Энни Янг – Мой очаровательный оригинал (страница 17)
И я устремляюсь вперед, только бы скорее избавиться от гнетущего ощущения западни.
– И простите ради бога за утренний инцидент, – доносится запоздалое в спину. – Я готов заплатить за химчистку!
– Так и быть, ради Бога – прощаю! – бросаю я, не сбавляя хода и раздражаясь тому, что каждый встречный пытается всучить мне деньги.
Бесите! Я привыкла сама решать свои проблемы, ясно?!
Глава 13. Я тоже тебя люблю, мелкая
– А ты куда? – Тяжелая рука ложится мне на плечо, останавливая.
– Игорь, я реально должен перед тобой отчитываться? – насмешливо приподнимаю брови.
– Ты захотел поступить на факультет скульптуры за неделю до начала семестра, я это устроил. Ты захотел, чтобы я не лез в твою жизнь, не выпытывал, чем ты на самом деле занимаешься и как зарабатываешь свои большие деньги, если даже на Ferrari за 23 миллиона накопил. Я не лезу, Ян. Уважаю твои личные границы, только я ведь волнуюсь. Мы с твоей мамой волнуемся за тебя. Ты уже два семейных ужина пропустил, а Тася ведь ждет тебя.
Я протяжно выдыхаю: мне сегодня из этих семейных оков не выбраться. Ладно, Софи, погуляй пока, тобой я займусь завтра.
– Маме я говорил, что я занят, у меня работа. Я не могу всё бросить и мчаться на чертов ужин, Игорь.
– Однако время для учебы у тебя внезапно нашлось? – В глазах отчима упрек.
– Потому что работа связана с искусством. Хочу подтянуть знания. Ведь ни хрена в нем не шарю! Будто сам не знаешь! И без знаний, Игорь, больших денег в кошельке не бывает. Это ты тоже, я надеюсь, понимаешь.
Я не говорю всей правды: на данный период времени работа и правда связана с искусством, но также она связана с конкретным человеком, именно по второй причине я здесь.
– Ян, я же не говорю, что учиться – это плохо. Но ты обязан…
– Отец, отстань от него, – к нам подходит Илья, который более-менее представляет род моих занятий. Единственный в курсе, кем работаю. – Семейные ужины давно не актуальны в нынешнее время. Не раздувайте из всего этого трагедию.
– А я настаиваю, чтобы на сегодняшнем ужине абсолютно вся семья была в сборе, – требует отчим, строго глядя на нас обоих поверх своих смешных очков.
С тех пор, как мама вышла замуж за отца Ильи, мне нет покоя. Как бедная сестренка выживает под их крышей и держит оборону одна, отдуваясь за нас с Ильей, взрослых и давно живущих в отдельных квартирах? Да, только ради Майи я и готов потерпеть этот дурацкий светский ужин.
– О каком инциденте шла речь, отец? – вдруг задает друг вопрос, который и меня заинтересовал не меньше. – Когда это вы успели с Софи познакомиться?
– С Софи? А-а, так девушку зовут Софи, – понимает Игорь. – Столкнулся с ней сегодня утром в дверях кафе, случайно облил шоколадом ее милое платье… Точно, – он щелкает себя по лбу, будто в голову озарение стукнуло, – я должен был хоть купить ей второй стакан шоколада, взамен первого, дырявая голова, не догадался. Эх, – разочарованно качает головой.
Этот Игорь такой странный: в повседневной жизни решительный, требовательный, порой занудный, но как только дело касается красивой девушки, его решительность куда-то испаряется, он теряется, мямлит что-то, запинается, улыбается во все тридцать два зуба, готов во всем угодить. Моя красавица мать из него веревки вьет.
Отец был полной противоположностью Игоря, хоть те и были лучшими друзьями. Вот из него так ловко вить веревки мать не могла. Характер у отца был твердый, манипуляции с версту чуял.
– Ладно, вечер у меня свободен. Пойдем, брат, на ужин! – Я притягиваю Илью, перекидываю руку ему через шею и делаю шутливый захват.
– Э-э, полегче, Ян. Рубашку помнешь. У меня студенты, я должен выглядеть презентабельно, – ворчит этот гаденыш, но не может скрыть смеха.
– Ребятня, – качает головой отчим со снисхождением. – Жду в шесть дома за моим столом. И не опаздывать, это ясно?
– Ясно, – отвечаем мы с Ильей в унисон.
Я заглядываю в комнату сестры.
– Ян! Наконец-то! Ты здесь!
Майя виснет на шее, и мне приходится прогнуться в спине, наклониться, чтобы обнять. Слишком высокий я для сестры. Хоть та и вытянулась немного за лето, для пятнадцатилетней девчонки метр шестьдесят – всё же маловат рост. В маму пошла, та тоже невысокого роста.
– Я не мог оставить тебя одну на съедение волкам. – Я кладу руку ей на голову и взъерошиваю светлые волосы.
– Ай, не порть мне прическу! – Сестренка с наигранной обидой приглаживает вставшие дыбом волосы, а после делает жалобные глазки. – Принес?
Я с укором цокаю языком и усмехаюсь.
– Так не я, оказывается, тебе нужен. Я твой курьер, всего-то.
