Энтони Бучер – Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит» (страница 49)

– А подсказка? – спросил Харрисон Ридгли. – Пляшущие человечки и Эми Грант?

– Сама простота. Схватить перед смертью то лже-холмсианское сообщение значило всего лишь: "Мой убийца – человек, разыгрывавший мои лже-холмсианские шутки".

Старый эмигрант перестал ругаться. Теперь он смеялся так страстно, что его седая грива больше походила на отряхиваемую швабру.

– Herr Leutnant, – выдохнул он, – хотите подёргать меня за волосы, чтобы убедиться в их подлинности?

– Минутку, – вмешалась Морин. – Доктор Боттомли, когда была вечеринка, на которой вы познакомились с Федерхутом?

Боттомли заставил себя оторваться от меланхолических размышлений.

– Погодите-ка. Это был вечер перед четвёртым... думаю, третье июля. Да, уверен, что так.

– А в тот вечер Крюз выступал перед "Дочерьми британского льва". Он выдавал себя за человека, который делает все зонтики Чемберлену[123], и рассказывал им самые невероятные вещи.

– Арбэтнот говорит, что знает Федерхута по Вене с двадцатых годов, – вернулся Джексон.

– Я бы и сам вам мог это сказать, – рассмеялся Федерхут. – Но вы должны были спросить всех, кроме меня. Я мог бы рассказать вам и об этих цифрах. Я рад, что меня заподозрили в способности говорить кодом – это поистине редкое умение. Но, должен сознаться, я всего лишь узнавал у автобусной компании расписание рейсов, повторяя время по мере того, как они мне его называли. Жаль, но всё так просто.

Финч посмотрел на мистера Эванса. Можно было назвать чувство, выразившееся в этом взгляде, ненавистью.

– Я думал, – со сдерживаемым презрением проговорил он, – что смогу что-нибудь извлечь из этого маленького сеанса, но, похоже, ошибался. Каждый из вас так усердно пытается отыскать самый невозможный ответ, что у нас ничего не выходит.

– Но, лейтенант, – запротестовал мистер Эванс, – вы сами предложили нам...

– Знаю. Энди говорил, что я сбрендил, и, думаю, так и было. Пора сообщить вам, что я пришёл сюда сегодня с ордером на арест в кармане. Не отшатывайтесь. Я не собираюсь его использовать. Вы все так много сделали для меня; вы показали мне, что происходит, если браться за дело плохо подготовленным. Я хочу уточнить факты, прежде чем предприму что-то конкретное. Но, если это не нарушит парламентскую процедуру, господин председатель, я хотел бы задать пару вопросов.

– Уверяю вас, лейтенант, вам незачем так горько иронизировать. Трибуна ваша.

– Отлично. Итак, профессор Фернесс, кто секретарь кафедры английского языка вашего университета?

– Кажется, – промолвил Дрю Фернесс, – её зовут Гвендолин Эберкромби. Боюсь, никто её не называет кроме как Эбби.

– И вы диктовали сегодня ей?

– Естественно. Нет – минутку. Эбби в летнем отпуске. Там была странная девица, я не знаю, как её зовут.

– Как она выглядела?

– Думаю, что она была маленькая.

– Как была одета?

– Бог мой, лейтенант, я не замечаю женскую одежду. Никогда.

– Блондинка или брюнетка?

– Она... Честное слово, я не знаю.

– Конечно, не знаете. Поскольку, профессор Фернесс, вы её никогда не видели.

– Я её никогда не видел? – Эхо голоса учёного слабо отдавалось по всей притихшей комнате.

– Из всех этих пяти безупречных алиби, Фернесс, дырявым было именно ваше. Вы так и не подписали надиктованные письма. А почему? Потому что вас там не было, и вы не хотели рисковать фальшивой подписью, которую позже могут разоблачить. Вы знали, что на лето там будет временная секретарша. Вы не преподаёте в летней школе; она знала лишь то, что на постоянной ставке состоит некий Дрю Фернесс, и если бы пришёл человек, представился этим именем и принялся диктовать письма, она не заметила бы разницу. Я не знаю, кто был ваш сообщник, но схема была не слишком-то хороша. Завтра мы сведём вас с этой девушкой, и у нас будет вся история.

Финч отмахнулся от гула вопросов.

– Теперь слово за мной, и я продолжу своё объяснение – точно так же, как играли вы, ребята, только всерьёз. Убийства не планировалось; алиби было заготовлено на тот случай, если кто-то из вас решит проверить, где Фернесс. Он разгадал код пластинок и хотел быть первым и единственным, кто найдёт Уорра. Он не стал бы рисковать задействовать сообщника, если бы думал об убийстве; но теперь этот сообщник так глубоко вляпался, что, как полагает Фернесс, будет хранить молчание. Профессор совершил только одну ошибку – отправился вооружённым. Он боялся Уорра – Уорр уже дважды на него нападал, а профессор Фернесс не слишком-то владеет кулаками. Так что он взял с собой пистолет, просто на всякий случай. Когда он столкнулся с Уорром, Уорр либо снова набросился на него, либо, быть может, начал бесить его шуточками насчёт мисс О'Брин. Пистолет у него был, и он его использовал. Должно быть, он сразу чертовски перепугался, но затем понял, что его маленькая уловка с секретаршей дала ему, как он подумал, безупречное алиби, и он решил блефовать. Что до нелепости его решения, причина та же, что и у Федерхута по версии Эванса – он не хотел, чтобы оно выглядело слишком хорошим.

