Энно Крейе – Политика Меттерниха. Германия в противоборстве с Наполеоном. 1799–1814 (страница 52)

Тюрингия, в Средние века сравнительно крупное герцогство, теперь представляла собой просто название региона, которым управляли люди, связанные династическими узами. Там было около 12 крохотных герцогств и княжеств, располагавшихся к югу и западу от Саксонии, а также частично охваченных ее территорией. Во время существования рейха они составляли часть избирательного округа Верхняя Саксония, а правители многих из них (Саксе-Веймар, Саксе-Гота, Саксе-Мейнинген, Саксе-Хильдбургхаузен и Саксе-Кобург) представляли собой побочные линии королевской династии Веттинов, которая ранее однажды господствовала во всем регионе. Другими государствами были княжества Шварцбург-Рудольфштадт, Шварцбург-Зон-дерхаузен и четыре княжества династии Рейсов. Анхальт, располагавшийся к северо-западу от Саксонии и примыкавший к Пруссии, включал три герцогства, управлявшихся различными ветвями династии Анхальтов. Карликовые государства играли незначительную роль в военном отношении. Они поставляли Наполеону не более чем 4 тысячи солдат, но их стратегическое значение было велико. Они составляли часть коридора из малых курфюршеств в Центральной Германии, который служил буфером между крупными государствами на севере и юге. В центре этой части страны находится город Эрфурт, который аннексировал Наполеон, чтобы иметь французский оплот в сердце Германии.

Когда наступило время неотвратимого решения судьбы Саксонии, это затронуло и судьбу малых государств. В лучшем случае их соседство с королевством способствовало расширению зоны, в которой можно было легче произвести территориальные обмены и достичь компромиссов. В худшем случае, если бы королевству суждено было войти в состав Пруссии, независимость малых государств приобрела бы еще большее значение как щит для Баварии и средство держать Пруссию как можно дальше к востоку от Эльбы. В любом случае отстаивание принципа невмешательства в дела этих государств было основой политики Австрии. Герцогство Анхальт, вероятно, уже нельзя было спасти, но сохранение княжеств Тюрингии оставалось реальной целью. Это достигалось посредством гарантий их суверенитетам или, как минимум, назначением туда австрийских губернаторов. Меттерних столь не доверял махинациям Штейна и Александра, что даже в соседнем Вюрцбурге, который по Лейпцигской конвенции передавался Австрии, он в качестве меры предосторожности посадил в губернаторское кресло австрийского генерала. Его присутствие, пояснял Меттерних в письме великому герцогу Фердинанду от 31 октября, «крайне необходимо, чтобы обеспечить владениям вашего императорского высочества наилучшую защиту от несправедливых претензий».

Вопрос о существе оккупационной политики стал причиной острых дебатов между министрами и монархами, направлявшимися во Франкфурт. Министр иностранных дел России Нессельроде, как бывший аннексированный имперский граф, был тоже заинтересованным в германских делах лицом. Он разделял мнение Штейна о том, что оккупация должна быть нормой, а соглашения о принятии в коалицию – исключениями. Их условия, во всяком случае, должны были формулироваться весьма жестко, предписывая назначение губернаторов, а не просто дипломатов, как предусматривала Лейпцигская конвенция. Его собственный список территорий, подлежавших прямому подчинению ЦАС, исключал Баварию и Вюртемберг, но способ, которым он хотел распределить ответственность за управление оккупированными территориями, был еще более зловещим. Он предлагал отдать под контроль России не только Саксонию и Тюрингию, но также Фульду, Франкфурт, Гессен-Дармштадт и Нассау, разбив территории этих княжеств на два сектора с русским губернатором в каждом. Реализация предложения обеспечила бы Александру господство над широким поясом территорий, проходившим по центру Германии. На севере Нессельроде предлагал создать два округа под управлением прусских губернаторов, а на юге один округ в составе Бадена и Вюрцбурга для Австрии. В ближайшем будущем Нессельроде, без сомнения, намеревался обеспечить русским армиям безопасный проход из России к Рейну в преддверии вторжения во Францию. А кто мог определить, что он думал об отдаленном будущем? Даже патриоты, вероятно, задавались вопросом, для чего вообще России назначать губернаторов, не говоря уже об упомянутых двух, то есть стольких же, скольких назначала Пруссия, и на одного больше, чем Австрия. Сам Штейн, узнав о предложении Нессельроде, высказался за передачу Гессен-Дармштадта и трех саксонских герцогств Австрии.

