Эно Рауд – Муфта, Полботинка и Моховая Борода (страница 21)
— Чему ты не удивишься? — спросил Полботинка после недолгого молчания.
— Я ни капельки не удивлюсь, если окажется, что эти крысы способны прогрызть железо и жесть, — закончил прерванную фразу Муфта. — И если они, как ты утверждаешь, пьют керосин, то почему бы им не попробовать бензина?
Полботинка ничего не ответил, но его лицо говорило достаточно ясно — оно выражало совершенно очевидный ужас.
Потихоньку, почти незаметно подкралась ночь. И не помнили ни Муфта, ни Полботинка другой такой долгой и такой мрачной ночи, долгой и мрачной, хотя край неба светился по-летнему. Не улучшилось настроение и когда из-за развалившейся стены высунулась большая и дружелюбная полная луна. Даже наоборот — в лунном свете действия стаи были видны ещё отчётливей, и Муфта с Полботинком поняли: их дело плохо. Видно было, что крысы вынашивают какие-то коварные замыслы.
Сначала кольцо окружения чуточку раздвинулось, между крысами и машиной образовалось довольно широкое пространство. А затем самые здоровенные крысы стали строиться перед машиной в боевые порядки. Шагах в двадцати от носа машины они выстроились в грозную колонну.
— Похоже, готовятся к атаке, — прерывающимся голосом проговорил Полботинка.
— Похоже на то, — согласился Муфта. — Они поняли, что одними угрозами нас из развалин не выгонишь.
Муфта и Полботинка сидели рядышком, на переднем сиденье; мускулы у обоих были напряжены. Проникающий сквозь стекло лунный свет делал их серьёзные лица ещё бледнее, чем они были на самом деле.
Вокруг царила тишина. Сорока в своём гнезде давно спала. Наверное, она видела в блаженном сне Полботинкову медаль и представить себе не могла, какие события происходят в это время неподалёку.
И тут началось…
Выстроенная напротив машины колонна вдруг дрогнула, и, словно по неслышному сигналу, особое соединение крыс пришло в движение.
— Идут, — жалобно простонал Полботинка, — словно серая лавина!
В то же мгновение Муфта завёл мотор и дал газ. Машина буквально прыгнула с места.
Крысы приближались. Машина устремилась навстречу волне атакующих, Столкновение стало неизбежным.
«Только бы машина не перевернулась», — успел подумать Муфта, И тут раздался страшный грохот.
В задней части фургона загремели кастрюли и сковородки, зазвенели чашки и тарелки. Эти звуки смешались с крысиными воплями. Было видно, как крысы широкой дугой кинулись врассыпную.
Но Муфта не снимал ноги с педали газа, и, яростно урча, фургон устремился вперёд.
— Давай нажимай! — восторженно хрипел Полботинка. — Жми на них, Муфта!
Муфта снова и снова вклинивал машину в полчища крыс. Те яростно скалили зубы, но вынуждены были отступать.
Только после того, как крысиные боевые порядки были окончательно смяты, Муфта наконец остановил фургон.
— На первый раз, пожалуй, хватит, — устало вздохнул он.
— Ого-го какой урок получили! — ухмыльнулся Полботинка. — Теперь и понюхать нашу машину не посмеют!
Однако Муфта не был в этом настолько уверен.
— Крысы не из той породы, что легко бросают начатое дело, — сказал он. — Они страшно последовательны и упорны.
Пока же не было понятно, замышляют ли крысы новую атаку. Держались они подальше от машины. Время шло, и небо на востоке становилось светлей. На заре в развалины вернулось несколько отрядов, разбойничавших в окрестных сёлах. Вся принесённая ими добыча была, однако, быстро съедена, и в набег отправились новые команды.
— Страшно и подумать, сколько человеческого труда пропадает из-за этих прожорливых разбойников, — заметил Муфта.
И Полботинка мрачно добавил:
— Если дело так пойдёт и дальше, то скоро места моего детства опустеют. В прежние времена крысы такими жадными не были.
Наступило утро, и сорока на верхушке сосны приветствовала восход солнца ликующей трескотнёй. Затем она несколько раз взмахнула крыльями, словно испытывая их прочность, поднялась в воздух и полетела к лесу, продолжая на лету трещать во весь голос.
Муфта так устал после напряжённой ночи, что только теперь сообразил посмотреть ей вслед.
