Энни Янг – С тобой я не плачу (страница 19)

Длинные мокрые волосы, домашние тапочки, пижама с милым котиком на футболке и ноль макияжа – я распахиваю дверь, ни разу не подготовленная к свиданию.

На нем белая футболка и небрежно расстегнутая рубашка, близкая оттенку хаки, имеющая выигрышную позицию, учитывая какого цвета глаза стоящего передо мной мужчины. Куртка из темной кожи с винтажным бронзовым опылением, которое старит ткань, делает ее потертой и поношенной, в самый раз для стиля грандж. И обычные темные джинсы с белыми кроссовками.

Он медленно разглядывает меня с ног до головы, а затем мы встречаемся глазами. Смотрю на него, испытывая немое смущение и обычный для меня дискомфорт. Его молчание и пристальный взгляд заставляют меня уклониться от его внимания. Всего на миг, чтобы попытаться как-то снизить собственные эмоциональные показатели и вновь взглянуть ему в глаза.

– Ты так пойдешь? – наконец спрашивает Дан, слегка приподняв в недоумении брови.

Я сначала мотаю головой, и только потом нахожу слова:

– Я не знала наверняка, придешь ты или нет, – отзываюсь тихо, говоря ровно и неторопливо. – Зачем зря наряжаться? Мужчины порой бывают очень непредсказуемыми. Пригласить девушку куда-то для них – обыкновенная блажь. И она же – просто не прийти.

На самом же деле я хотела понять, не испугается ли Дан моей естественности, по-прежнему ли пожелает провести со мной вечер. Красивая ли я для него такая, какая есть?

– Были прецеденты? – легкая кривая улыбка, но глаза остаются серьезными.

– Были, – говорю я, слегка качнув головой вбок, и отступаю в сторону. – Проходи. Подожди меня на кухне. Я постараюсь быстро высушить волосы и одеться.

Он проходит совсем рядом, и мои легкие в ту же секунду заполняет его запах. Ненавязчивый, несильный. Аромат свежести, моря и тонкие отголоски древесины. На моем лице непроизвольно появляется едва уловимая вдохновенная улыбка: он даже пахнет ветром. Но я быстро беру себя в руки и закрываюсь в ванной, где заранее приготовила джинсы, черный топ и фланелевую красную рубашку в большую черно-бордовую клетку.

К Дану выхожу накрашенной и одетой женственно, но с легким небрежным акцентом. Платье я посчитала неуместным на первом, пробном свидании; обычно юбка и стройные ножки, выставленные напоказ, дают партнеру делать о тебе неправильные выводы: мол, я ей понравился, вот она и решила меня порадовать, усладить взор и заинтересовать женственными формами. Я же пока не хочу заглядывать вперед, не задумываюсь о будущем и сегодня готова просто провести приятно время с красивым серьезным парнем, но ищущим с девушками отнюдь несерьезных отношений.

Обнаруживаю его сидящим за кухонным столом и спокойно попивающим чай. Он что, в любом доме чувствует себя хозяином? В душе усмехаюсь: и ведь отчего-то мне понравилось это своеволие. Столь явное отсутствие рамок.

– Прекрасный выбор, – делает он мне комплимент, когда я оказываюсь на кухне. – Никаких намеков, мне нравится.

И улыбается, глядя на мою смущенность. Как ему удалось прочитать мои мотивы? Не в первый раз сталкивается с подобным?

Ох, ладно, ведем себя естественно, Лера.

– Идем? – предлагаю я, неловко побарабанив пальцами по столу.

– Допью, – он поднимает кружку, показывая тем самым, что именно он собирается допить, – если не возражаешь.

И делает еще один небольшой глоток, внимательно наблюдая за мной поверх кружки. Стало быть, ты никуда не торопишься. Окей.

– Ладно, – и я тоже присаживаюсь на стул, напротив мужчины. Ленивыми движениями складываю на столе руки, приготовившись ждать. Оглядываю без всякой цели кухню, а потом он заговаривает, и я вынуждена снова обратить на него внимание.

– Может, сделаешь и себе? – и опять приподнимает кружку, повторяя небрежный жест. Ему, по всей видимости, лень сказать слово «чай». – Клуб никуда не убежит. И самое интересное начинается после полуночи. – Он отводит манжету рукава и переводит взгляд на часы. Дорогие, в отличие от его одежды. Впрочем, наверное, и она дорогая, а из-за небрежного стиля мне попросту этого не понять. – У нас есть два часа.

Он касается кружки губами, не отрывая от меня пристального взора. Чай я недавно пила, больше пока не хочется, поэтому я продолжаю сидеть на месте.

– Для чего? – Я вопросительно хмурю брови.

Он же не думает переспать со мной? Если так и он хоть словом заикнется о сексуальных намерениях, я без слов выставлю его за дверь, а может, и спущу с лестницы. И забуду о нем, как о каком-то жалком недоразумении. Дан, не падай в моих глазах. Если ты здесь и сам признал, что у нас свидание, то это уже должно говорить мне хотя бы о попытке завести серьезные отношения, но никак не о том, чтобы просто и незамысловато переспать.

