Энно Крейе – Политика Меттерниха. Германия в противоборстве с Наполеоном. 1799–1814 (страница 20)

В имперской резиденции в венгерском городе Коморн перемирие вызвало замешательство. Карлу, возможно, простили бы его вмешательство в сферу политики, но реальные условия соглашения о перемирии не позволяли это сделать. Для кайзера поддержка Андреаса Хоффера и его сторонников в Тироле была вопросом чести. Для Штадиона это, наряду с удержанием Байреса и Дрездена, было обязательным условием германского восстания. С этими осязаемыми активами Карл расстался с обескураживающей легкостью и только потому, что утратил веру в победу. Так казалось тем, кто не понимал глубинного смысла действий Карла, кто все еще исходил из первоначальной предпосылки, будто Россия ждала от Австрии лишь еще одной победы, чтобы присоединиться к ней в войне с Наполеоном. В этих условиях кайзер, хотя и не осуждавший перемирие, был почти принужден принять дисциплинарные меры в отношении брата. Он отстранил его от командования вооруженными силами. В ответ Карл подал в отставку со всех постов, которая была принята 31 июля.

В бурных спорах вокруг ведения Австрией войны отсутствовал голос Клеменса Меттерниха. До 23 мая ему не позволяли вернуться домой. Ирония состоит в том, что Вена в то время находилась в руках французов и он был отослан в австрийскую столицу для обмена на задержанных французских дипломатов. 26 мая в сопровождении князя Пауля Эстерхази и других сотрудников посольства в Париже он отправился в поездку, с нетерпением ловя свежие новости о войне. Ему давно надоело читать «Монитор» и информационные военные бюллетени, в которых содержались пропагандистские выпады против него лично. В Шалоне он имел беседу с военнопленными австрийцами. В Люневиле до него дошли первые слухи о поражении французов. В Страсбурге весть о победе при Асперне была подтверждена такой авторитетной знатной особой, как сама императрица Жозефина, которая в то время проживала в этом эльзасском городе. Воодушевленный этой вестью, Меттерних продолжил поездку и прибыл в Вену 5 июня.

В Вене французы предприняли все возможное, чтобы выглядеть радушными хозяевами, в то время как Меттерних с равным усердием играл роль пленника. Не получив разрешения на свободу перемещения в городе, он остановился в летней резиденции своей матери в пригороде Вены, расположенной на холме, который соседствовал с дворцом Шенбрунн, где квартировал сам Наполеон. В интервью от 6 июня Шампаньи удосужился принести извинения за личные оскорбления Меттерниха, содержавшиеся в информационных бюллетенях. Он отмел их как издержки пропаганды в военное время и заверил посла, что его снова ждут в Париже. Через девять дней нанес визит генерал Савари. Прозрачно намекая на возможность мирных переговоров, он предположил, что если бы Меттерних посетил Шенбрунн, то нашел бы Наполеона в прекрасном расположении духа. Посол отказался от визита. Он напомнил, что является пленником, а «пленники в моем случае, когда они имеют чувство долга, считают себя мертвецами». Он вел себя правильно как с политической точки зрения, так и исходя из требований протокола. Не представляя себе в то время военную обстановку, он не должен был брать на себя ответственность за начало пересмотра политики, пусть даже негласное. Тем не менее Меттерних счел зондаж французов заслуживающим внимания и не сомневался, что санкционировал его сам Наполеон. Савари удалился, и последующие контакты Меттерниха с французами были сведены к обсуждению деталей его передачи австрийцам. Она была осуществлена 2 июля после ряда проволочек с австрийской стороны. На следующий день Меттерниха уже обнимал в Волькерсдорфе кайзер Франц.

Таким образом, Меттерних возвратился в резиденцию верховной власти Австрии накануне Ваграма. Он застал кайзера полным решимости, Штадиона – в отчаянии. Министр иностранных дел ждал лишь окончания сражения, чтобы подать в отставку. Само сражение он имел возможность воочию наблюдать через подзорную трубу, находясь рядом с кайзером, а не черпать сведения о нем из информационных бюллетеней Наполеона. Через день после битвы Меттерних встретился со Штадионом и Францем, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Поражение развеяло все иллюзии. Франц зачитал депешу от Карла, признававшего, что только 35 тысяч солдат были способны в тот момент выполнять боевые задачи. Меттерних прокомментировал свою беседу с генералом Савари, которая, хотя и утратила свою актуальность после Ваграма, все же оставляла надежду на заинтересованность Наполеона в мире. Поэтому они решили направить к Наполеону еще одного героя Асперна, князя Йохана Лихтенштейна, для выяснения условий мира. Это решение разительно отличалось от тех, которые они принимали на эпохальном заседании в Вене семь месяцев назад. На следующий день в Цнайме Штадион подал в отставку. Тогда же и там же кайзер предложил пост министра иностранных дел Меттерниху.

