Энтони Берджесс – Человек из Назарета (страница 53)

– О, учитель! Я вижу, что был не прав. Как же я был не прав!..

И, заикаясь, принялся умолять Иисуса простить его, одновременно ругая себя за свою неумелость и глупость.

Никаких официальных мер к Иисусу за разгон торговцев и менял принято не было. Последним разрешили торговать в приделах Храма, но официального покровительства Храм им не оказывал. Новость о том, что случилось в Храме, быстро разлетелась по Иерусалиму, и на свою первую проповедь, которую Иисус провел у главного портика, он собрал огромную толпу, часть которой, впрочем, явилась, главным образом, чтобы посмотреть, как он будет лупить кого-нибудь еще. Другую часть в большей степени привлекла слава Иисуса как целителя и чудотворца, и Иисус удовлетворил эту часть аудитории после того, как ученики, рассортировав тех, кто подлежал исцелению, подвели и поднесли к нему самых тяжелых, оставив те случаи, что полегче, на потом. Совершив чудеса, Иисус уже готов был начать проповедь, как матери принялись подносить к нему младенцев, чтобы он благословил их, и с гордостью демонстрировали ему первые навыки связной речи, которыми овладели их чада.

– Ну-ка, скажи ему что-нибудь! – просила мать болтающее ручками и ножками дитя.

– Га-га-га… гы-гы-гы… – послушно изрекал младенец.

– Скажи что-нибудь сыну Давида!

– Гу-гу-гу… ге-ге-ге… – сообщал ребенок.

Элифаз с прочими фарисеями присутствовал здесь же. Они ловили каждое слово Иисуса, внимательно следили за всем, что происходит.

– Как далеко он зайдет в своем святотатстве? – всплеснув руками, воскликнул Элифаз. – У него уже дети изрекают богопротивное!

Иисус, как всегда, был скор на ответ, правда, на этот раз в его словах прозвучали не сарказм, а горечь и сочувствие:

– Как жаль, что вы не читали Писание. Там же сказано: …из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя…

А потом, обратившись к детям, провозгласил:

– Будьте благословенны, маленькие мои.

– Скажи это, скажи.

– Осанна сыну Давида! – произнесла девочка лет шести, явно наученная матерью, тут же в восторге кинувшейся обнимать свое дитя, которое, правда, никакого воодушевления от этого не испытывало. Иисус нахмурился и заговорил:

– Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей шкуре, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. А что вы делаете с плохими деревьями? Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. Обещания лжепророков – от веры они или же от политики – ничего не стоят. По плодам их узнаете их.

Дождавшись, когда Иисус сделает паузу, Элифаз проговорил:

– А скажи-ка нам, велеречивый обличитель, чьей властью ты произносишь то, что произносишь? Кто или что за тобой стоит?

– Вас хлебом не корми, дай только волю поговорить о власти. Но скажите мне, чьей властью крестил Иоанн Креститель? Властью Бога или властью людей?

– Властью л… – начал было говорить Эзра, но Элифаз закрыл ему ладонью рот.

– Ты что, хочешь, чтобы люди нас разорвали? – прошипел он.

– Кто-то сказал властью людей? Или я ослышался? Но если не властью людей, тогда – властью небес, верно? Но позвольте я задам вам вопрос: почему же вы ему не поверили?

Элифаз проворчал что-то невразумительное, а Эзра сказал:

– Мы не знаем.

– Чего и следовало ожидать, – усмехнулся Иисус. – Итак, вы ничего не можете мне сказать. Но и я вам ничего не скажу. А расскажу я вам притчу, послушайте! – Иисус помедлил мгновение и начал: – У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: «Сын! Пойди сегодня работай в винограднике моем». Но тот сказал в ответ: «Не хочу». Но после, раскаявшись, пошел работать в винограднике. И подойдя к другому сыну, отец сказал то же самое. Этот же сын ответил: «Иду, отец мой, и с радостью!» А сам и не пошел. А теперь скажите мне – который из двух сыновей исполнил волю отца?

– Ответ, – произнес зевающим тоном один из священников, – вполне очевиден.

– Отлично! Но что означает эта притча? А вот что. Вы почитаете себя благочестивыми людьми, и вы всегда говорите да Господу, но вы не исполняете его волю. Воры, блудницы и мытари могут сказать Господу нет, но кто знает, что они делают, чтобы исполнить волю Господню? И я говорю вам, священники и фарисеи: мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие, ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему, предпочтя закоснеть в неверии. Вы и сейчас не верите. По плодам вашим узнаем вас.