– Поговорить, – произносит он легко, как само собой разумеющееся.

Отлично. У этого парня один шанс. Надеюсь, он им воспользуется с умом. Но также я не могу ему не сказать того, чего ожидаю от нашего знакомства.

– Ладно, поговорим, – киваю я, придав лицу серьезности и решительности. – Только до того, как ты скажешь, для чего я тебе, хочу предупредить тебя кое о чем. Мы не встречаемся. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще, пока я не пойму, что тебе можно доверять. И на первых порах я предпочитаю дружбу. Если ты рассчитывал на секс, то глубоко заблуждался на мой счет. Я крайне избирательна в отношении парней и сразу в койку не прыгаю. Ну а если тебе нужен дружеский секс по понедельникам и четвергам, – я называю дни недели совершенно наобум, – ты пришел не по адресу. Для этого у тебя есть куча тупых кукол, которые не прочь тебя поиметь. Мне нужен надежный человек, который был бы мне верен.

Я не выбираю слов, я бью прямо и по мишеням. Не хочу, чтобы этот парень заблуждался на мой счет и воображал себе, что может поступить со мной так, как со всеми. И я честно не знаю, откуда во мне эта смелость – говорить предельно откровенно. Обычно я не так словоохотлива.

Лицо его не выражает ничего, кроме внимания. И он какое-то время молчит, прежде чем, наконец, дать ответ:

– Матвей меня предупреждал, – он медленно кивает, ставя пустую кружку на стол, потом указательным пальцем почесывает бровь. – Хочу рассказать свою историю, чтобы ты поняла, почему я такой, какой есть. И не боялась, что я обижу тебя.

– Не обидишь, правда?

На мой тихий вопрос он отвечает твердым покачиванием головы и продолжает:

– Я люблю секс, это правда. Как все мужчины, собственно, – пожимает плечом. – Но если раньше у меня была одна любимая девушка, то сейчас их множество… нелюбимых. Понимаешь, что я хочу сказать?

Под его уверенным, будто уже давно не умеющим разочаровываться в людях взглядом я чувствую себя менее уязвимой и даже немножечко бесстрашной. Будто ему всё равно, какой шаг я предприму уже в следующую минуту. Главное – я ему понравилась, я его как-то и чем-то зацепила, и словно остальное для него уже неважно. Я расслабляюсь и незаметно для него выдыхаю.

– Ты тоже в поисках надежного человека? – спрашиваю первое, что приходит на ум после его слов.

Он ставит локоть на стол и, подперев ладонью подбородок, неожиданно долго вглядывается в мои глаза. Его широко расставленные пальцы почти полностью закрывают губы и касаются носа, взгляд нечитаемый, пронзительно-колючий, но и мужественно-теплый тоже. Он будто завис на мне, задумался над тем, подхожу ли я ему. Или… Дан таким образом хочет заглянуть в мою душу, узнать, какая она по ощущениям.

В любом случае мне импонирует вся безмятежность его позы: он не пытается мне понравиться, не пытается казаться тем, кем он сам себя не видит.

– Ты мне нравишься, – наконец произносит он, убрав с лица руку, а затем вдруг поднимается на ноги и начинает разглядывать стены, потолок и в целом мою новенькую кухню. Руки в карманах, взгляд перемещается с одного предмета на другой. С полок с идеально ровно расставленными стеклянными контейнерами на манер цилиндра, где у меня со вчерашнего дня хранятся крупы для каш, на бежевые легкие занавески и пустой подоконник, сияющий лаком и новизной.

– Ты только переехала? – замечает он, пока я продолжаю молча за ним следить.

– Да, сегодня. Переехала от родителей, – не вижу оснований скрывать.

– Сколько тебе? – интересуется он, повернувшись ко мне.

– Двадцать. А тебе?

– Двадцать два.

Я сощуриваю глаза.

– Сказать по правде, я удивлена.

– Отчего? Ты думала мне сколько? Тридцать?

Я вижу смех в его глазах и, почувствовав смятение, отвожу взгляд.

– Нет, – мне становится неловко смотреть ему в глаза. – Но производишь ты впечатление очень взрослого мужчины. Про таких говорят: умный манипулятор, умеющий кого надо дергать за ниточки.

– Разве? – Усмехнувшись, он выходит в коридор. – Я смотрю, тебе не терпелось съехать от родителей.

Дан показывает пальцем на некрашеный безобразный потолок, и я смеюсь.

– Я же говорю, ты умен и проницателен. Тебе не может быть двадцать два, – я добавляю в нашу беседу немного иронии, – ты меня безбожно обманываешь. Самое время признаться в этом.

– Да, ты меня раскусила, – вздыхает он шумно и притворно сокрушенно, – мне сорок семь.

Я поджимаю губы и с легкой улыбкой поднимаюсь со своего места, потому что парень исчез, нырнув через проем в мою комнату, единственную в этой квартире. У меня нет гостиной, я полностью переделала ее в спальню.