Энни Янг – Русфея. Прелестное создание (страница 2)
Смерть с тех пор меня не пугает. Ни своя, ни чья-либо еще. Да и мне, как бы это самоуверенно не звучало, никто не по зубам. Это не громкие слова, это факт…"
Девушка тем временем отключается и кладет телефон обратно в кармашек. И мужчина приближается к ней, не в силах преодолеть чертово притяжение.
"Этот ее запах… невозможный. Просто завораживающий, очаровывающий, так и манящий к себе. Такой пленительный и сладкий."
Он настигает ее внезапно, ладонью закрывает рот и спиной припечатывает к кирпичной колонне ограды одного из роскошных частных владений. Девчонка с ужасом смотрит в глаза своему обидчику. В ступоре даже не смеет шелохнуться, а ведь могла бы, будь она не так сильно ошарашена.
"Не бойся, девочка. Я не обижу." – хотелось ему сказать, но произносит совершенно другое:
– Я хочу тебя. Ты согласна?
Слова, сказанные хриплым глубоким голосом обескураживают девушку. Мужчина сам удивлен тому, что испытал, коснувшись этого прелестного создания. Крышу сносит от аромата ее кожи. Он наклоняется к ее шее, вдыхает глубоко и жадно, и, с трудом взяв себя в руки, шепчет, легонько дотронувшись до крохотной мочки ее прелестного ушка: – Я сейчас медленно уберу свою руку с твоих мягких губ, чтобы ты могла ответить. Не кричи, иначе я вынужден сделать тебе больно.
"Разумеется, я этого не сделаю. Но угроза – вынужденная мера в моем мире. Иначе никак."
Мужчина, выполнив обещанное, скользит по ее лицу и заглядывает в синие глаза. В них читается страх и, кажется, обреченное понимание происходящего. Но, наверное, ему это действительно только привиделось. Она не может знать заранее, что ее ждет, если та даст положительный ответ. Это просто-напросто невозможно.
Спустив всё на помутнение рассудка перед вожделенной "кормушкой", он продолжает разглядывать ее.
Глаза. Как грозовое небо в летнюю пору. Изумительная красота. Неужели человеческая девушка может быть настолько красива? Уму непостижимо. Невероятно.
– Я согласна, – словно нехотя отвечает та, чье лицо в дюйме от его собственного.
"Что не так с этой девушкой? Почему на нее плохо действуют мои чары? Гипноз меня еще никогда не подводил… Так, неважно, она согласилась, значит всё в порядке."
Он в последний раз вдыхает микс цветочного и морского "парфюма" и буквально сходит с ума от желания припасть к ее шее. Неожиданно для себя нежно целует ее в губы, кончиком языка чувствуя их сладость, потом оторвавшись резко, перемещается к шее. Снова ласково проводит горячим язычком по бархатной коже.
"Черт, она сладко стонет, подставляя мне свою шею! Требует, чтоб я не прекращал! Это, черт возьми, сносит крышу и лишает здравого смысла! Я недолго думая вонзаю клыки, не в силах больше сдерживаться. Я так давно изголодался!"
Легкий вскрик девушки сопровождает процесс насыщения вампира. Однако это не боль в привычном смысле этого слова, скорее это легкая покалывающая боль, переходящая в сладостную негу уже спустя секунд десять. Ей не больно, ведь вампирские клыки – отличный анестетик, охотно пользующийся спросом в медицинском блоке той Академии, в которой он работает. При любых ранениях и травмах используют вампиров, чьим зубам позавидует любой доктор, поскольку в области безопасного и эффективного метода обезболивания первым не было и нет равных.
"Какое блаженство! Как огненная вспышка, ударившая в голову. Что это? Кто это девушка? Черт возьми, кто она такая?! Черт, я хочу ее! Что за… Такого разжижения мозгов раньше не происходило! Даже близко не было!"
Вдруг девушка, к огромному изумлению вампира, силой отталкивает мощное, припавшее к ней всем своим весом крепкое тело и ловит обезумевший, полный удивления хмурый взгляд.
"Как она это сделала?!"
– Ты забудешь всё, что здесь произошло. Ты забудешь меня и все, что со мной связано, – с необыкновенным спокойствием говорит она, не сводя с него пристального взгляда. Однако ей плохо удается полностью восстановить сбившееся от возбуждения дыхание. Заметно, как ее грудь то и дело ходит ходуном в тяжелом, отрывистом вздохе.
"Черт, она меня гипнотизирует?! Не вампир же! Даже если и так, ни один вампир не сможет такое со мной провернуть. Тогда какого хрена?! Как?!" – последняя лихорадочная мысль в голове, которая гаснет уже в следующую секунду.
Очнувшись и вынырнув из дурмана, мужчина оказывается на пустой улице совершенно один и в растерянности оглядывается, изучая местность, куда его по непонятным причинам занесло.
"Где это я? Как я здесь вообще оказался?"
Взяв курс наобум, он поправляет съехавший набок берет и плетется вниз по улице.
