Энни Янг – Мой очаровательный оригинал (страница 4)

– Наверное, – с сомнением и равнодушной отстраненностью отзываюсь я, совершенно с ним не согласная.

Всё мое внимание занимает лицо в отражении. Не красотка, но хотя бы помада не размазалась, а бледные разводы туши не столь критичны, чтобы сломя голову начать всю эту «красоту» исправлять. Пока терпимо, уверена, выгляжу сносно.

– Оставьте дверь открытой, – чуть не уронив зеркальце из мелко трясущихся пальцев, поспешно добавляю, когда вижу, что мужчина по привычке собрался закрыть дверь и запечатать меня в своем маленьком пространстве кабинета.

Не смотря бросаю круглый предмет в сумку, но внимательно следя за перемещениями доктора.

– Да-да, конечно, – вспоминает он, с пониманием относясь к моим "капризам".

И узкая щель вновь расширилась, дверь распахнулась настежь, а мои легкие наполнились воздухом из коридора. Отвинтив крышку, я ополовинила бутылку, что была в моих нервных пальцах, выпрямила спину, закинула ногу на ногу, локоть – на спинку мягкого стула, и с надменным видом принялась слушать умного доктора.

Но для начала…

– Сеньор Тито, вы в курсе, что у вас на первом этаже в дамской комнате зеркало разбито?

– Как? – удивляется мужчина.

– Уж не знаю как. Я вошла, а там стеклянная "ковровая дорожка". Видимо, для именитых звезд расстелена?

– Не может быть! – Брови на прекрасном, не тронутом морщинами лице ползут друг к другу, доктор возмущен до глубины души. – Кто посмел?

– Не имею ни малейшего представления. Но со своей стороны обязана выразить свою крайнюю степень недовольства. Так вы обслуживаете дорогих клиентов? А если бы я случайно порезалась, поскользнулась, упала, повредила лодыжку? – Я вскидываю бровь, сверля доктора прямым, острым взглядом, так что он тушуется и не находит слов в свое оправдание.

Разочарованная, криво усмехаюсь, дернув левым уголком губ.

Поправляю волосы, пальцем натыкаюсь на любимую заколку в них и в тот же миг чувствую себя намного лучше.

– Идите, решайте проблему. Пока кто-нибудь не поранился в вашей клинике и тем самым не подпортил ее репутацию. Я подожду вас здесь, я не тороплюсь.

Мне некуда торопиться. А еще мне страшно, страшно увидеть мать мертвой.

Тито, извинившись, оставляет меня одну, я же, воспользовавшись глотком свободы, начинаю усиленно размышлять, кто была та девушка, что упорхнула так скоро, будто той и не было вовсе.

Почему-то я уже не уверена, что она мне не привиделась.

"Софи, она была реальна".

"Ты так в этом уверена? А если это действие лекарств, что прописал мне мой психотерапевт?"

Глава 4. Дубль два

После приема у доктора, через час, преодолевая лестничные пролеты один за другим, я спускаюсь по ступенькам вниз. В который раз пешком, а не на лифте – они по-прежнему пугают меня, напоминают о прошлом, выстреливая приступом страха в висках.

В голове бьет лихорадочная мысль, мне снова страшно. Мама… какой я ее увижу? Что от нее вообще осталось после крушения самолета?

Внезапный звонок, и я вздрагиваю. Судорожно сжав телефон в руках, подношу к уху.

– Да, – отвечаю я холодно.

– Добрый вечер, Софи де Армас?

– Да, – повторяю и напрягаюсь, кажется, уже зная, что услышу.

– Это сотрудник морга вас беспокоит. Хотим сообщить, что, предположительно, тело вашей матери, Виктории де Армас, поступило в наш морг. Могу я узнать, когда вы с отцом можете приехать на опознание? Сеньор Фелипе не отвечает на наши звонки, поэтому…

Человек на том конце провода не договаривает, я, в одночасье растеряв маску равнодушия, рассеянно перебиваю его:

– Опознание?

– Да, видите ли… тело вашей матери сильно обгорело, и мы не уверены…

Услышать дальнейшие слова мне не суждено: на очередном вираже в меня врезается какая-то девушка, телефон соскальзывает с рук и со звонким грохотом падает на бетон, отскакивает и летит вниз. В лестничный проем, с четвертого на первый этаж.

Никаких выкриков, несдержанных ругательств, я лишь с легким сожалением вздыхаю над потерей, прослеживая всю траекторию полета моего рабочего телефона. Он разбился вдребезги.

