Энтони Бучер – Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит» (страница 14)
– Мисс О'Брин, – нерешительно начал Джонадаб Эванс, – вы сказали, что позже определили, где... где должен был находиться убийца. Не могли бы вы нам рассказать?
Она кивнула.
– Есть листок бумаги? Думаю, мне легче нарисовать, чем рассказывать. Сперва я подумала, что он, должен быть, стоял позади меня, чтобы вот так попасть Уорру в сердце, но тогда Уорр должен был бы его видеть, и не думаю, что он был так пьян, что не заметил бы человека с пистолетом. Затем я припомнила, откуда, по-видимому, исходил шум, и, думаю, всё должно было быть как-то так.
Она закончила беглый набросок и показала его остальным:
– Видите, убийца, должно быть, вошёл в комнату, пока было темно, включил свет и нырнул за открытую дверь. Свет разбудил Уорра. Он встал и, озираясь, увидел в коридоре меня. Он не мог видеть X за дверью. Так что X нужно было всего лишь дождаться, пока пошатывающийся Уорр не окажется в зоне доступности выстрела.
– Но зачем ему было стрелять, если он знал, что вы там?
– Почему нет? Я его не видела, и прежде чем я могла поднять какую-то тревогу, он меня вырубил. Он знал, что я не дам против него никаких показаний.
Федерхут, словно судья на процессе, рассматривал показания.
– Возможно, – высказал он своё мнение.
– Почему они не возвращаются? – жалобно поинтересовался Ф. Х. Вейнберг. – Я должен знать худшее.
– Их нет всего пару минут, – напомнил ему доктор Боттомли. – Никогда не знаешь, сколько лейтенанту может потребоваться времени на предварительный осмотр.
Но в этот момент оба мужчины вернулись. Фернесс направился прямо к дивану, отвечая на нежданную улыбку Морин, но Джексон остался в дверях, оглядывая собравшихся.
– Готовьтесь, – проговорил он, – у вас вся ночь впереди. Вас будут допрашивать до посинения, возможно, не здесь. Полиция займётся 221б, и никому покоя не будет. Итак, вы предупреждены.
Жуткий невнятный звук послышался со стороны мистера Вейнберга.
– Не лучшая реклама, не так ли? Но вы поставлены перед фактом, что в этом доме совершено серьёзное преступление. В этом больше нет никаких сомнений. Там жуткое зрелище, в высшей степени продолжающее рассказ мисс О'Брин. В той комнате больше крови, чем может потерять выживший человек. Сама комната, если можно так выразиться, в руинах. Единственная вещь, которой не хватает для идеального дела об убийстве, это труп.
– Труп! – недоверчиво воскликнула Морин.
– Точно. В этом доме нет и следа тела Стивена Уорра.
Глава 7
Двумя часами ранее они были просто группой людей самых разных профессий и рода занятий, тихо оправляющихся после не вполне удачной вечеринки. Теперь их объединили в Подозреваемых по Делу Уорра. И они сидели в украшенной цветами комнате – Морин, мистер Вейнберг, "Иррегулярные" (все пятеро, ибо Харрисона Ридгли III подобрала патрульная машина на одной из улочек, переплетающихся вокруг Ромуальдо-драйв, именно так безнадежно потерявшегося, как и пророчествовала Морин) и даже миссис Хадсон, вернувшая теперь себе достойный вид работоспособности. Лейтенант Джексон тоже был в комнате, а у двери сидел флегматичный сержант полиции, молча и безжалостно поедая леденцы из разноцветной упаковки.
– Это, – задумчиво проговорил Джонадаб Эванс, – сильно отличается от того, что Писание учило нас ждать при полицейском расследовании. – И это было первое замечание, сделанное кем-либо за почти что четверть часа.
– Как так? – спросила Морин.
– Мы пришли к вере, что несколько полицейских прибывают на место преступления, безжалостно топчутся там с полчаса, задают несколько очевидных вопросов и заканчивают тем, что а) производят заведомо ошибочный арест или б) обнаруживают, что совершенно сбиты с толку. Затем они уходят, оставляя поле остроумию утончённого любителя. Но здесь мы не увидели никакого бессмысленного топтания. Полиция обрушивается на нас в большом количестве, но организована в высшей степени эффективно. Они занимают дом и приступают к работе с инсуффляторами, камерами и всеми механизмами, какие только можно представить. Сам Учитель мог бы надеяться найти после них забытую улику не больше, чем отыскать пшеничное зерно после нашествия саранчи.
– И допрос, – прибавил доктор Боттомли. – Ад и смерть, господа, Грегсон, Лестрейд или Этелни Джонс уже знали бы наши рассказы в мельчайших подробностях. Они бы уже беззаботно перепрыгивали со скалы на скалу ошибочных предположений, а этот лейтенант Флинч не слышал ничего, кроме краткого резюме Джексона.
– Финч, – сказал Джексон.
– Финч? Прошу прощения. Но Финч или Флинч, почему этот человек заставляет нас ждать здесь вот так?
