Энни Янг – Русфея. Сплетенные души (страница 2)

– То есть она не человек? – хватаюсь я за соломинку. Ну, разумеется не человек, обычные смертные люди не перевоплощаются вдруг в роковых красавиц, скинув за максимально кратчайший срок несколько десятков лет.

– Да расскажу я тебе всё, не волнуйся. Всё, что знаю, – обещает она, бросив на меня серьезный взгляд через плечо. – А пока приглашаю на экскурсию во вселенную Даниэль, – и с предвкушающе-загадочной искоркой в глазах вводит последнюю цифру, и в следующую же секунду стена расползается в стороны, образуя проход в потайную комнату. – Здорово, да?

Слева вдоль всей стены тянется ослепительный гардероб из бессчетного количества платьев, костюмов, женских аксессуаров, разноцветных туфель, выстроенных аккуратно на десятках белоснежных полок, уходящих в высокий потолок, и дорогих сумок от Lana Marks до Louis Vuitton. Всё сверкает чистотой, роскошью, бриллиантами и золотыми цепочками, служащими где-то ремешками, где-то уместным декором.

Правая же стена резко контрастирует противоположной: на ней однотонной мрачной массой висят десятки разновидностей огнестрельных оружий и их модифицированных версий. От пистолетов и дробовиков до винтовок с арбалетами. От Хаммерли до Сако. От Benelli до Calico. От Vortex до Equinox. От легких и компактных до более мощных версий.

– Не то слово, – с придыханием.

У Даниэль в квартире целый оружейный склад! Охренеть можно!

– Разделяю твой восторг, – имея в виду отнюдь не гардероб.

– Кейси, – перестав в восхищении озираться по сторонам, поворачиваюсь к подруге, – поверить не могу, что ты всё это время обо всём знала. Я так боялась тебе признаться…

– Да брось, я всё прекрасно понимаю. – Подбадривающая улыбка подруги побуждает и меня молчаливой ответной улыбкой выразить благодарность.

– Так что там насчет Даниэль и моего спасения? – Прохаживаясь вдоль рядов пистолетов, возвращаюсь к предыдущему разговору.

– Ну хорошо. Начнем с того, что примерно в то же время, когда твоя машина фейерверком взлетела в воздух, где-то на севере Штатов за минуту до того произошла похожая авария. Девушка примерно твоего возраста и со схожей фигурой, – красноречивым жестом обводит в воздухе изгибы моего тела, – разбилась на машине. Бабушка этим воспользовалась и перенесла труп в твою машину сразу же, как вытащила тебя. То есть за доли секунды заменила одно тело на другое. И скажу честно, сделала она это мастерски. Подмену никто не заподозрит, Даниэль подарила трупу твой облик, вплоть до мельчайшей веснушки, темных волос и таких мелочей, как сережки и кольцо. Она в этом спец. Не зря много лет "бабушкой" прикидывалась.

Пока я испытываю нечто среднее между изумлением и замешательством, девушка продолжает:

– Да, она умеет проворачивать такие фокусы. Не спрашивай, как, но словно по щелчку пальцев всё меняется, как того пожелает Даниэль. Способна скопировать любой образ. Или по ее велению может что-то раствориться прямо на глазах здесь, а появиться совершенно в другом, нужном ей месте. Она не фея, не вампир и не русалка, она выше всего этого и, поверь, намного могущественнее. Кто она? Я не знаю. Мне она не говорит. Бабушка вообще никому свою тайну до конца не раскрывает. Откуда она? Как сюда попала? – пожимает плечами. – Называет себя просто человеком. Ей до одури нравится здесь, – с доброй усмешкой, – нравится обычная человеческая жизнь. Думаю, как и тебе, Кори. Она даже своими удивительными способностями редко пользуется.

Бросив все попытки что-либо понять в этом чудном мире, где, оказывается, кроме известных мне созданий, живут и иные, никому неизвестные, сильнейшие, такие, как наша мадам Лабарр, – я вздыхаю, потому что слов подходящих попросту не нахожу. Мир полон чудес, вот и весь итог.

– Получается, я теперь… для всех мертва, – задумчиво проговариваю я, испытывая небольшую грусть оттого, что не увижу больше любимой красной красавицы; от нее, наверное, одни лишь обломки остались.

А еще сердце сжимается, когда я вспоминаю дикий, душераздирающий, полный нестерпимой и адской боли крик Аарона перед самым взрывом. На его глазах я… погибла.

Как хотелось бы увидеть его сейчас, прижаться к нему!

Чувствую укол вины, потому что прекрасно понимаю, каково ему сейчас. Что происходит у него в душе, как мучительно болит нечто нежное и хрупкое, живое в сердце. Он думает, что потерял меня навсегда. Не смог защитить. Быть может, даже винит себя.

Ему так больно сейчас, на расстоянии ощущаю эту бесконечную пустоту, что поселилась глубоко в внутри него. Ощущаю, как в одночасье рухнул для него весь мир. Чувствую его отчаяние, безнадежность, как в нем медленно просыпается разрушительная, обжигающая злость. Любимый мужчина готов заставить всех заплатить за мою смерть, убить всех на своем пути. Никого не пощадив. Преисполненный слепой ярости, убив в себе того, кем он был до этого, он встает на ноги с опустошенными глазами и жестким намерением поквитаться.

