Энни Янг – Мой очаровательный оригинал (страница 6)
Видимо, слово "гроши" для нас имеет разные числовые значения.
– Почему бы и нет? Поработал бы хоть раз в жизни, понял бы цену деньгам, с каким трудом они зарабатываются. И к твоему сведению, на тысячу евро в месяц тоже можно жить. Необязательно разбрасываться деньгами направо и налево! Мамиными деньгами!
– Поучи ты меня еще! Лекции она мне вздумала читать. – Он шумно выдыхает и заставляет себя успокоиться. – Значит так. Говори, будешь мне содействовать в решении нашей проблемы?
– Нет! – Складываю руки на груди.
– Да что ж ты будешь делать! – Еще минуту продолжает бубнить что-то нечленораздельное себе под нос, затем резко выдает: – Ладно.
Вопросительно смотрю на него.
– Ладно, – повторяет он, – тогда сейчас возвращаемся домой. Вернее, не сейчас. Сегодня не получится. А завтра первым же рейсом назад в Испанию.
– В чем подвох?
– Есть одно условие.
– Ну разумеется, как же без этого…
– Не язви. – Ей богу, в такие моменты он действительно становится похожим на отца. Твердая стойка, строгое лицо, пронзительный взгляд. Аж мурашки по коже. – Твоя задача следующая. Ты едешь в Россию…
– Что?
– Дослушай сначала. В середине августа ты полетишь в Россию. Как раз завершишь свое последнее концертное выступление в Студии. Ты говорила, оно очень важно. Вот видишь, я забочусь о тебе, а ты говоришь, я плохой отец, – упрекает Фелипе. – Так, к чему это я? Ах да, половину оставленных на твое обучение денег я уже потратил, поэтому в Италии учиться ты не сможешь. Финансы не позволяют. – Он разводит руки в стороны, мол, ничего, доча, не поделаешь, так сложились обстоятельства.
Я в шоке. Он только что растоптал мою мечту. Просто взял, помял как бумагу и выбросил в урну.
– Как ты мог? – бессильно шепчу я. – Я с детства мечтала учиться в Италии и стать известным скульптором.
– Ничего страшного, в России тоже твоей лепке обучают, и тоже вполне реально прославиться.
– Да при чем здесь это?! Я говорю об Италии!..
– Как раз и мужа найдешь. Русского. Там он каждый первый.
Не слушаю его, продолжаю неистово протестовать, бушевать и бурлить от злости.
– … об Италии! Италия – моя мечта! И мама этого хотела! А ты… ты… я ненавижу тебя! Ненавижу!
Я резко встаю, и направляюсь к себе в номер. Федор спешит за мной.
– Куда помчалась?! Я не озвучил условие! – Он догоняет. – Там у тебя будет месяц. Повторяю, один месяц, чтобы найти себе русского мужика и женить на себе, ясно? Как раз на твое совершеннолетие ты будешь окольцована, а спустя две недели еще и богата. Ну и я заодно, безмерно счастлив и богат. – Задорно смахивает со лба свою золотистую шевелюру и свистит. Как же быстро меняется настроение у этого человека. На данный момент наслаждается "гениальностью" своей идеи. Ненавижу! Будь ты проклят, Фелипе!
– А, еще… если ты не выполнишь мое условие, 18 сентября тебя будет ждать жених, выбранный мною. Так что… в твоих же интересах постараться найти… м-м-м… как ты там говорила? Любовь, кажется? – На его лице появляется неприятная, насмешливая ухмылка. – Ну давай, ищи свою любовь.
Ну, допустим, восемнадцатого числа я уже совершеннолетняя и могу сама решать, выходить мне замуж или нет. Впрочем, в любом случае выйти замуж до восемнадцати невозможно. Что он задумал? Как он заставит меня?
– Почему восемнадцатого? А как же еще один месяц? Вообще-то по закону нужно ждать месяц после подачи заявления в загс, – зло бурчу я. – А к тому времени я буду совершеннолетней и свободной. И я могу просто не прийти в загс, – говорю я, особо ни на что не надеясь, потому как знаю весь сволочизм его гнилой души, он должен был бы предусмотреть и этот нюанс.
– Думаешь, такая умная? Знаешь ли, я тоже не промах. Просчитываю ходы наперед, девочка. – Он задорно подмигивает мне. Я уже говорила, что ненавижу его? – Во-первых, взятка творит чудеса и сокращает любые сроки. И ты выйдешь замуж на следующий же день после своего дня рождения. Во-вторых, даже будучи совершеннолетней, ты не сможешь обладать теми деньгами, что оставила тебе мать на твое образование. Я не позволю. У меня миллион способов, как это сделать. Я, знаешь ли, бываю очень изобретателен.
Да он издевается надо мной! Я, оказывается, обложена со всех сторон!
