили ворота со стороны моря, но и тут ключ не подошел.

– Жаль… – пробормотал Готорн.

– Зачем она хранила ключ? – спросил я.

– Именно это я и хотел выяснить.

Готорн огляделся. Я уж было решил, что мы возвращаемся обратно в Дил, но тут он заметил неподалеку еще одни ворота по ту сторону дороги. В усадьбе был отдельный сад совсем рядом с пляжем. Улыбнувшись себе под нос, Готорн перешел дорогу и попытал счастья в третий раз – сработало.

Мы вошли и оказались на небольшой квадратной площадке, со всех сторон огороженной кустами. По сути, это был не сад, а внутренний двор: в центре размещался изящный фонтан, окруженный карликовыми тисами и розовыми клумбами; возле него лицом друг к другу стояли две деревянные скамьи. Все вместе создавало некий театральный эффект – словно сцена из детской сказки. Едва мы подошли к фонтану (он не работал, и уже довольно давно), я вдруг ощутил странную печаль и тут же догадался, что мы обнаружим.

Так и есть – гравировка на каменном выступе:

– Ее муж…

– Да. Умер от рака, и она соорудила нечто вроде мемориала. В доме уже не смогла остаться, однако понимала, что захочет вернуться, вот и сохранила ключ.

– Наверное, очень его любила.

Готорн кивнул. Кажется, впервые нам обоим стало в равной степени неловко.

– Пойдем отсюда, – скомандовал он.

Авария, изменившая жизнь Дайаны Каупер, случилась недалеко от отеля «Ройял», в самом центре Дила, у красивого здания георгианской эпохи[33], где проживала Мэри О’Брайан с близнецами. Им оставались считаные минуты до вечернего чая и укладывания в постель…