Завтра сдача зачета по его предмету у второкурсников. Рано вставать. Какого черта он здесь забыл? Удивляясь самому себе, он сворачивает на следующую улицу. Где-то в отдалении гремит музыка, значит, клуб Вэнса недалеко. Выходит, он несильно заплутал в лабиринте здешних узких улочек. И кто так строит?
Оглушенный внезапным осознанием, на мгновение мужчина застывает, недоверчиво прислушиваясь к себе.
"Когда я успел насытиться? Я хоть стер память "кормушке", как того требует устав? Почему я ни черта не помню события сегодняшней ночи?! Вэнс! Мне срочно нужен Вэнс!"
И с неприсущим ему беспокойством мужчина спешит в клуб, сжимает в гневном порыве кулаки и с размаху отворяет дверь, чуть не сбив ту с петель.
"Ну Вэнс! Если ты снова подсунул мне травку забвения, я тебя в порошок сотру!"
Глава 1. Разбитое сердце
Не отрывая пустого взгляда с человека, стоящего в первых рядах, я на деревянных, предательски негнущихся ногах спускаюсь по лестнице вниз со сцены, – и оказываюсь в кругу своих близких. А со всех сторон звучат громкие аплодисменты и единичные одобрительные выкрики, которые постепенно затихают.
– Милая, это была потрясающая речь. И очень правильные слова, ты у меня умница, – мамины руки тепло обнимают меня, а после она смеется своей красивой улыбкой и, шутливо браня себя за неаккуратность, поправляет сбившуюся с моей головы шапочку выпускника.
Я же в этот самый момент желаю лишь одного – поскорее уйти отсюда, не дожидаясь торжественного всеобщего запуска темно-синих шапочек с желтой кисточкой высоко в небо.
Хотелось бы, конечно, снять всё это с себя и незамедлительно направится в тир, выпустить пару десятков пуль в мишень с человеческим изображением и наконец отпустить ситуацию, произошедшую утром.
Как он мог? Испортил мне самый счастливый день – мой выпускной! Ненавижу!
Пока я внутренне проживаю вновь и вновь ту болезненную для меня сцену, в которой мой собственный парень засовывает свой поганый язык в рот этой рыжей су… швабры, меня заключают в очередные тесные объятия.
Все это время я старательно натягивала на лицо подобие легкой улыбки, получалось безрадостно, но, к счастью, достаточно убедительно.
– Корделия, дочка, я горжусь тобой, – спокойный уверенный голос отца помогает взять себя в руки, забыть на время предательскую картину, беспрерывно маячившую перед моим внутренним взором.
– Да, Кори, это было круто. Ты всем идиотам заткнула рты. А это твое "дорога будущего откроется лишь тем, кто этого достоин, кто действительно старался изо дня в день и впитывал хотя бы крупицы знаний, обучаясь в родной нам всем школе" выше всяких похвал.
А вот и Кейси, королева школы – девушка, сломавшая общепринятую систему всех подростковых фильмов о старшей школе, потому как в ней нет ни капли стервозности и надменности, – моя лучшая подруга и незаменимый антидепрессант. С ней-то я и отправлюсь после выпускного прямиком в стрелковый тир, которым владеет ее бабушка, женщина боевая и со стальным непробиваемым характером. Она за нас, двух молодых девчонок, горой встанет и всем обидчикам разом разукрасит лицо, пусть таковые только покажутся на ее горизонте.
– Ну разумеется, ведь эту часть текста мне помогла написать ты, – отстранившись от отцовской груди, закатываю глаза к небу, а подруга в ответ весело смеется и по-дружески толкает локтем в бок.
– Ты чего такая грустная? Миссис Карсон, скажите же ей. Школа позади, взрослая жизнь впереди – не этого ли мы с тобой ждали, Кори? – мечтательно и воодушевленно изрекает Кейси, а потом резко хватает меня за руку и уводит куда-то, громко бросив моим родителям:
– Мистер и миссис Карсон, я верну вам ее вечером!
– Хорошо вам обеим провести время! – слышу я понимающий смех мамы за спиной.
– У нее завтра день рождения, да еще и выпускной вечер, думаешь правильно сейчас ее отпустить? – отец как всегда насторожен, оно и понятно, мой день рождения – праздник далеко не обычный, чаще всего с проблемами на пятую точку. И это отнюдь не преувеличение.
– Любимый, она вернется до полуночи, как всегда. Неужели ты не доверяешь нашей дочери? Она уже вполне взрослая и ответственная за свою безопасность.
– Ты права.
Я оборачиваюсь, чтобы в последний раз окинуть их взглядом и увидеть неизменно прекрасную картину любви: мама, прижатая сильной рукой к широкой, каменной груди отца, нежно целует его в губы. Очень мило, да и приятно знать, что спустя столько лет твои родители по-прежнему сильно любят друг друга и относятся с восхитительным трепетом.
Видя, что подружка упорно тащит меня к остальным ребятам, которые уже приготовились бросать свои головные уборы и только в нетерпении ждут опоздавших, то бишь нас и парочку других ребят, так же спешащих к собравшимся в общую кучу выпускникам, – я притормаживаю.