Что это?! Телепатия на расстоянии? Односторонняя? Или Аарон тоже способен меня почувствовать?

Потрясенно застыв у стола с боеприпасами, прислушиваюсь к себе и лихорадочно пытаюсь осознать происходящее. Аккуратно возвращаю снятый с подставки Walther OSP 22 LR и зачем-то озираюсь по сторонам. Это же просто невозможно!

– Кори, что случилось? – нахмурившись, с беспокойством спрашивает подруга. На какой-то момент я и забыла, что не одна нахожусь… там, где нахожусь. Мысли путаются, я уже ничего не понимаю. Как возможно то, что я сейчас почувствовала?! А именно – сильнейшую, пронзительную боль. Нет, не свою! Аарона!

– Я чувствую боль другого человека. – С широко распахнутыми глазами изрекаю я, смотря на нее. – Очень страшную. И безумную.

– Чью? – затаив дыхание.

– Аарона, – едва слышно шепчу я, от переизбытка чувств покачнувшись и ухватившись об угол стола. И подруга спешит оказать помощь, берет под локоть и уводит в спальню, усаживает на кровать. – Ему чудовищно больно, понимаешь? Кейси, он думает, что я мертва. Мне нужно увидеть его. Он должен знать, что я жива. Что со мной всё хорошо, что…

– Кори, успокойся. Всё будет хорошо. Ты пока ложись. А когда вернется Даниэль, мы вместе решим, что делать дальше, – мягко произносит она, укладывая меня спать. – Ты перенервничала, переволновалась. Поспи, ладно?

– Кейси, во мне открылась новая сила, – осознаю я, чувствуя, как начинаю паниковать. – Снова. И эта в сто крат сильнее. Я не могу это контролировать. Это убивает меня. Телепатов никогда раньше не существовало. И я не знаю, как это остановить.

– Так… я сейчас позвоню Даниэль, слышишь? – Она подрывается с места и, вцепившись в телефон, набирает номер бабушки.

– Даниэль! С Кори происходит что-то странное! В ней телепатия проснулась. Хотя, как по мне, так это самая настоящая эмпатия… Да… Ей плохо, и она ощущает боль любимого человека на огромном расстоянии… Что? Ты уверена?.. Ладно, – уже спокойным голосом. А чуть погодя Кейси кладет трубку и, сев рядом, сообщает:

– После свидания она заглянет к "твоему суженому" и всё ему расскажет. Если тот не поверит, приведет сюда, и вам обоим станет легче. Боль отступит. И кстати, никакая это не телепатия и не эмпатия. По словам Даниэль, эта сила в тебе была с самого рождения. Все феи предрасположены к этому. Когда фея влюбляется, по-настоящему влюбляется, он или она остро чувствуют вторую половинку. Чаще всего подобные ощущения усиливаются, когда любимый либо на седьмом небе от счастья, либо сильно опустошен и изнывает от горя. Что и произошло с тобой. Вернее с вами.

– А… он меня не чувствует, да?

– Он не фей, и этим всё сказано.

– Ясно.

Понимаю, что тот крик, что я услышала, когда моя машина разлетелась на куски, было ничем иным как внутренней душевной болью Аарона; на самом деле вслух он не кричал, это я уловила волны сильных мужских эмоций – тягостное ощущение утраты.

– Ты как?

– Держусь, – вымученно улыбаюсь, приподнимаясь и откидываясь спиной на подушки. – Но уснуть не смогу. Мне бы с родителями связаться.

– Не переживай, Кори. Сегодня же ночью Даниэль сообщит им о тебе. Когда вернется со свидания, – усмехнувшись.

– О боже, – из уст вырывается нервный смешок, когда вспоминаю, что та говорила о каком-то Лансе, молодом красавчике. – Твоя бабушка живет жизнью юной красавицы, которую интересуют не менее молодые кавалеры.

– О да, моя бабушка на стариков даже не смотрит.

И мы оба смеемся, до той самой секунды, пока на меня не обрушивается новая порция боли, немного утихшей, но вполне реальной и ощутимой.

– Слушай, отвлеки меня, а, – прошу с мольбой. – Давай поговорим о чем-нибудь. О чем угодно. О твоем Артуре, например.

– Ну уж нет, о нем я и вспоминать не хочу.

– Окей, тогда… кстати, ты когда в Мексику летишь?

– Завтра. – Её глаза загораются, должно быть, решительно настроена на веселое приключение под палящим солнцем. – Планирую познакомиться с кем-нибудь и оторваться по полной, – заговорщически толкает в плечо. – Ты ведь точно не обижаешься, что еду без тебя?

– Разумеется, нет. Кейси, я буду очень рада, если ты наконец-то отвлечешься от… – замолкаю, неуверенная, что стоит произносить имя ее объекта обожания-ненависти, – от повседневной суеты. Говорят, мексиканцы – душевный народ, открыты, жизнерадостны, общительны и склонны к новым знакомствам. Не упусти шанс. – На сей раз я толкаю ее в плечо.