— На шее у неё медаль не висела, — пробормотал он. — Может, она унесла её в клюве?
Полботинка фыркнул.
— Давай-ка разберёмся, — сказал он. — Возьми в зубы медаль и расскажи мне о своей бесконечно одинокой жизни.
— Ты что, издеваешься? — обиделся Муфта. — Как же я буду говорить с медалью в зубах?
— Вот и мне хотелось бы это знать, — засмеялся Полботинка. — Едва ли из этого что-нибудь выйдет. Значит, и сорока не могла так здорово трещать с медалью в клюве.
— Ну конечно, — сообразил Муфта. — Похоже, что я всё-таки страшно оторвался от действительности.
Но едва успел он это произнести, как действительность сама напомнила о себе, причём самым грозным образом, — крысы вновь начали наступление.
— Но-но, — сказал Полботинка. — Мало вам предыдущего урока?
Но его голос звучал далеко не твёрдо.
— Думаю, что поражение их кое-чему научило, — сказал Муфта. — Возможно, теперь у них есть новый план атаки, получше.
Друзья внимательно наблюдали за передвижениями крыс.
Чудо-оружие
Крысы приближались к машине медленно, но неотвратимо. Их усы нервно подёргивались, ноздри всасывали воздух, глаза кровожадно сверкали.
Вскоре Муфта и Полботинка поняли, что на этот раз крысы задумали атаковать по-новому. Они явно сделали серьёзные выводы из неудачи. Мощная ударная сила из отборных крыс разделилась теперь на две части и расположилась по обе стороны машины.
— Теперь они начнут атаковать нас с флангов, — тоскливо сказал Муфта. — И это значит, что мы не сможем контратаковать машиной.
— Когда они навалятся на нас с двух сторон, — жалобно промямлил Полботинка, — то считай нас заживо похороненными под крысиной стаей, и машина станет, так сказать, гробом на колёсах.
Похоже, к тому и шло.
Муфта беспомощно положил на руль руки — они заметно дрожали. Что делать? Что же всё-таки делать? На лбу Полботинка показались капельки пота. Выхода не было!
Между тем крысы широким фронтом надвигались с обеих сторон. И снова по крысиной стае пробежал этот странный толчок, который Муфта с Полботинком заметили ночью.
Сейчас должна начаться страшная крысиная атака…
Но что это значит? Вместо того чтобы кинуться к машине, крысы, как по команде, повернули головы в ту сторону, где был вход в развалины. Ещё мгновение, и вся огромная стая устремилась к входу. Как быстро и как неожиданно крысы переменили направление атаки!
Муфта и Полботинка одновременно бросились к заднему окну, стараясь увидеть, что же всё-таки вынудило крыс отказаться от первоначальных намерений? И тут же в один голос друзья воскликнули:
— Моховая Борода!
Моховая Борода наконец вернулся. Но в какой момент!
Полботинка закрыл глаза, то же самое сделал Муфта. Они не хотели видеть гибели товарища. Немного погодя Полботинка тихо, с закрытыми всё ещё глазами, сказал:
— Он был отличным товарищем.
Сейчас Полботинка был готов простить Моховой Бороде всё, забыть все недоразумения, происходившие порой между ним и Моховой Бородой. Даже эту Матильду, эту проклятую гадюку, и ту он никогда не помянет больше недобрым словом.
— Наверное, всё кончено, — сказал наконец Муфта. — Откроем глаза?
— Что ж, откроем, — согласился Полботинка. — И открыто глянем в глаза своей судьбе.
Они открыли глаза и тут же увидели Моховую Бороду, совершенно спокойно шествующего к машине.
— Случилось чудо! — воскликнул Муфта.
И это без всякого преувеличения можно было действительно назвать чудом — крысы, только что так яростно кинувшиеся к Моховой Бороде, теперь опасливо его сторонились. Даже самые здоровенные из них, с горящими от злобы глазами, не осмеливались и на шаг приблизиться к Моховой Бороде. Словно он был окружён крепкой стеной, через которую не могла пробиться ни одна крыса.
А Моховая Борода шагал с таким видом, будто разъярённой стаи вокруг него просто не существует. Он помахивал букетом цветов и даже мычал какой-то незатейливый мотив. Наконец подошёл к машине, открыл дверцу и бодро произнёс:
— С добрым утром!
Теперь, когда крысы отступили и Моховая Борода сидел в машине, Полботинка снова стал задиристым.