– Но как насчёт нашей бесценной улики, лейтенант? – возразил Харрисон Ридгли. – Как пляшущие человечки могут указывать на профессора Фернесса?

– Улика, мистер Ридгли, это любой необъяснённый факт, который обычно ни черта ни с чем не связан. У меня достаточно всего и без этой улики – да и без знания, как именно Уорр провернул свой розыгрыш. Сломанное алиби стоит сотни улик. Но если вам действително нужен хороший финал книжки про Шерлока Холмса, как насчёт такого: "Уорр не мог дотянуться до карандаша. Он не мог написать имени своего убийцы. И чтобы указать нам на него, он схватил (и порвал при этом) листок бумаги. Но что было на том листке бумаги? Что-то, что он нарисовал".

– Дорогой, – взмолилась Морин, – скажи что-нибудь. Объясни этому человеку...

– Что я могу сказать? Завтра он поймёт свою ошибку. Тем временем...

– Тем временем, – сказал лейтенант Финч, – вы идёте со мной. Разумеется, как ценный свидетель; остальное прибудет, когда мы всё проверим. Ватсон, наручники.

– И не забудьте шприц, мой дорогой Ватсон, – донеслось непочтительное фырканье с дивана Ридгли.

– Подождите! – с неожиданной силой промолвил Дрю Фернесс. – Мне ненадолго нужны мои руки. – Он повернулся к Морин и положил эти руки ей на плечи. – Завтра, дорогая моя, – мягко проговорил он, – когда всё уладится, я хочу тебе что-то сказать.

– Притворись, что ты уже сказал это, – тихо произнесла Морин, – и ещё притворись, что я сказала "да".

И они притворились.

– Хватит, – сказал Финч, хотя под его грубостью читалось сочувствие. – Нам пора.

В тишине щёлканье наручников заглушило донесшийся от Ватсона хруст нового мятного леденца. Финч повернулся со своим пленником к выходу. И тут последовал ещё один звук, резкий и решительный.

Тук! Тук!

– Кто там! – рявкнул Финч.

Дверь отворилась, и явилась с горой бутербродов на подносе миссис Хадсон.

– Кому чай, – спросила она, – кому кофе?

Глава 24 

– Оставляю вас развлекаться, – объявил лейтенант Финч. – Нам пора идти. Пошли, сержант.

Но сержант Ватсон колебался.

– Лейтенант, – неуверенно проговорил он.

– Пошли, Ватсон. Я хочу сегодня немного поспать.

– Но разве вы не спали бы спокойнее, лейтенант, если бы были уверены, что взяли того человека?

– Бог мой, Ватсон, – с недоверием уставился Финч на подчинённого. – И вы сюда же? Тоже собираетесь выдвинуть дедуктивную гипотезу?

– Нет, сэр, лейтенант, – моргнул сержант. – Не хочу. Ничего такого. Я просто хочу сказать, кто это сделал.

– Лошадиные перья! – фыркнул Финч. – Если бы я не знал вас уже семнадцать лет, я бы подумал, что вы Вернон Крюз, а это какой-то новый розыгрыш. Пошли.

– Хорошо, – неохотно проговорил Ватсон. – Но когда миссис Хадсон пришла и постучала в дверь, а вы сказали "Кто там?", я внезапно понял, что знаю ответ.

– Пошли, – призвал Финч своим тоном улещивания пьяниц. – Поговорим об этом позже.

– Но, лейтенант, – запротестовал Ридгли. – Это нечестно по отношению к нам. Само собой, мы хотим услышать, какую теорию предложит сержант. Только подумайте: Дело Раскрыто Ватсоном. Заголовок заголовков, дорогой мой Финч; вы не можете лишить нас такого удовольствия.

Ватсон хмуро посмотрел на Ридгли. – Я не шучу, – сказал он.

– Давай, Герман, – настаивал Джексон. – Вреда не будет.

– Нет? Мы выставим на посмешище департамент полиции, другого вреда, конечно, не будет.

И это словно придало сержанту решимости. Он повернулся лицом к комнате и заблокировал своим громоздким телом дверной проём. Дрю Фернесс, прикованный к левому запястью Ватсона, тоже невольно резко дёрнулся вслед за манёвром сержанта, вместе с ним оказавшись под обстрелом любопытствующих взоров всей группы.

– Простите, профессор, – сказал сержант. – Очень скоро вас отпустят.

– Ватсон, – отрезал Финч, – это неподчинение. От вас мокрого места не останется.

– Окей, сэр, – смиренно ответил Ватсон. – Но я просто хочу сказать вам, что я подумал. Понимаете, когда миссис Хадсон постучала в дверь...

– Не будьте дураком, Ватсон. Пошли. Как стук в дверь сказал вам, кто убил Уорра?