Энно Крейе – Политика Меттерниха. Германия в противоборстве с Наполеоном. 1799–1814 (страница 38)

Нельзя сказать, чтобы царь был скуп в обещаниях. Наоборот, устав от подчеркнутых демонстраций Австрией своего нейтралитета, он стал уверять Лебцелтерна, что Австрия могла рассчитывать на возвращение всех своих бывших владений, невмешательство Пруссии, ликвидацию французского влияния в Германии и, может быть, на восстановление рейха. Через несколько недель, 29 марта, он даже предложил Австрии свободу действий в отношении Южной Германии. Таковы были великодушные предложения царя, сравнимые с частыми территориальными посулами Наполеона. Они встречали большое воодушевление со стороны определенных кругов в Вене и германских националистов. Но Меттерних был принципиально против приращения территории, если оно противоречило созданию в Европе порядка на основе баланса сил. Когда царь, предоставляя Австрии карт-бланш в Южной Германии, сделал оговорку в том смысле, что «союзники оставляют за собой право на аналогичные действия в Северной Германии», то стало очевидным, что предложение Александра является просто частью плана Харденберга о разделе Германии. Задача оставалась прежней: избавиться от контроля Франции над территорией к востоку от Рейна и русского влияния к западу от Вислы.

Эта задача намного упростилась бы, если бы Меттерних сумел добиться поддержки Великобритании. В начале февраля он направил в Лондон Вессенберга разъяснить политику Австрии и предложить ее посредничество для прекращения войны Франции с Англией. «Если Англия дорожит своими интересами на континенте, – увещевал Меттерних, – если она признает ценность равновесия сил в Европе, то она будет добиваться сохранения и укрепления державы, способной сдерживать амбиции России и Франции. Британский ответ в неофициальном порядке состоял в предложении 20 тысяч фунтов стерлингов на финансирование повстанческого движения в Тироле. В официальном же ответе, поступившем в конце марта после дальнейшей переписки, Англия отвергла австрийское посредничество.

Это несколько отрезвило Меттерниха, который связывал с Англией слишком большие надежды. Установление мира на континенте тормозилось понятным нежеланием Наполеона уступать свои важные военно-стратегические позиции, пока продолжалась война с Англией. С другой стороны, установление всеобщего мира откладывалось из-за решимости Великобритании удалить французское присутствие в Испании, Голландии и Рейнской области, что, по мнению Меттерниха, не требовалось для утверждения равновесия сил на континенте и не способствовало принятию Наполеоном условий мира. Одно было несомненно: проблема не решалась отвлеченными дискуссиями о европейском равновесии, то есть тем, что в это время только и мог предложить Меттерних. Он снова был вынужден опираться на собственные ресурсы. Встретив отказ в вопросе формирования англо-австрийского союза, который мог бы диктовать условия Франции и России, Меттерних должен был попытаться теперь заставить Францию и Россию взаимно сдерживать друг друга.

Из-за позиции Англии Меттерних был вынужден умерить свои требования в переговорах с Бонапартом. Когда в Вену прибыл новый французский посол, граф Луи Нарбонн, чтобы уговорить Австрию присоединиться в войне к своему французскому союзнику, Меттерних преднамеренно исключил из переговоров с ним вопросы, касающиеся Испании и Голландии. Это, уверял он Нарбонна, вопросы франко-английских отношений. В свою очередь, Меттерних попросил поддержки Франции в создании «восточного барьера» путем присоединения к Пруссии герцогства Варшавского. Он также высказался за то, чтобы Австрия получила провинции Иллирии, чтобы французы ушли из ганзейских городов и отказались от протектората над Рейнским союзом. Нарбонн только и ждал того, чтобы порадоваться возможности расстроить русско-прусские планы, согласованные в Калише. Но он хотел сделать это по-своему. Посол парировал инициативы Меттерниха приглашением Австрии принять участие в войне с целью уничтожения Пруссии. В этом случае Австрия получила бы Силезию, а остальное разделили бы между собой Саксония и Вестфалия.

Если, как утверждалось, Меттерних действительно домогался Силезии, то теперь представлялась для этого возможность гораздо более привлекательная, чем год назад. Однако министр отказался от нее в интересах солидарности государств Центральной Европы. «Нам не нужно, чтобы Рейнский союз простирался от Рейна до Немана, – говорил он в ответ. – Австрия не может сражаться за сохранение Рейнского союза». Переговоры с Нарбонном проходили 7 апреля. Через несколько дней то же самое говорил в Париже специальный представитель Австрии князь Шварценберг, который сдал командование австрийским «вспомогательным корпусом». Он присовокупил к своим словам разъяснение мотивов, которыми руководствовалась Австрия. «Мы не собираемся, – озвучивал он инструкции Меттерниха, – восстанавливать прежний порядок вещей в Германии, потому что ни имперская корона, ни конституционная верховная власть под другой вывеской не гарантируют наш контроль над этой территорией». После этого все осталось как прежде, кроме одного: Меттерних, создавая видимость, что призыв Наполеона об участии в войне выходит за рамки условий франко-австрийского договора о союзе, объявил союз недействительным, а Австрию стороной, вольной самостоятельно принимать решения.