– Не драматизируй, – Майя закатывает глаза и в нетерпении тормошит мою руку. – Скажи, что принес. Принес же?
И я отвожу руку себе за спину и вынимаю на свет сжатое ремнем брюк свеженькое бумажное издание. Только из типографии, отец Поль в издательстве работает, она по моей просьбе и попросила отца об одолжении.
– Держи.
– А-а-а! – Невнятный, гортанный, чуть приглушенный радостный рык заставляет меня прикрыть глаза и вздохнуть. Вздохнуть от умиления и улыбнуться.
Я еще раз убедился, что эта девочка не способна сдерживать эмоциональные порывы. Ее никогда не возьмут туда, где работаю я. Она все тестовые проверки завалит. И я этому рад. Я слишком ее берегу, не хочу, чтобы она пошла по стопам покойного отца, нашего старшего брата и меня. Это слишком опасно, двоих из семьи мы уже потеряли. Да и не говорил никто Майе, чем занимались по жизни все мужчины из нашего рода. И я говорить не собираюсь.
– Ну что, довольна? – интересуюсь я, глядя на то, как сестренка бережно раскрывает заветную книгу и рвет защитную пленку, которой по обыкновению покрывают все издания с маркировкой "18+". Любительница фантастических любовных романов, черт бы ее подрал. Маленькая еще, а ей страстных демонов и вампиров подавай.
– Еще бы! Я обожаю твою Полину! Ты только посмотри, какая новенькая! Какая красивая! А пахнет… – Она подносит книгу к лицу и вдыхает с наслаждением, ее плющит от удовольствия. – Пахнет типографской краской, бумагой и клеем… Только маме не говори, окей? – доверительно просит она, подняв глаза.
– Не скажу. Но только попробуй до восемнадцати лет встречаться с мальчиками, я тебе уши оторву, поняла? – Я строго смотрю ей в глаза, и я нисколько не шучу.
– Поняла. – И взгляд такой умный, что я всерьез подумываю: а недооценил ли я ее интеллект? Пусть сестре и пятнадцать, мозги у нее всё же должны быть. – Я что, дура, по-твоему? В книжках всегда самые заботливые, самые классные парни – это взрослые, состоявшиеся мужчины. Они умные, опытные, сильные. Зачем мне недоразвитые маменькины сынки? Я лучше подожду еще годиков пять, чтобы найти себе более взрослого мужчину, за которым я буду как за каменной стеной.
Я испускаю смешок, некая логика в ее речи присутствует. Только забавно слышать такое от мелкой.
– Рад, что эти твои романы чему-то тебя учат.
– Разумеется, я набираюсь опыта. Чужого. И учусь на чужих ошибках. Это лучше, чем учиться на своих. Я не такая наивная, как ты про меня считаешь.
– Я никогда не думал, что ты наивная, Майя. Просто любовь срывает крышу даже самым умным и не наивным. Включается сердце, причем на полную катушку, а разум где-то над обрывом стонет и на дохлой веревочке болтается, на последнем издыхании.
– Знаю, – вздыхает она, будто с полным пониманием, будто у нее за спиной вагон личного опыта. – Это тоже в книгах есть.
И на этом наше уединение прерывается. Негромкий стук в дверь, якобы предупреждающий, и в комнату сразу же в роскошном синем платье входит мама, чьи глаза лучатся радостью, хитростью и нетерпением. Сестренка уже успела спрятать книжку себе под пятую точку и теперь невинно хлопает глазками.
– Да, мама?
– Дети, пойдемте ужинать.
– Илья уже пришел? – интересуюсь я, вставая с мягкого диванчика и скрывая в уголках губ усмешку: хитростью Майя пошла тоже в мать. Обе с виду невинные ангелочки, а внутри… лучше не заглядывать так глубоко.
– Пришел, за столом уже. Только вас ждем. А вы тут закрылись втихаря. Секреты от мамы?
Ее лукавый взгляд окидывает нас по очереди.
– Ма-а-ам, ну какие еще секреты? – Майя изображает упрек на лице и легкое возмущение, мол, как ты могла о таком подумать? Как мы вообще можем от тебя что-то скрывать?
Но, кажется, более опытной женщине совсем не трудно распознать лукавство молодого поколения.
– Будем считать, что я поверила, доча. А сейчас давайте скорее в столовую. Еда стынет.
Мама разворачивается, я следом за ней, Майя, быстро закинув книжку под подушку, спешит за нами.
Она догоняет меня в коридоре.
– Учти, – наклонившись к сестренке, шепчу ей на ухо, – всё это я терплю только ради тебя.
– Я знаю, – шепот в ответ. – И очень признательна тебе и Илье за то, что вы делите со мной это бремя. Я одна мамин напор и хитрые уловки отражать устану. Она к каждому слову цепляется, клешнями их ловит и выворачивает наружу потом твои самые потаенные тайны. И всё это за какой-то полуторачасовой ужин. Как она это делает?
– Не знаю, – тихо смеюсь я. – Но я ведь могу рассчитывать на то, что ты мне расскажешь "как", когда узнаешь?
– Когда я узнаю? – не понимает она, скосив на меня глаза.
– Ну да. Когда станешь такой же. Ты же ее маленькая копия.
Услышав издевку, Майя ощутимо бьет меня своим кулачком по физически тренированному плечу.