Энни Кэтрин – Больше не подруги (страница 35)

Я говорю, что тружусь над рецептами. Не буду нахваливать себя и пересказывать случившееся в Нью-Йорке, где я получила награду за свой шоколад. Она наверняка видела пост у Мел на страничке. Не хочу делиться своими успехами, когда жизнь Эленор трещит по швам.

– А у тебя много дел последнее время, да? Знаешь… Мамочки, особенно Беатрис, говорят, что тебя волнует только шоколад, а на все остальное тебе плевать. Когда ты раздавала конфеты бесплатно на днях рождения ребят, она отпустила пару язвительных комментариев. Я тогда очень удивилась.

Я сжимаю кулаки.

– Я хотела рассказать, но потом узнала, что Джефф мне изменяет, и…

Ее голос срывается. Она, наверное, хотела упомянуть директора, но ей самой уже надоело.

Она продолжает:

– Знаешь, что я думаю? Они просто завидуют. Завидуют, что ты нашла любимое дело и теперь в шаге от успеха. Ты сама посмотри. – Она машет в сторону моих конфет.

– Ты правда так думаешь? – Я пялюсь на Эленор так, словно она школьная доска со сложной математической задачкой.

Мел говорила то же самое, да и мне приходила эта мысль. А чему тут завидовать? То, чем я занимаюсь в свободное время, не должно их волновать, да и мое отношение к ним это не меняет. Так почему они меняют свое отношение ко мне и нашей дружбе?

– Определенно. Некоторые просто не умеют радоваться чужому успеху.

На телефон Эленор приходит уведомление. Она достает его из сумочки и вскидывает брови:

– Ну это уже ни в какие ворота. Ты знала?

Она демонстрирует мне экран телефона. Страница Беатрис на «Фейсбуке»[31] облеплена фотографиями Сесилии и других девочек с подписью: «С днем рождения нашу милую Сесилию!».

Я провожу рукой по волосам.

– Знала. Майю не пригласили.

– Пенелопу тоже. Ну и наглость!

Девочки, наверное, услышали свои имена и поэтому вбежали на кухню с улыбками до ушей.

– Мамочка, а можно мороженое?

– Конечно! С посыпкой?

Они хором кричат: «Да!»

Эленор губами произносит «спасибо». Глаза у нее на мокром месте.

Через пару минут девочки лакомятся мороженым с горкой посыпки, а Эленор фотографирует их и выкладывает к себе в «Фейсбук» с подписью «#лучшиеподружкинавсегда».

Удовлетворение на лице Эленор сменяется неудовольствием. Она хмурится и читает текст на экране телефона. Что там опять Беатрис выложила?

– Фэллон, ты привозила конфеты Лизе Греггс?

– Да. Это Вивиан меня порекомендовала.

День рождения Мики прошел замечательно, вот только заказанные конфеты были оставлены на солнце. Не помню имя исполнительницы, но знаю, что она начала свой маленький шоколадный бизнес. Похоже на сюрприз от моей собаки. А вы что думаете?

На фотографии мои конфеты выглядят как понос. Мерзость. Я же не оставляла их на заднем дворике, да? Я восстанавливаю произошедшее в голове.

– Неправда, я положила их на кухне. – По шее и к лицу поднимается жар. Только не паническая атака. Не сейчас. – Ужас! Хорошо, что она не помнит мое имя, но много ли женщин сейчас начинают свой шоколадный бизнес?

– Прочитай первый комментарий.

Это была Фэллон Монро.

– Ну конечно, Лайла подоспела на помощь.

Кто-нибудь когда-нибудь съест мои конфеты без путаницы и беспорядка? Происходящее выходит из-под контроля, и все указывает на то, чтобы я отказалась от своей мечты.

– Фэллон, мне очень жаль. Ужасно, что тебя обвиняют в том, чего ты не делала.

Уж Эленор с этим знакома не понаслышке. Я закусила губу и вернула ей телефон.

Эленор отодвигается на стуле:

– С удовольствием бы осталась, но мне надо встретиться с адвокатом. Ты справишься?

Вряд ли она хочет оставлять Пенелопу с обезумевшей от печали женщиной, поэтому я натягиваю улыбку:

– Да, все нормально.

– Если что понадобится, говори. Еще раз спасибо, что пригласила Пенелопу.

Эленор целует Пенелопу на прощание, говорит ей не забывать о хороших манерах и кладет в салфеточку три финика в беконе и две конфеты – перекус на дорогу.

Я провожу ее к двери, и она обнимает меня.

– Надо будет повторить, но в следующий раз уже у меня.

Она делает два шага и замирает. Я прослеживаю за ее взглядом. По ветровому стеклу ее машины стекают разбитые яйца.

Глава 32

Я жду Кэрри и Стейси у бара на наш еженедельный девичник. Между делом набираю Лизу Греггс. Настало время исправлять происходящее.

Она отвечает после первого же гудка, не оставив мне времени струсить и бросить трубку. Она раздраженная и запыхавшаяся. А она когда-нибудь бывает спокойна?

– Лиза, это Фэллон Монро. Есть минутка?

– Фэллон с конфетами? – спрашивает она и выдыхает в трубку. На заднем плане хлопает дверь.

– Да, хотела спросить, как вам конфеты.

Я знаю, что они растаяли в непонятное нечто, но не показываю виду.

– Ты оставила их на солнце, и их никто не попробовал.

– Мне жаль, что так получилось, но я положила конфеты на кухонную стойку рядом с пирожными.

– Слушай, у меня нет на это времени, я опаздываю.

Щелчок и тишина. Я смотрю на экран. Она сбросила звонок. Я иду в бар и заказываю напиток покрепче.

– Все хорошо? Выглядишь так, будто кто-то помочился в твой напиток.

Я отрываю взгляд от стакана и смотрю на Кэрри. Ее глаза излучают искренность. Я не рассказываю о проблеме с конфетами и вместо этого думаю об Эленор. Я собиралась поговорить с Кэрри и попробовать убедить ее снять обвинения.

– Да так, задумалась. Хотела спросить у тебя кое-что по поводу Эленор.

– Женщины, с которой судятся мои клиентки? – Кэрри садится на барный стул рядом.

– Она самая. Кто-то разбил яйца об ее машину прямо у моего дома, – говорю я. Кэрри заказывает водку «Тито’с» и содовую с лаймом.

– У тебя стоит камера, которая смотрит на улицу? – спрашивает она.

Я качаю головой. Хотелось бы, но в нашем районе такое ни к чему. Максимум койотов выслеживать.

– Обидно, – говорит Кэрри, хотя сочувствия у нее не найти.

– Она думает, это одна из твоих клиенток.

Она пожимает плечами.

– Доказательств нет.