Энтони Бучер – Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит» (страница 5)
Доктор Руфус Боттомли запечатывал письмо, когда зазвонил телефон.
– Алло. – Он прислушался и разразился экспансивным приветственным рёвом. – Отлично. Рад снова тебя слышать. Поднимайся.
Он немного привёл себя в порядок. Теперь, когда он стал Признанным Писателем и останавливался в Нью-Йорке в "Алгонкине"[20], следовало соблюдать приличия тщательнее, чем будучи врачом той самой О. В. П. – общей врачебной практики – в Ватерлоо, штат Айова. Он стряхнул с жилета пепел. Затем взял расчёску и небрежно воздал должное усам и эспаньолке. В дни общей практики их не было. Он был достаточно современен, чтобы осознавать негигиеничность растительности на лице. Понимал он и то, что его коротенькое пузатое тело смотрится абсурдно, если над ним произрастают столь замысловатые орнаменты; но эта сторона дела его не заботила. Вследствие некой причину всю жизнь он мечтал об эспаньолке – и веских доводов против её отращивания не было.
Когда он натягивал пиджак, в дверь постучали. Он не стал расправлять складки костюма и открыл дверь с быстротой, сохранившейся с тех дней, когда стук мог означать что угодно, от удара у старой миссис Уайетт до нового ребёнка у Хоббсов.
– Гордон! – проревел он. – Рад видеть! Заходи. Виски, прежде чем станем нарезать круги по Нью-Йорку?
Гордон Уизерс был по природе более сдержан, но приветствовал друга не менее искренно.
– Неплохо, Руфус. Я бы выпил, если не возражаешь.
– Отлично. – Доктор Боттомли принялся разливать напиток. – Как дела дома?
– Неплохо. Даже не представляешь, какое благо – киноиндустрия. Графики съёмок и нервные срывы почти что устанавливают причину и следствие сами собой.
Доктор Боттомли усмехнулся.
– Не жалеешь о тех спокойных днях, когда мы вместе практиковали?
– Ничуть, Руфус. О, я знаю все твои представления об истинном призвании медицины. Читал твою книгу и Бог знает сколько слышал это от тебя. Но если честные люди не займутся нынешним поколением невротиков, это сделают шарлатаны. Моя совесть чиста – и это больше, чем можно сказать о совести большинства из нас, живущих за счёт паствы.
– Странное место этот Голливуд, судя по всему, что я слышал. Мрмфк! Интересно, понравится ли он мне?
– Тебе, Руфус?
– Мне. Руфусу. Лично – а не, прости Господи, на киноэкране. Вот, бери стакан.
– Но что может занести тебя...
– В твои владения? Вопрос великой важности, Гордон. Опа! И ещё вот! – Он протянул приглашение от Ф. Х. Вейнберга.
– Да?.. Что ж, буду рад тебя там видеть. Не знаю, что ты собираешься делать...
– Но приятно проведу время, Гордон. Можешь быть уверен. Сигару?
Доктор Уизерс с отвращением посмотрел на коробочку с коротенькими чёрными предметами.
– Всё ещё их? Похожи на торпеды, но, насколько помню, куда более смертоносны. Нет, спасибо. – Он зажёг сигарету. – Но скажи мне – как твоя книга?
– Превосходнейше. Лежит впереди на всех прилавках. Ожидаю, что Лига американских писателей со дня на день начнёт выписывать рецепты – вполне справедливый обмен. Мрмфк. Да, все в бессовестном восторге от "О. В. П." – кроме тех немногих заблудших и, должно быть, недоношенных, что решили, будто это история русской тайной полиции.
Доктор Уизерс медленно подошёл к столу и легко положил руку на огромную калабасовую трубку, стоявшую на особой подставке.
– Тёплая, – мягко проговорил он.
Руфус Боттомли выглядел почти пристыжённым.
– Да, – признал он.
– Я знаю тебя двадцать лет, Руфус, и знаю, что единственная причина, которая может заставить тебя переключиться с твоих проклятых торпедок на почтенную трубку – беспокойство, причём довольно серьёзное. Что на сей раз?
– Чему ж ещё быть? – беспомощно взмахнул пухлой рукой доктор Боттомли.
– Энн?
– Конечно. Знаешь, два года не уменьшают боли.
– Знаю.
Лицо доктора Боттомли посерьёзнело – настолько, что даже дурацкая эспаньолка смотрелась серьёзно.
– Как она?
– Моя очередь давать беспокойный ответ. Какой она может быть?
– Конечно, я приду повидать её. Для меня это главная причина столь беспечно принять приглашение мистера Вейнберга. Наверное, ты догадался?
– Да.
– Думаешь... есть хоть какая-то вероятность, что она узнает меня?
Доктор Уизерс покачал головой.
– Если бы я только знал... – пробормотал Руфус Боттомли. – Если бы я только знал, кто... – Зубы его плотно стиснулись под развевающимися усами. Рука сжала чёрную сигару и медленно её раскрошила.