Эно Рауд – Муфта, Полботинка и Моховая Борода (страница 25)
Звонки велосипедные
Пилки для ногтей
Ключи французские
Ключи обыкновенные
Медальоны
— Ой, какая красивая картинка! — сказал Муфта, открывая медальон. — Какая прекрасная молодая женщина!
Он прикрыл глаза и в приливе внезапно нахлынувших чувств сочинил:
Теперь Моховая Борода с Полботинком склонились над медальоном.
— Гм, — задумчиво наморщил лоб Моховая Борода. — У меня такое чувство, будто я знаю эту женщину.
Но Полботинка сказал:
— Ты посмотри, какая на ней старинная одежда! Если ты и впрямь знаком с ней, то тебе должно быть лет двести!
Теперь и Моховая Борода заметил, что женщина одета по моде прошлого столетия, то же самое можно было сказать о её причёске.
Муфта со щелчком захлопнул медальон и продолжал писать:
Обручальные кольца
Крышки от термосов
Гвозди
Сыр рокфор…
— Сыр! — радостно воскликнул Полботинка. — Ведь он спасёт нас от верной голодной смерти!
Действительно, в куче прочих вещей обнаружилась небольшая пачка рокфора. Должно быть, сороку привлекла блестящая обёртка.
— Только нельзя съесть его сразу, — предостерёг Муфта. — Кто знает, сколько мы ещё просидим здесь.
— И непременно надо оставить маленький кусочек для музея, — добавил Моховая Борода. — Иначе наш дар не будет полным.
Он снял обёртку и отломил от сыра три одинаковых кусочка. По мнению Полботинка, эти куски были ничтожно малы, но самый страшный голод они утолили. После скромного завтрака составление списка пошло веселее, и к вечеру Муфта поставил в конце длинного перечня точку.
Конфета
Третьи сутки сидели друзья в сорочьей кладовой, охваченные невесёлыми мыслями. Голод не щадил. От сыра остался крохотный кусочек, да и тот предназначался в дар музею. Хорошо хоть, что над развалинами прошёл небольшой дождик и Полботинку удалось набрать в серебряный кубок немного воды.
— У нас под ногами такие сокровища, — сказал Моховая Борода. — Даже обыкновенную воду и ту мы пьём из роскошного старинного кубка. Но много ли в этом проку?
— Ничуть, — вздохнул Полботинка.
И Муфта добавил:
— Мы сидим здесь, как… — он искал подходящего сравнения, — как кошки на острове.
— Ох, и не говори, — неожиданно жалостливо подхватил Полботинка. — Милые, милые кошечки! Как-то они там, несчастные, на этом острове?
— Кошкам не легче нашего, — предположил Муфта. — Бедные кошки! Помните, как грациозно они за нами гнались? По сравнению с крысами, кошки просто необыкновенно обаятельные животные.
— В самом деле, — согласился с друзьями Моховая Борода. — Просто в голове не укладывается, как мы могли бросить такую великолепную кошачью стаю на необитаемом острове.
— Это была бессердечная выходка, — сказал Полботинка. — Но вдруг нам удастся её загладить…
— Мы должны её загладить, — воскликнул Муфта. — Если нам когда-нибудь удастся вырваться из плена, то первым нашим долгом станет спасение кошек.
— Давайте поклянёмся, — разошёлся Полботинка. — Дадим обещание, что, если удастся спастись, мы отдадим все свои силы освобождению кошек.
— Блестящая мысль, — сказал Моховая Борода. — Такая клятва облегчит наши душевные муки, кроме того, это единственное, что мы можем сейчас сделать для кошек.
Друзья торжественно взялись за руки. Лица их приобрели сосредоточенное выражение — они старались вызвать перед глазами картину тяжких кошачьих страданий на необитаемом острове посреди озера. А потом они дали клятву. Они пообещали, что никогда не забудут кошек, что впредь — если, конечно, вырвутся из крысиного плена — будут относиться к кошкам с любовью и вниманием. И что ни разу не передохнут, пока не вызволят с острова всех кошек.