– Действует на нервы. Не думаю, что выдам коммерческую тайну. Суть такова: если среди вас есть убийца, а вы, как люди с ясным мумом, должны признать, что для Финча этот вывод логичен, то убийца в половине двенадцатого уже заготовил симпатичную историю и жаждал рассказать её, как только появится полиция. Чем дольше он ждёт тут, тем больше будет задаваться вопросом, так ли эта история хороша, как он думал. Он попытается заткнуть дыры и немного отполировать её. А конечным результатом окажется байка, которую Финч, выслушав, тут же распознает как липу.
– Но почему он не боится, что мы воспользуемся возможностью обсудить дело между собой для нашей общей защиты?
– В нашем с сержантом присутствии? Едва ли.
– Послушайте, – сказала Морин. – Что за парень этот лейтенант Финч?
– Хороший детектив, – с искренним восхищением проговорил Джексон. – Здравый, проницательный человек. Ничего выдающегося – он не брутален и не блистателен, но свою работу знает. Паршиво угадывает на бумаге, так что так и не сдал экзамена на повышение с тех пор, как много лет назад стал лейтенантом, но человек он один из лучших у нас в полиции.
– Лошадиные перья, – неожиданно произнёс сержант и захохотал.
Джексон улыбнулся при виде удивления на лицах остальных.
– Не волнуйтесь. Это не непокорное неуважение к вышестоящему. Сержант просто предупреждает вас, в своей загадочной манере, об одной особенности речи Финча. По какой-то причине его манера выражаться застряла в двадцатых; но не смейтесь над этим. Это было бы неумно.
– Любопытная форма задержки развития, – заметил Боттомли. – Хотел бы посмотреть, что по этому поводу скажет психиатр.
– Надеюсь, ничего. У Финча шикарная жена и шестеро детей.
– Так это не ваше дело, лейтенант? – вставил мистер Вейнберг. – Нам надо беспокоиться об этом Финче?
– Я уже говорил вам, мистер Вейнберг, что я не при исполнении. Официально я всего лишь ещё один гость на этой вечеринке.
– Но вы же можете... о, ну передать полномочия или как там это называется... что-то такое? – спросила Морин.
– Не знаю. Это к Финчу.
– Но послушайте, лейтенант, – слегка понизил голос Ф. Х. Вейнберг. – Нам не нужен скандал. Не поймите меня превратно; я не прошу вас ни о чём, кроме как быть хорошим сыщиком. Но если бы вы могли при случае позаботиться о репутации "Метрополис-Пикчерз"... – Под конец его голос слегка взлетел, намекая на приятное потрескивание банкнот.
– Да? – Голос Джексона был жёстким и резким.
– Не то чтобы вы были посторонним, лейтенант. На нашей студии работает ваш брат. Так что, если бы вы...
Джексон встал.
– Послушайте, Вейнберг. Конечно, я знаю, в Лос-Анджелесе такое проворачивали, и это сходило с рук. Капитан нашей недавно оплаканной Красной команды, которой так интересовался Федерхут, имел обыкновение получать от крупных кампаний кругленькую сумму в качестве "консультанта по трудовым вопросам", и зарабатывал её каждый раз, как только начиналась забастовка. Но я не создан для таких вымогательств. Если я займусь этим делом, "Метрополис" получит все выгоды, какие заслуживает – ни больше, ни меньше. Но я буду работать над поимкой убийцы, безо всяких иных обязательств.
Сержант, ответив на стук в дверь, посовещался с кем-то снаружи и вновь повернулся к Джексону.
– Финч хочет сперва повидать вас, – сказал он.
– Один совет на прощание, – объявил Джексон всей компании. – Я задавал вопросы достаточно долго, чтобы знать, что правда, как бы странно она ни звучала, всегда самый безопасный ответ. Не то чтобы вы уделите моему совету внимание, но он прозвучал. Пока.
Лейтенант Герман Финч, немолодой, жилистый, ростом на пол-дюйма выше установленного в полиции минимума, ждал в библиотеке, окружённый стенами с книгами, явно подобранными безграмотным декоратором интерьеров. Когда вошёл Джексон, он набивал трубку из кукурузного початка.
– Садитесь, молодой человек, – проговорил он, – и закуривайте.
Джексон повиновался. Финч нахмурился.
– Как ты можешь думать о сигарете? Это как пытаться заказать еду из чайной лавки. – Он чиркнул большой спичкой о нижний край дубового стола. – Жена хорошо меня натаскала, – пояснил он. – Там нет лака, который можно поцарапать, а если б и был, там никто бы не увидел. – Он чрезмерно задержался с церемонией розжига.
– Начнём, Герман, – нетерпеливо проговорил Джексон.
Финч медленно загасил спичку.
– Окей, эм-эн-экс[48], – проговорил он. – Не обижайся, Энди.
– Да и повода нет.
– Просто некоторые люди у нас могут быть немного рассержены на то, что я тебе скажу. – Он основательно затянулся трубкой. – Вот что, Энди: что касается этого дела, ты по ту сторону баррикад.