Ничего, и не такие потери переживала.

– Нина! – горячо раздается над ухом недовольно-раздраженный голос. – Вот ты где! Почему ты сбежала из палаты, ничего мне не сказав. Не предупредив…

И я только сейчас перевожу холодный взгляд на едва не сбившую меня с ног девушку – меня прошивает резкий озноб, я столбенею. А следом за мной запинается и теряет всю пылкость речи девушка, чье лицо меняется на глазах, когда она медленно и оценивающим взглядом скользит по мне сверху вниз и обратно, возвращаясь к лицу. Ошеломленная, она стоит прямо напротив меня и не знает, что сказать. Слов не нахожу и я.

Снова я! Я опять вижу себя! Да в этой клинике чокнуться можно!

Сжав зубы, я прожигаю ледяным взглядом знакомое лицо с темно-рыжими волосами. От первого видения эта фигура отличается тем, что на ней другая больничная одежда и другого цвета кроссовки. Переоделась что ли?.. Что?! Софи, что значит переоделась?! Это существо вообще не должно сейчас стоять передо мной! И существовать в реальности оно не должно!

"Софи! Как на этот раз ты объяснишь мне мираж-дубль-два?! Скажешь, что это не я, что это не галлюцинация?! Снова велишь уходить, не разобравшись?"

"Именно! Уходи, сейчас же! Тебе не стоит впускать ЭТО в свою хрупкую голову, это слишком пагубно для твоей психики!"

Пока я боролась сама с собой, девушка пришла в себя, очень быстро, надо сказать. Великолепная стрессоустойчивость!

– Прошу прощения, я обозналась, – бросает она с натянутой улыбкой. Хорошая улыбка, милая, а главное – уверенная.

Передо мной профессиональная актриса, понимаю я. И это еще больше приводит меня в замешательство, пальцы правой руки нервно впиваются в жесткую кожу сумки, я хмурюсь и выпадаю из реальности.

И когда "незнакомка" как ни в чем ни бывало быстрым шагом огибает меня, пускается вверх по лестнице, я ничего не делаю. Тупо смотрю на одну точку в бетонной стене и от резкой слабости рукой наваливаюсь на резные перила позади себя. Опомнившись, бросаю взгляд через плечо, но девушки уже нет. И шагов не слышно. Будто на лестничной площадке лишь я одна. Будто и не было никого.

На улицу я выхожу злая и рассеянная, к Фредо в машину сажусь и вовсе злобной стервой. То, что осталось от телефона, я выбросила в урну и благополучно о нем забыла.

– Сеньорита Софи? – спрашивает мой водитель с настороженным беспокойством, замечая мое нездоровое состояние.

Ему невдомек, отчего мое настроение так стремительно переменилось. "Когда я оставлял ее, с сеньоритой было всё в порядке, если вообще можно так сказать о девушке, которая буквально пару часов назад навсегда потеряла мать. По крайней мере, она излучала стойкость духа, была несокрушима, как всегда", – это читалось в его глазах.

– Что?!

И мужчина, обреченно вздохнув, будто с пониманием, напускает на лицо угрюмое выражение и заводит мотор.

Он готов к неминуемому, мысленно приготовился к "схватке", прикусил язык во избежание стычки с госпожой.

И как же он прав! Эмоции так и плещутся во мне, словно я – море, настигнутое неожиданным штормом, с грозовым циклоном, опасным как никогда.

– Фредо, едем в морг! – велю я и раздраженно пристегиваюсь.

Дурацкий ремень!

Видя мою войну с ремнем, Фредо не выдерживает и тихо вмешивается:

– Плавнее. Не дергайте так сильно, сеньорита Софи.

– Думаешь, я не знаю?! – раздражаюсь я. – Следи за дорогой!

Водитель тяжело вздыхает и со смиренным видом говорит:

– Как скажете, сеньорита Софи.

К концу поездки я успокаиваюсь и перед тем, как выбраться из машины, тихо прошу на итальянском:

– Фредо, ты не мог бы…

Я прикусываю губу и с сомнением гляжу на водителя.

– Да? – Он в ожидании ответа смотрит на меня.

– Не мог бы пойти со мной на опознание? – спрашиваю я и тут же поясняю: – Фелипе вне зоны… Лале в Турции, а у Кати… у нее своя личная драма.

– Конечно, сеньорита Софи, – кивает серьезно. – Я пойду с вами.

Я благодарно улыбаюсь и выдыхаю с облегчением.