Потом Полботинка сказал:
— Надо бы скрепить клятву подписями, чтобы осталось письменное свидетельство. Давайте вырежем наши инициалы на стене кладовой.
— Так не годится, — возразил Моховая Борода. — К живому дереву нельзя даже прикасаться ножом.
Но Муфта решил поддержать Полботинка.
— В сосне и так дупло, — сказал он. — От двух-трёх инициалов с большим деревом ничего не сделается. И вот что надо ещё учесть. Если нам не удастся выбраться живыми из дупла, то инициалы станут чем-то вроде надгробной надписи. Может, когда-нибудь среди этих золотых монет найдут наши истлевшие кости и по инициалам смогут установить наши личности.
Слова были мрачные, настроение от них ничуть не улучшилось.
— Что же, будь по-вашему, — уступил Моховая Борода. — Пусть наши инициалы будут высечены на стене кладовой.
Полботинка достал свой крохотный ножик, подошёл к стенке и начал вырезать. Примерно через полчаса на стене красовались отчётливые крупные буквы: «П. Б.».
Моховой Бороде времени потребовалось значительно больше. Во-первых, он не умел так ловко обращаться с ножом, как Полботинка, а во-вторых, в букве «М» на одну чёрточку больше, чем в «П». Но работа была выполнена аккуратно — «М» и «Б» вышли красивыми и ровными. Последним к делу приступил Муфта, и вскоре рядом с инициалами Полботинка и Моховой Бороды появились буквы «Д. М.»
— «Д. М.»? — удивился Полботинка. — Это что значит? «Дублёная Муфта»?
Муфта печально улыбнулся.
— Это значит «Дорогой Муфта», — сказал он. — Когда я ещё получал от себя письма, каждое письмо начиналось именно так.
Вырезание инициалов утомило друзей. Сейчас любое движение было для них изнурительным — голод и волнения последних дней сделали своё дело. У Муфты сильно кружилась голова, у Моховой Бороды отказывали руки и ноги, а Полботинка жаловался на общую слабость и огорчался, что не может даже пальцами шевелить.
Они прилегли, но переутомление не давало уснуть. Ими постепенно овладело опасное безразличие: будь что будет. Их охватывало оцепенение. Время от времени перед глазами проплывали картины детства. Словно издалека доносилось до ушей дыхание товарища. И это всё.
Потом они перестали даже сознавать, сколько времени пролежали в полубессознательном состоянии, Вдруг все трое одновременно подняли головы.
Их насторожил шелест крыльев и скрежет когтей. И тут с мягким стуком на пол кладовой упал какой-то предмет.
Сорока решила пополнить сокровищницу!
Она представить себе не могла, что встретит здесь незваных гостей, и заметила их только после того, как выпустила из клюва добычу. Она тут же подняла невообразимый крик, но толку от этого уже не было. Моховая Борода с трудом встал и склонился над воровской добычей.
— Конфета «Трюфель»?! — удивлённо воскликнул он.
Это слово будто по волшебству заставило вскочить Муфту и Полботинка.
— Значит, конфета «Трюфель», — повторил Полботинка, но не смог продолжить, потому что ему пришлось беспрерывно глотать слюни.
— Разделим на троих, — коротко заявил Муфта.
Дрожащими от радостного волнения руками Моховая Борода развернул блестящую бумажку и разрезал конфету ножом Полботинка на три равные части. И каждый принялся за свой кусочек.
— «Трюфель» мгновенно поднимает настроение, — пробормотал Муфта.
— Да-да, — согласился Моховая Борода. — И прибавляет сил.
Кажется, «Трюфель» и впрямь оказал на них волшебное действие. Они чувствовали, как к ним возвращались силы, и когда сладкий завтрак закончился, они словно заново родились.
— Спасибо сороке, — засмеялся Полботинка, облизываясь. — Позаботилась о нас, будто мы её малые птенчики!