К счастью для Меттерниха или, возможно, благодаря его чувству времени, вопрос о русском оккупационном коридоре начал обсуждаться как раз тогда, когда австрийский министр Абердин и царь занялись проблемой поездки Сент-Эгнана к Наполеону. Информация об их встречах и беседах весьма скудна. Но в свете заявлений Меттерниха о том, что Австрия и не помыслит о продолжении участия в войне, пока не получит возможность проводить свою собственную политику в Германии, уместно предположить об увязке им обеих проблем и использовании им в своих целях ультимативного оружия – угроз сепаратного мира. У Меттерниха было еще одно эффективное средство. Поскольку австрийский министр относился серьезно к возможности возобновления переговоров с Бонапартом, он понимал, что оккупационная политика может стать вскоре основой окончательного политического урегулирования и средством достижения мира под направляющим воздействием Вены. С другой стороны, Александр не собирался содействовать успеху переговоров с Францией и рассматривал любые планы в отношении Германии с точки зрения их изменения в направлении собственной выгоды, раз уж Франция будет сокрушена. Во всяком случае, точно известно, что 29 октября, когда союзные лидеры прибыли в Майнинген, царь согласился на возобновление переговоров с Наполеоном. 30 октября Нессельроде направил Штейну пересмотренный план оккупационных мероприятий.

По новому плану зона влияния России ограничивалась королевством Саксония, двумя саксонскими герцогствами и Фульдой. Часть территории прибавлялась к австрийской зоне влияния. Почти без изменения оставалась зона влияния Пруссии. Согласно плану, система консолидированных округов, поддерживавшаяся Штейном и Нессельроде, заменялась установлением административной власти в каждом отдельном государстве Рейнского союза. Таким образом, план снимал с повестки дня идею Штейна о слиянии Саксонии и Тюрингии, а также объединении подобного рода в других местах. Чтобы у Штейна не оставалось никаких сомнений на этот счет, Нессельроде в своем письме напомнил барону, что в отношениях с князьями его функции ограничиваются административными вопросами, решения же о заключении с ними соглашений и приеме в коалицию будет принимать его начальство. По предложению Меттерниха Нессельроде также велел Штейну прибыть в штаб-квартиру союзников как можно скорее. Формальная причина вызова заключалась в необходимости выработать координационные меры для военных усилий союзников, на самом деле он имел целью поставить Штейна под контроль. Во Франкфурте Меттерних намеревался подписать соглашения с союзными лидерами и не допускать губернаторов в занятые союзными войсками провинции.

Через три дня Меттерних добился успеха еще в двух предприятиях. Ему удалось заключить военную конвенцию с Гессен-Дармштадтом, по которой великий герцог вышел из Рейнского союза и присоединил свои войска к австро-баварскому корпусу, исключив, таким образом, возможность вхождения герцогства в сферу влияния России и Пруссии. Другое успешное предприятие состояло в заключении долгожданного договора с Вюртембергом после переговоров с министром иностранных дел короля Фридриха, графом Цеппелином. Он был подписан 2 ноября по прибытии кавалькады союзников в Фульду.

В Цеппелине не было и тени той бесстрастности, которую проявляли баварцы в подобных случаях. В оценке непредубежденного наблюдателя смена ориентации Баварии выглядела как дипломатический маневр. Вюртемберг же ожидала неминуемая расплата за поражение Франции. У него абсолютно отсутствовал потенциал для политического торга, которым располагал его более сильный баварский сосед. Династия Виттельсбахов представляла собой внушительную силу и до аннексий чужих земель в период господства Наполеона. Этого нельзя было сказать о Вюртембергах, чей элитный статус был связан с захватом большого числа церковных владений, мелких поместий и «свободных городов» путем аннексии. Имелось немало государств более слабых, чем Вюртемберг, но едва ли какое-либо из них было более уязвимо. Это обстоятельство определяло поведение Вюртемберга. Если отличительной чертой Баварии была чрезмерная самонадеянность, то двор в Штутгарте отличала скрытность.

Переговоры Меттерниха с представителями Вюртемберга продолжались долго и мучительно. Короткий весенний флирт не помог. Король вернулся под привычную защиту Наполеона. А когда Австрия объявила войну Франции, то Вюртемберг даже разорвал с Веной дипломатические отношения. Тем не менее Меттерних продолжал упорно добиваться своей цели. После того как соглашения в Теплице наделили Вену полномочиями совершать дипломатические сделки с монархиями Южной Германии, австрийский министр стал использовать бывшего посла в Штутгарте, барона Франца фон Биндера, для возобновления приглашений Вюртембергу присоединиться к союзной коалиции. Ответ Штутгарта, переданный Вене втайне от шпионов Наполеона через местного издателя Йохана Фридриха Коту, обнадеживал, но дал лишь восстановление контактов. Второе послание Вене от 6 октября, написанное самим графом Цеппелином, было перехвачено в Баварии. Это был, вероятно, первый враждебный акт, совершенный Мюнхеном в отношении своего соседа-союзника после подписания договора в Риде.