– Итак, не будет свадьбы – не будет денег. Никаких. И раз уж тебе интересно – а я вижу твой заинтересованный блеск в глазах, – даже те средства, что есть сейчас на счету, исчезнут. – Отчим щелкает пальцами, заставляя меня вздрогнуть. – Как по щелчку пальцев. Я умею их тратить, ты же знаешь. Хоть сейчас. И тогда, увы, учиться ты не сможешь даже в России.
Чувствую, как мое лицо сереет от беспросветной серости бытия. Как тяжеленная глыба льда пронзает и сковывает всё изнутри. Как медленно начинают течь слезы безысходности. Мысли путаются. И главное – как я падаю на разогретый солнцем белый песок. А дальше – темнота.
***
Просыпаюсь с головной болью. В своем номере. На своей огромной двуспальной кровати. Что-то холодное обволакивает шею, на лбу прохладное полотенце. В кресле, рядом со мной сидит мамин муж, а за столом – некто в белом халате, пишет что-то.
Я пугаюсь, весь разум перестраивается в боевую готовность, но то была моя первая реакция на присутствие двух особей мужского пола в замкнутом пространстве. Как только трезво оцениваю ситуацию, что и зачем, распознаю во втором мужчине доктора, замечаю открытую балконную дверь, я тут же расслабляюсь и тихонько выдыхаю.
Мои попытки встать привлекают внимания обоих мужчин.
– Как ты, доченька? – Наклоняется ближе Фелипе. Видимо, наш доктор знает испанский язык, раз этот мерзавец обращается таким образом к своей "любимой" дочурке.
– Вы проснулись, – то ли спрашивает, то ли констатирует доктор, бросая взгляд в мою сторону и собирая со стола бумаги. А я наконец замечаю, что меня нагло обрызгивают холодной водой.
– Что ты делаешь? – ворчу я на самозванца-отца.
– Лечу тебя, дорогая. Доктор сказал, охладить и снизить твою температуру. У тебя был солнечный удар. Как хорошо, что всё обошлось.
Ну разумеется! Что бы он делал без меня? Без меня он потеряет свою долю наследства. А всё имущество отойдет государству, так что ему без меня никак нельзя.
– Ясно.
– Выпей воды, милая. – Он протягивает стакан воды.
Теперь я еще и милая. Куда катится разум этого человека?
– Зачем?
– Выпейте, – отвечает за него доктор. – Немного прохладной воды пойдет вам на пользу, а я, пожалуй, уже пойду. Если что, мой кабинет находится на первом этаже. Найдете меня там, если состояние девушки ухудшится. – Последнюю фразу он говорит моему опекуну, а затем удаляется. Занятный доктор: исключительно по делу и ни грамма эмоций на лице. Робот, выполняющий свою работу.
Присев аккуратно в постели, опускаю пустой стакан на стол.
– Ну и напугала же ты меня. Зачем на солнце долго гуляешь? И где твоя шляпа?
– Это что, забота? – деланно изумляюсь я.
– Я же не изверг какой, могу немного и заботу проявить. Так, ты мне зубы не заговаривай, где твой головной убор, спрашиваю? А?
– Если бы ты знал меня получше, то понял бы, что я не ношу шляпы. Совсем. Так что хреновый ты отец, Фелипе. Только и умеешь, что шантажировать.
– Да, я как раз хотел поговорить об этом. В общем, чтобы между нами не было разногласий, предлагаю соглашение. Ты выполняешь свои условия, а я свои. Можешь попросить всё, что захочешь.
– Всё, что захочу? – Изумленно приподнимаю брови.
Что это с ним? Испугался, что мое здоровье не выдержит его давление? Раздумал шантажировать?
– В пределах разумного, конечно, – добавляет он.
Ну что ж, время выдвигать свои требования. Пока он сам дает такую возможность.
– Окей, тогда после свадьбы ты исчезаешь из моей жизни навсегда.
– Без проблем.
– Я еще не договорила. Помолчи, ладно? Ты исчезаешь из моей жизни – раз. Ты оплачиваешь мою учебу за первый семестр в ближайшие дни – это два. Ты не лезешь в выбор моего жениха – это три. И еще… ты дашь мне больше времени. Скажем, полгода.
Так-то. Когда необходимо, я могу быть решительной и собранной. Привычно холодной.
– А ты, девочка, знаешь толк в переговорах, – хмыкает Федор. – Однако я тебя разочарую. Ты в моих руках – это раз, – передразнивает он меня. – Я, так уж и быть, выполню все твои условия, кроме последнего, – это два.
А свобода оказалась призрачной. Но попытаться стоило.
– Тогда три месяца? – предпринимаю последнюю попытку.
– Один месяц, – безапелляционно заявляет он.
Чертов гад! Чтоб в аду тебе гореть!
Месяц! Он мне дал всего лишь один несчастный, жалкий месяц! Люди годами встречаются и только спустя много лет женятся. И как мне прикажете женить на себе совершенно незнакомого мужчину? Сначала познакомиться нужно, узнать друг друга, полюбить и прочее. Как уложиться в месяц, мать твою?!