Меттерних, заняв позицию вооруженного нейтралитета, теперь прикидывал, как повести себя среди соперничающих сторон. Союзники стремились устранить французское влияние в Германии, не поступаясь своими планами в отношении Польши и Саксонии. Франция хотела разрушить сложившийся в Калише союз, но только для того, чтобы расширить пространство Рейнского союза до русской границы. Пришло время добиваться созыва мирной конференции, на которой соперники заявили бы о своих позициях в отношении Центральной Европы. Ведь двусторонние переговоры вели не к миру, но к политическому торгу вокруг участия Австрии в войне. На конференции могли быть достигнуты взаимные уступки, и роль Австрии как посредника стала бы весьма значительной. Свести на такой конференции две стороны вместе и явиться на ней в сопровождении максимально возможного числа сторонников из государств Центральной Европы – вот ближайшая цель, которая занимала теперь Меттерниха.

С продвижением союзных армий и расширением зоны боевых действий в Германии потребность в нормализации отношений Австрии с государствами Рейнского союза становилась все настоятельнее. 26 марта, через день после издания обращения Кутузова, прусский генерал Гебхард Блюхер вторгся в Саксонию. Осудив короля как марионетку Бонапарта и призвав население королевства к поддержке союзников, Блюхер выразил уверенность, что Фридрих Август никого не обманет, выдавая себя за сторонника союзников. В результате король бежал в Австрию, где нашел гораздо больше сочувствия и комфорта. 20 апреля в Праге он получил от Меттерниха текст договора, по которому Австрия обещала Саксонии полную поддержку в ее борьбе против аннексии или протектората Пруссии. Пражский договор ставил главной практической целью сведение на нет деятельности союзной администрации в Саксонии. Временная администрация, получавшая указания от Центрального административного совета Штейна, теперь согласовывала свои действия с союзными директивами, а те, в свою очередь, должны были получить одобрение отсутствовавшего в Саксонии короля. То, что союзные лидеры пренебрегли советом Штейна руководствоваться в Саксонии правом победителей и, следовательно, соблазном обкорнать королевство в пользу Пруссии, лишь свидетельствовало очень убедительно об отсутствии революционного содержания в обращении Кутузова. Что более важно, нерешительность союзников в действиях показывала всем, насколько эффективным могло быть покровительство Австрии.

Бавария, становой хребет Рейнского союза, тоже испытывала дрожь в связи с приближением союзных армий, а также давлением Пруссии, стремившейся выжать из сотрудничества с Россией максимум выгоды. В отличие от Саксонии, Бавария не подлежала аннексии, но у нее были свои уязвимые места в переговорных позициях из-за присоединения к ней прежде франконских провинций. Они включали многочисленные аннексированные владения, а также бывшие прусские территории Ансбах и Байрес. Патриотические чувства их населения были ориентированы больше на север, чем на следование профанированной традиции обожания «старой Баварии». Более того, королю Максимилиану Иосифу так же, как Меттерниху в Австрии, прибавляло трудностей наличие патриотической Германской партии во главе с наследным принцем Людвигом, которая на эмоциональном уровне демонстрировала преданность Баварии союзникам столь усердно, что у короля не оставалось козырей для политического торга.

5 апреля последовал удар. Прусский посол в Мюнхене официально предупредил короля, что его страна оккупирует франконские провинции, если Бавария немедленно не переориентируется на союзников. Баварский король и Монтгелас нашли поддержку там же, где и король Саксонии, – в Австрии. Когда Шварценберг по пути в Париж сделал остановку в Мюнхене, он привез с собой не требования, но просьбы, суть которых составляли трезвый расчет и умеренность. Меттерних просил лишь о том, чтобы Бавария не уступала домогательствам Наполеона о повышении налогов, не ввязывалась в войны и поддерживала миротворческие усилия Австрии. Послания аналогичного содержания он направил в Штутгарт и Карлсруэ, столицы других южногерманских курфюршеств. 25 апреля Бавария заявила о своем нейтралитете, а в начале мая приготовилась вступить в союз с Австрией.