Штадион оправдывал свою отставку тем, что его имя продолжительное время связывалось с политикой подготовки войны и теперь это может повредить мирным переговорам. Это объяснение, справедливо оно или нет, весьма типично для его простодушной политической концепции: сначала демонстрировать добрую волю, а затем добиваться почестей за это. Реакция Меттерниха на отставку была отрицательной. Она свидетельствовала о том, что в имперской штаб-квартире утверждается здоровая атмосфера. Во-первых, говорил он, не было никаких гарантий заключения мира, но если бы война продолжалась, то было бы более важным заручиться доверием сторон в Лондоне, Берлине и Константинополе, нежели в Париже. Поэтому нахождение Штадиона у руля управления государством было крайне необходимым. С другой стороны, уход Штадиона со своего поста не принес бы никакой пользы. Вреда бы это не нанесло, но противник получил бы сигнал о том, что Австрия готова на любые условия мира. Было бы лучше иметь на руках все козыри и готовиться к возобновлению войны. Во время переговоров будет достаточно времени для демонстрации доброй воли. За такую уступку, как уход Штадиона, можно будет тогда получить соответствующую компенсацию. Обильно уснащая свои аргументы признаниями собственной малоценности, Меттерних убедил кайзера не принимать отставку Штадиона. Последний, поняв, что располагает союзником, который не допустит безусловной капитуляции, согласился на компромиссный план. Официально он останется министром иностранных дел и, будучи прикомандированным к штаб-квартире эрцгерцога Карла, будет курировать отношения с Пруссией, Англией и заговорщиками в Северной Германии. Меттерних между тем будет находиться в резиденции кайзера и руководить политикой в отношении Франции. Хотя Меттерних руководствовался, несомненно, бескорыстными мотивами, подобная комбинация принесла ему определенные выгоды, сделав подарок, о котором мечтают политики, – он получил власть без необходимости нести за нее ответственность. Потерял от этой комбинации только Штадион – несмотря на свой официальный пост, он был низведен на уровень пешки в австро-французских переговорах.

Как только была заключена сделка, стороны были вынуждены эвакуироваться из Цнайма. Штадион отправился в штаб-квартиру Карла на северо-западе, Меттерних же и кайзер поехали в Венгрию, в замок Тотис близ Коморна. У Цнайма 10-го и 11 июля произошли новые кровопролитные схватки с войсками Наполеона, а 12 июля эрцгерцогом Карлом было заключено перемирие. Там же князь Лихтенштейн встретился наконец с Наполеоном и выслушал условия мира. Они были чрезвычайно суровы. Франц должен был отречься от престола – или монархия будет упразднена. Лихтенштейн, прямолинейный человек, привыкший доверять словам, был так ошеломлен, что немедленно удалился в свое поместье в Моравии. Вместе с тем он предпринял еще одну попытку добиться приемлемых условий мира и отправился в Вену, после того как Наполеон вернулся из Цнайма. К своему удивлению, он нашел Наполеона в доброжелательном настроении. Император был готов вести переговоры и больше не угрожал расчленением монархии. Теперь французы настаивали на территориальных уступках Австрии минимум до Прессбурга, что означало потерю земель с населением в три-четыре миллиона человек. Лихтенштейн испытал облегчение, но вряд ли был удовлетворен в такой степени, как иногда изображают. Ведь Наполеон, скорее всего, продолжал требовать отречения Франца. Мнения источников по этому вопросу расходятся, но, судя по тому, что Меттерних в докладе от 20 июля 1809 года явно исключил отречение Франца из списка приемлемых условий, видимо, Наполеон в это время выдвигал подобное требование. Позднее Меттерних утверждал, что Наполеон пообещал Лихтенштейну за отречение Франца не только возвращение к положению «до статус-кво», но также Тироль и другие земли. Как бы то ни было, атмосфера была дружелюбнее и Лихтенштейн мог сообщить монарху о возможности созыва мирной конференции.

Одновременно через личное письмо от Шампаньи и, возможно, через Лихтенштейна Наполеон заявил о своем предпочтении видеть в качестве полномочного представителя Австрии Меттерниха. Можно бесконечно гадать о причинах этого, но самая прозаическая из них, вероятно, самая реальная. Дело вот в чем. Поскольку представителем самого императора был министр иностранных дел Шампаньи, австрийская сторона, если ее вовремя не поправить, могла в ответ сделать своим представителем Штадиона. Другая причина, возможно, состоит в том, что Наполеон под впечатлением, произведенным на него Меттернихом во время пребывания в плену, считал бывшего посла наиболее предпочтительным эмиссаром на переговорах по вопросу о франко-австрийском примирении. В любом случае это требование было излишним, потому что Франц не имел намерения поступать иначе. Меттерних же, без сомнения, считал возникшую ситуацию идеально соответствующей его способностям, и это было действительно так. Единственное затруднение состояло в титуле, который бы определил официальный статус Меттерниха. По предложению Меттерниха оно было устранено тем, что его сделали просто государственным министром без портфеля. Генерал граф Лаваль Нугент, прямодушный солдат ирландского происхождения, был назначен его военным советником.