Энни Янг – С тобой я не плачу (страница 18)
– Что? – Я вижу в ее щенячьих глазах невинную мольбу и строго бросаю: – Нет.
– Ну, помоги, а. Ну, пожалуйста. Я не поняла тему, училка что-то говорила, у нас почти весь класс ничего не понял. Елена Юрьевна нормально ничего не объяснила.
Я непреклонна и говорю ей, что ей пора самой разбираться в теоремах и выстраивать логику математических задач, но когда она вскакивает с места и подбегает ко мне, обнимает со спины, виснет на шее, и мне физически становится тяжело ее выносить, я с раздражением выплевываю:
– Ладно, ладно! Только слезь с меня, ты просто невыносима.
Она смеется, и я усмехаюсь над тем, что она почти всегда получает, чего хочет. Хитрая, эгоистичная и приставучая.
Я бросаю несложенные черные джинсы на раскрытую сумку, решив закончить с вещами после того, как решу задачу по геометрии за девятый класс. Уж если кто и разбирается в нашей семье в математике, это я и Арсений. У Арсения полный завал с математическим анализом в универе, поэтому у него нет времени на то, чтобы заниматься еще и с младшей сестрой.
– Катет известен, угол известен, в чем проблема? – Прочитав условие, смотрю на аккуратный рисунок треугольника, сделанного Лисой, а потом на нее саму.
Сестра сжимает губы, в усиленном раздумье сводит брови к переносице и с невинным непониманием смотрит на меня. На ее лице крупными буквами написано: "Не ругай меня, ладно? Я правда не понимаю, как ты видишь то, что не вижу я".
Я вздыхаю: у нее совсем не математический склад ума. Вот не ее математика, и точка. Хоть об стенку бейся, она любит историю и обществознание, а всё остальное ей в тягость. В том числе моя любимая химия.
– Вырази гипотенузу через синус данного угла. У тебя же катет есть…
– А-а… – до нее медленно начинает доходить, с какого угла в решение этой задачи нужно заходить, – вот я балда.
– Дальше сама, – я встаю со стула, но Лиса тут же меня останавливает мертвой хваткой.
– Нет, не уходи, у меня еще химия. Училка на дом контрольную дала. Надо обязательно сделать на "отлично".
– Кто вообще дает контрольные на дом? – удивляюсь я.
– Умные учителя, – подмечает сестра, – они понимают, что так успеваемость их учеников возрастет, потому что в классах все пишут на одни двойки и тройки. У них там какие-то дополнительные премии за хорошую успеваемость учеников, сама знаешь.
Без комментариев, я промолчу. Меня уже не волнует, куда катится мир и образование. Раньше волновало, теперь уже нет. Теперь я даже считаю, что оно вовсе необязательно, когда есть любимое дело. Когда есть, чем жить и дышать.
– Хорошо, дописывай пока задачу, а я вещи соберу.
– Ага, – радостно произносит Лиса, отпуская мою руку. – И ты проверишь.
– Зачем? – Складывая черное платье максимально бережно, я бросаю взгляд на эту невозможную девчонку, которая ничего сама не хочет делать. – Ты же всё поняла.
– Всё равно проверишь, мало ли.
Я цокаю:
– Когда ты научишься полагаться только на себя, Лиса? Пора самой всё решать и принимать последствия, какими бы неправильными они ни были.
– Ну, не будь занудой, Лера, – легким, беспечным тоном отвечает она, и я просто забиваю на это, продолжив и дальше собираться.
Сегодня я в первый раз буду ночевать в своем собственном доме. Совершенно одна. Немного страшно, но это должно случиться в любом случае. Думаю, я готова. И плевать, если родителям не понравится мой преждевременный переезд. Ведь ремонт полностью не окончен, очень многое нужно еще сделать. Приобрести кучу мебели, повесить зеркало в ванной, покрасить потолок в прихожей, соорудить гардероб в комнате, но прежде, наверное, поменять линолеум, оставшийся от прежних хозяев, на нормальный твердый паркет: ненавижу мягкие полы.
В квартиру после крайне напряженного диспута с родителями я вваливаюсь уже глубоко под вечер. На часах восемь двадцать три, когда мой телефон издает звон.