На этом проповедь оборвалась. Священники и фарисеи либо сердито ворчали, либо изображали на своих физиономиях безразличие к тому, что происходило, а потому защиты от них Иисусу не потребовалось. Зато простой народ громко приветствовал его криками: «Учитель! Господин наш!..» Люди, окружив Иисуса, протягивали к нему свои изможденные руки, показывали на иссушенные раком груди, пустые глазницы. Сейчас ему была больше нужна защита от друзей, чем от врагов. И когда он отправился в комнату для омовений, присоединенную к зданию Храма, чтобы ответить на призыв своего тела, следовавшего законам природы, он встретил там троих людей, которые пожелали быть ему не просто друзьями, а братьями, отчего сердце его упало.

– Могу я представить тебе Иовава и Арама? – обратился к Иисусу один из них. – Меня же зовут точно так же, как и тебя, господин мой. Иисусом.

– Имя не такое и редкое, – проговорил Иисус.

– Можешь звать меня Варавва, что означает сын своего отца. Я же буду звать тебя учитель.

– Варавва. Сын нашего общего отца. Отец у нас тоже общий.

– Мы знали о твоем приходе, – сказал Варавва. – Один из твоих людей, тот, что прискакал на лошади, сообщил нам эту новость.

– Добрый человек, – проговорил Иисус с некоторым сожалением.

– Он сказал, что ты рожден, чтобы править, но не желаешь принимать правление. И мы это понимаем. Сначала нужно всех подготовить. Наступает Песах, учитель. Что прикажешь нам делать?

– Любить Бога и любить людей, – ответил Иисус. – Вы же слышали, что я говорил.

– Конечно, конечно, – принялся уверять его Варавва. – Мы все отлично слышали. Ты просишь народ Израиля вспомнить своего Бога и слиться в объятиях братской любви, а еще уверить врагов, что их тоже любят или, по крайней мере, терпят. Но когда начнется настоящая работа?

– Да! – несколько грубовато вмешался Иовав, хотя это мог быть и Арам. – Когда же все начнется?

Иисус вздохнул.

– Боюсь, настоящие новости от ваших братьев из Галилеи до вас так и не дошли, – сказал он. – Я проповедую Царство Небесное.

– Которое мы готовы сейчас же утвердить, – сказал Арам, глядя на Иовава. – На месте царства кесаря. Разве ты не тот, о приходе которого нам было обещано?

– Я именно тот, о пришествии которого пророчествовал Иоанн Креститель.

– В кого мы верили, – покачал головой Варавва, – когда фарисеи и саддукеи плевали на него. Теперь же, как он и предсказывал, сильные мира сего будут ниспровергнуты, а слабые воцарятся.

– Все случится так, как было сказано им, – проговорил не то Арам, не то Иовав. – И тобой. Ты обязан развернуть знамя Мессии.

– Вы неверно поняли его пророчество, – покачал головой Иисус, – а также суть моей миссии. Я должен вас оставить. Миссия моя еще не завершена, а времени у меня мало.

– Мы тебя не понимаем, – сказал Варавва. – Ты говоришь загадками. Если ты думаешь, что мы – вражеские шпионы, то ты ошибаешься. Мы высказались достаточно ясно. И от тебя мы требуем ясности. Думаю, мы имеем на это право.

Но Иисус вернулся в портик Храма, где его ждали ученики, и вместе они покинули его пределы. Варавва и его друзья, увы, не смогли подойти к Иисусу, окруженному плотным кольцом учеников, но держались поближе, все еще пребывая в недоумении. Да, загадки…

– Неверно поняли суть миссии? – спросил, обращаясь сам к себе, Варавва.

Но в голосе его уже не слышалось недоумения, потому что к Иисусу приблизился римский центурион в полном боевом вооружении.

Увидев римлянина, ученики прикрыли собой учителя, но центурион мягко спросил:

– Господин мой! Могу ли я попросить тебя об одной милости?

– Господин? – переспросил Иисус. – Разве я господин тебе?

– Именно! Ведь ты пришел от того, кто выше нас! – просто объяснил центурион. – Конечно, ты очень занят, но у меня к тебе нижайшая просьба! Есть у меня в доме слуга. Он живет у меня уже много лет, он такой заботливый и добрый – он мне скорее сын, а не слуга. И он заболел. Сильно заболел. Я боюсь, что он умирает. И я прошу тебя, господин мой, сжалься над ним и надо мной…

– Вы слышите? – воскликнул Иисус, обращаясь к толпе. – Друзья, ученики! Вы слышите? Почему я всем нужен? Не потому, что несу слово истины, а исключительно оттого, что подаю знаки и творю чудеса. А еще потому, что видят во мне знамя свободы народа Израилева.

И он сердито посмотрел в сторону Вараввы и его друзей.

– И тем не менее, – сказал он, обращаясь к центуриону, – я пойду в твой дом. То, что я делал для неблагодарных евреев, я сделаю и для неблагодарных римлян, чтобы никто не сказал, что я предпочитаю одних другим. Веди!