Энтони Бучер – Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит» (страница 44)

– Вы хотите послушать их? – терпеливо спросил продавец.

– Подите прочь! – резко бросил мистер Эванс.

– Прошу прощения, сэр! – Продавец не без оснований выразил оскорблённое достоинство.

– Извините. – Мистер Эванс вновь впал в своё прежнее мягкосердечие. – Восемь пластинок по семьдесят пять – один пятьдесят – три – итого шесть долларов. Вот. Теперь идите прочь.

– И где вы найдёте это послание? – спросила Морин. – Мы должны проиграть их все и, может быть, выбрать сорок третье слово каждого текста или типа того? Или дело в мелодиях? Это было бы по-холмсиански – расположиться со скрипкой в руках и решить всё дело.

– Нет. Такого быть не может. Это должно быть чем-то сравнительно простым – чем-то, что дюбой из нас мог бы прочесть, дойдя до мысли, что это номера пластинок. Итак, первое, что нам следует сделать...

– Простите, пожалуйста. – Это был снова первый продавец. – Вот диск Брамса. Теперь, если вы пройдёте вот сюда...

– Вы тоже идите прочь, – сказал мистер Эванс, – и держитесь подальше.

– Пожалуйста, извините нас, – добавила Морин, – но это действительно важно. Возможно, – с сомнением добавила она себе под нос.

– Первым делом, – продолжал мистер Эванс, – надо расположить пластинки по порядку списка. Что первое – под номером 20518?

– "Спустись, Моисей", – прочитала Морин этикетку, – и "Я хочу быть как Иисус", исполняемые квартетом Таскиги[117]. Это даже не танцевальная запись, как остальные.

– Тогда дело в словах. "Спустись, Моисей"... "Я хочу быть, как Иисус"... СПУСТИСЬ... Я... Любое из них – вполне правдоподобное начало сообщения. Что дальше – 25414?

– "Ставлю царство на кон за поцелуй твой, сердце моё, Алоха", в исполнении...

– Неважно. Думаю, нам нужны только заглавия. МОЁ – НА – Я – НА – Я МОЁ... Нет. А, вот это подходит! СПУСТИСЬ НА! Так, что следующее – 25723?

– "Вскрытие Шуберта и..."

– Безупречно! СПУСТИСЬ НА ВСКРЫТИЕ... У нас уже есть послание. Дальше.

Каждый шаг значил пробы и ошибки – взвешивание качеств двух начальных слов и отбрасывание того, что не имеет смысла. И вот, после восьми подобных попыток на бумаге перед мистером Эвансом возникло сообщение:

КРУЖКА ?

СПУСТИСЬ НА ВСКРЫТИЕ ТРИ ДВА ЮЖНАЯ \/ УЛИЦА

ПЕСНЬ ?

– Всё! – издал он триумфальный клич. – Теперь нам нужна только карта – найти, где Стейн-стрит или Сонг-стрит[118] – хотя сложно сказать, где такая может быть, – и поторопиться туда, пока ещё кто-нибудь не сообразил, что значат эти цифры.

Морин тоже охватило его волнение. Она не пыталась остановить его, уточнив, что смысл списка указал им случай, а не разум.

– Через дорогу банк, – добавила она. – У них есть карты.

Прижимая к себе драгоценные пластинки, мистер Эванс двинулся из магазина, всем видом своим сзади напоминая столб со створками ворот по бокам. Но на пути его застыл охранник – второй продавец.

– Простите, сэр, – произнёс этот юнец, – но есть у вас восемнадцать центов?

Мистер Эванс резко замер и уставился на этот памятник наглости.

– А какое вам до этого дело, молодой человек?

– Налог на продажи с шести долларов, – терпеливо пояснил продавец, – составляет восемнадцать центов.

Морин уже достала свою сумочку и вручила ему требуемую сумму.

– Я внесу в это в бюджет по статье расходов, – добавила она, когда они вышли из магазина, – хотя и не знаю пока, где.

– Странно, – заметил мистер Эванс, пробираясь сквозь плотное движение на бульваре. – На Востоке мы всегда слышим, какой Калифорния процветающий штат, а все люди тут только и делают, что клянчат мелочь.

– В любом случае, – утешила его Морин, – это процветающий банк. Они дают вам карты бесплатно и безусловно.

Спустя несколько минут она в отчаянии подняла голову.

– Бесполезно, – произнесла она. – Сомерсет-плейс, Сомма-вэй, Сонора-авеню, Сопер-драйв – никакой Сонг-стрит.

– Тогда попробуйте Стейн.

– Пробовала. Стейрнс-драйв, Стил-авеню, Стелль-плейс, Стефенсон-авеню. Никакой Стейн-стрит. Я никогда про такую не слышала, но это ничего не доказывает. Я многом не слышала из того, про что в последнее время прочитала. Забавно, как можно годами жить в городе, не зная названий улиц.