Я молча таращусь на последние цифры, сидя за чаем на кухне, и пропускаю первый звонок. Но не проходит и минуты, раздается повторный сигнал. Я пропускаю и его, страшась услышать голос того, кто находится на том конце провода. Боясь взять трубку, не зная, что, в общем-то, говорить.
Однако на третий звонок я отвечаю после некоторой внутренней борьбы с самой собой.
Беру, и несколько секунд не говорю ни слова. Молчат и на том конце, пока, видимо, не понимают, что таки да, дозвонились.
– Привет, – слышу я красивый мужской голос. Глубокий и неторопливый. Такой, какой бывает только у поистине уверенных личностей, без лицемерия, без веселой фальши, без прикрас и заигрываний. Голос, какой он есть. Почти бесстрастный, толику любопытный, капельку скучный.
Пару мгновений я молчу, делаю глубокий вдох и выдох. Просто дышу в телефон, а потом подаю голос, ровный и спокойный, под стать собеседнику:
– Привет.
Молчание.
– Приглашаю в клуб. Сегодня. Придешь?
– Зачем?
– Надо поговорить.
– Поговорить можно и по телефону.
– Не телефонный разговор.
– О чем нам с тобой говорить? Мы не знакомились, проходили мимо одного забора, – отвечаю прямо, бросив тонюсенькую шпильку правды, о которой он сам же не так давно напомнил. – По сути, нет тем, затрагивающих нас обоих. Я не понимаю.
Пауза. В волнующем напряжении ожидаю, что он скажет. Я слышу его дыхание, и как будто слышу в этой тишине, как он думает. Сердце так сильно скачет, я сглатываю. Я близка к тому, чтобы просто взять и бросить трубку: слишком некомфортно себя чувствую.
– Приходи, – простая просьба. – Я хочу тебя видеть.
– Не уверена, что хочу.
Три секунды безмолвия, а потом вновь звучит его красивый бесстрастный голос:
– Приходи. Я буду ждать.
И он отключается, не дав мне ответить.
Я, скептически нахмурив брови, пялюсь в погасший экран, а потом с улыбкой печатаю сообщение:
"Я не приду, можешь ждать, сколько угодно. Впрочем, зачем ждать? Вокруг тебя вьется столько девиц, найди кого-нибудь на вечер. А я тебе не шлюха, чтобы прибегать к тебе по первому вызову. Катись к черту, милый"
Ответ приходит через минуту:
"Я зову тебя на свидание. Какие еще девицы? И мне нравится, можешь называть меня милым. Только условимся, не в контексте с чертом, идет?"
"Не могу обещать"
"Придешь?"
Соглашаться я не спешу: я пока умом не тронулась. Он палец о палец не ударил, чтобы ко мне подкатить. Пусть сам приезжает за мной, раз ему так хочется меня увидеть.
"А нельзя было нормально пригласить? Сказать сразу, что нравлюсь тебе. Что свидание. Или язык отсох бы? Я заметила, ты мало говоришь. Тактика по соблазнению у тебя хромает, откуда же вокруг тебя сколько девушек? Ты состоишь в списке Форбс, а я не знаю?"
"Ты не знаешь, кто я?"
"А должна?"
Пауза в несколько минут.
"Я фотограф, думал, ты уже успела откопать обо мне информацию"
Надо же, фотограф. Известный на весь мир, что ли? Чего я не знаю о фотографах? Их что, всем и каждому надо знать в лицо?
"С чего бы мне искать о тебе информацию? У меня своя жизнь имеется. Зачем мне копаться в чужой?"
"Приезжай", – снова зовет он в письме.
"Нет, тебе надо, ты и приезжай. Думаю, ты уже успел откопать обо мне информацию и от того же Матвея узнал мой номер. Жду. Или не жду. В любом случае я уже надела пижамку и через полчаса собираюсь лечь спать. Мой дом всего в пятнадцати минутах езды на машине от клуба. У тебя еще есть время"
"Кидай адрес", – приходит почти сразу, и я улыбаюсь.
"Михайлова, 49. Кв. 26. И помни, я одной ногой под одеялом"
В эсэмэсках я всегда дерзкая и бесстрашная, а вот когда сталкиваюсь лицом к лицу…
Через ровно девятнадцать минут в мою дверь звонят.