Энтони Бучер – Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит» (страница 6)
Покончив с этой запиской, Дрю Фернесс встал из-за стола, расположился, вытянув длинные ноги, в моррисовском кресле и взял последний номер "Журнала английской и германской филологии".
Маленькая старая леди на диване оторвалась от вязания.
– Кого ты писал, Дрю?
– Кому, тётя Белль, – автоматически произнёс он.
– Не знаю, почему ты ожидаешь, что я буду так говорить только оттого, что ты учитель английского. Уверена, твой дедушка не выдержал бы и минуты столь высокопарных разговоров. Помню, как...
Дрю Фернесс спокойно читал, пока знакомый анекдот не был завершён и тётушка не повторила свой вопрос:
– Чьё письмо?
– Ф. Х. Вейнберга. Помнишь, тётя Белль, это тот кинопродюсер, что ставит "Пёструю ленту".
– О. – На круглом личике тёти Белль появилось лукавое выражение. – Скажи мне, Дрю, это один из них?
– Откуда мне знать, тётя Белль? Думаю, он еврей, если ты об этом.
– Ты очень хорошо знаешь, что я имею в виду не это. Я имею в виду, – пояснила она, – это один из Них?
– Ну же, тётя Белль, не будем опять это начинать.
– Это он тебя ударил? Ты пошёл с ним встретиться и вернулся домой весь фиолетовый. Ты меня не обманешь. Что он пытался дать тебе сказать ему, Дрю?
– Прошу тебя. Тут интересная статья Бретериджа об авторстве "Владения похоти"[21]. Кажется, он разрушает некоторые из предвзятых мнений.
По-видимому, это сдержало тётю Белль. Она хранила молчание. Но Дрю Фернесс не вернулся к "ЖАГФ". Вместо этого он вспомнил тот день на студии и нелепо унизительную сцену в магазине, куда очаровательная мисс О'Брин отвела его освежиться. Он опасался, что, должно быть, произвёл очень жалкое впечатление на эту юную леди – едва ли достойное одного из ведущих специалистов по проблеме Уильяма Айрленда[22] и источников его поддельных пьес. Он задумался...
– Дрю...
– Пожалуйста, тетя Белль. Оставь меня одного. Мне нужно заниматься.
– Заниматься! Как будто ты всё ещё школьник, а не профессор. Но ты просто так от меня не отделаешься. Дрю, я видела сегодня на улице человека.
– Это не слишком удивительно, не правда ли?
– Он прятался, Дрю. Прятался прямо перед этим домом. Ты не можешь говорить, что это ничего не значит. Они повсюду. Это Они. Человек даже у себя дома не в безопасности, Они шпионят повсюду.
– Прошу тебя. Вернись к своим спицам и позволь мне почитать.
– Таковы мужчины, – фыркнула она. – Не могут отличить спицы от крючка. А ты столь же слеп ко всему, что происходит вокруг тебя. Но когда-нибудь ты узнаешь. Когда Они придут к власти, ты поймёшь. Тогда ты узнаешь, что твоя бедная старая тётушка пыталась сказать тебе, пока ты даже не...
– Да к чёрту всё это, тётя Белль! – раздражённо воскликнул Дрю Фернесс.
Покорная хмурость набежала на старое лицо.
– Хорошо. Я знала, что когда-нибудь до этого дойдёт. Давай. Ругайся на меня. Используй свой глупый язык – ведь ты учитель английского. Когда-нибудь ты пожалеешь. Иди вперёд – не думай над моими словами. Но ты ещё пожалеешь, Дрю Фернесс, когда Они придут...
Коренастая маленькая Кассандра собрала своё вязание и величественно вышла из комнаты, оставляя за собой шлейф рока. Дрю Фернесс какое-то время сидел неподвижно, пытаясь разобраться в запутанных таблицах текстуальных сравнений Бретериджа, но, в конце концов, отшвырнул журнал в сторону.
Эти сцены, вызванные непонятной фобией тёти Белль, случались довольно часто; но он не мог к ним привыкнуть. Ссора со старушкой, пусть даже невинная, каждый раз огорчала его. Кроме того, в последнее время ей стало хуже. Он уже почти задавался вопросом, не происходит ли с ней что-то серьёзное.
Профессор Дрю Фернесс импульсивно схватил телефонный справочник и открыл на букву "О". Палец пробежал по странице: О'Бойл, Обрадович, О'Бранд, Обраский... О'Брин. И на улице Берендо – адрес, по которому он отвёз её домой в тот фантастический день.
Он поднял трубку, затем медленно опустил её обратно. Идея, в самом деле, глупейшая. О чём мисс О'Брин с ним говорить?
Он вернулся к "Владению похоти".