– Я знаю, – сказал мистер Эванс. – Единственное, в чём можешь быть уверен, это в том, что в городе будет главная улица. Мейн-стрит[119], мисс О'Брин! В Лос-Анджелесе ведь есть Мейн-стрит?

– Конечно, есть, – рассмеялась Морин. – Главная головная боль городского совета. Театры бурлеска, ночлежки, Пиво по Пять Центов за Стакан – вот что это за улица.

– И она идёт на север и на юг?

– Да.

– Тогда она нам и нужна. Итак, как мы можем добраться до дома 32 по Южной Мейн-стрит?

– Но почему Мейн-стрит?

– Вы не улавливаете? Как полностью называется "Песнь кружки"? "Песнь кружки Мэна^"[120]. Должно быть, не нашлось ни одной записи с нужным словом в заголовке; человеку, который писал сообщение, пришлось подставить "кружку" и довериться удаче. Итак, как мы туда доберёмся?

– Красный вагон на бульваре довезёт нас до Пятой и Холма. Там придётся пройти пешком.

– И сколько времени это займёт?

– По пробкам – добрых три четверти часа.

– Слишком долго, – решительно промолвил мистер Эванс. – Такси!

Морин, пока они ехали по бульварам Голливуд и Сансет, то и дело косилась на своего спутника. Успех его криптоанализа, хотя и вызванный чистой случайностью, словно сделал из него другого человека. Это больше не был бледный и задумчивый кролик. Нет, внезапно он обратился в Человека Действия Без Лишних Слов. Ей подумалось, что это, должно быть, авторская интерпретация достопочтенного Дерринга Дрю

– Мисс О'Брин, – резко повернулся он к ней, – что было на другой стороне "Вскрытия Шуберта"?

Она посмотрела на пластинки у себя на коленях.

– "Два герцога на пирсе" – по-моему, это ужасно похоже на "Счастливчика Луи". – И ей пришло в голову, что лейтенант Финч едва ли одобрит такое сравнение.

Мистер Эванс авторитетно постучал по стеклу.

– Водитель, – повелел он, – измените конечный пункт на 232 по Южной Мейн-стрит. – И он вновь уселся в самодовольном молчании.

– Но почему? – спросила Морин, чувствуя себя глупой марионеткой.

– Вскрытие, – разъяснил он с оттенком снисходительности, – будет проведено в известном здании, адрес которого излишен. Следовательно, должно быть, подразумевалось число с обратной стороны.

– А если это не так, – сказала Морин, – мы можем вернуться и попытать счастья с домом 32.

– Нам это не потребуется, – изрек достопочтенный Дерринг Дрю.

Так и произошло. Водителю пришлось высадить их за пол-квартала от нужного адреса, такая рядом с ним творилась неразбериха. Морин увидела полицейские автомобили и людей в форме, а на какой-то момент ей даже показалось, что перед глазами мелькнула уже такая знакомая высокая и стройная фигура, показавшаяся совсем невозможной тут. Она посмотрела на толпящихся вокруг людей и с дрожью подумала, что спроси она их что-нибудь, они решат, что она... Пожалуй, форма "Армии спасения" обнадёживала.

– Прошу прощения, – осмелилась она, – но не могли бы вы сказать мне, что происходит вон в том здании – кажется, отеле – под номером 232?

Мужчина дружелюбно улыбнулся и приподнял кепи.

– На вашем месте, мисс, я бы держался подальше оттуда. Там только что произошло убийство.

Глава 21

 В маленьком номере на третьем этаже отеля "Элитный" (Ю. Мейн-стрит, №232 – Кровати 25 центов, Номера 50 центов И Выше) стояли детективы-лейтенанты Герман Финч и Э. Джексон. Отряд уже тщательно осмотрел комнату, нечаянно сделав её чище, чем была она уже много лет; но она всё ещё не выглядела аппетитным обиталищем. Скромное послеполуденное солнце проникало в приоткрытое окно, выходившее на вентиляционную шахту, выхватывало блестящие пылинки из насыщенного ими воздуха и неподвижно падало на голый деревянный пол, обожжённый и запачканный курильщиками и любителями жвачки прежних лет.

Человек, зарегистрировавшийся как Джеймс Мориарти, за время своего непродолжительного пребывания в номере оставил мало следов своей личности. Он не имел багажа и не прибавил к ветхой обстановке комнаты ничего, кроме блокнота из жёлтой бумаги, карандаша, "Полного Шерлока Холмса" и двух литровых бутылок виски – одной уже пустой и другой ещё наполовину полной. Остальное оставалось таким же, как и до его прибытия: умывальник с потускневшим зеркалом и грубыми банными принадлежностями, стул с протёртым до тростниковой основы сиденьем, кровать со скрипучими пружинами и изодранным покрывалом.

Если быть точным, кровать всё-таки изменилась. Теперь она была запачкана кровью и наполовину скрыта рваной ширмой, и на ней лежало тело человека, назвавшего себя Мориарти.