Энни Кэтрин – Больше не подруги (страница 11)

– Беатрис сказала, что пригласила тебя, но ты сказала, что играешься с шоколадом.

Играюсь с шоколадом? Играться можно с пластилином, а не с шоколадом. Это что, шутка?

– Я взяла выходной, чтобы посмотреть игру и увидеться с вами. Я приехала на матч и только тогда поняла, что вас нет. – Еще одно очко: я показала, что они мне важны (итого семь).

– Наверное, произошло недопонимание, – говорит Вивиан и принимается чистить свой повседневный черный комбинезон липким роликом для одежды.

Даже не знаю, как можно принять отсутствие приглашения за недопонимание. Сесилия забивает гол, публика вопит.

– Ну, может, ты присоединишься к нам, когда мы будем рисовать и пить, – говорит Вивиан.

Рисовать и пить? Не знаю, что это подразумевает, но надеюсь, что они подавятся, пока пьют свою краску. Еще одна встреча, на которую меня не пригласили. Ситуация все ухудшается и ухудшается.

– Знаешь, Беатрис последнее время сама не своя. Наверное, она просто забыла, – говорит Вивиан.

Трибуны снова взрываются криками и воплями. Майя прыгает от радости, к счету прибавилось еще одно очко. Я аплодирую и одобрительно кричу.

– Кстати о Беатрис. Где она? – спрашиваю я. Мои слова теряются в шуме и суматохе: поддерживать беседу во время матча крайне сложно.

И как раз в это мгновение подходит Беатрис, садится рядом с Вивиан и машет в мою сторону. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, не сидит ли кто-то позади меня, но, кажется, это предназначалось мне. Когда я поворачиваюсь обратно, она уже смотрит матч. Может, она отмахивалась от мухи. Дерьмо и правда привлекает мух, думаю я, но это уже мелочно с моей стороны.

Должна признать, Вивиан пышет энергией и здоровьем. Ее каштановые волосы блестят, пухлые губы накрашены, на щеках румяна. Единственное, что портит картину, – это комочек туши в уголке ее глаза. Для матча как-то слишком уж нарядно. Она будто только вышла из салона и собирается в роскошный ночной клуб. У нее там под дождевиком платье с пайетками? Наверное, я пялюсь чуть дольше нужного, потому что Лайла пихает меня локтем.

– Мяч у твоей дочери, – говорит она.

Я ору и выкрикиваю ее имя, смотрю, как Майя пинает мяч, покрытый грязью, и мои мысли возвращаются к Беатрис. Моя первая догадка – она больна чем-то ужасным, о чем никто не хочет говорить, но теперь я так не думаю. Я никогда не видела ее такой сияющей.

Майя пинает мяч Грейс, отправляя следом брызги грязной дождевой воды. Их белая форма насквозь промокла и испачкалась. Сзади меня кричит Эндрю. Мужья сидят на скамьях за два ряда до своих жен, чтобы женщины могли поболтать между собой, а за нами сидят братья и сестры играющих. Я смотрю на мужей, чтобы понять, кто пришел. А где Крэйг? Беатрис поворачивается и говорит что-то мужу Эленор, Джеффу, и они оба смеются. Я смотрю на ряд выше. Крэйг сидит с Эленор. Мои глаза расширяются. Я что, попала в реалити-шоу, где жены меняются мужьями? Я ищу камеры. Да, это нелепо, но что-то здесь не так.

Почему Беатрис сидит не с Крэйгом? Он же ее лобстер. Ну, это она мне так однажды сказала. Лобстеры выбирают себе пару на всю жизнь. Раньше мы подолгу обсуждали за кофе, как сильно они любят друг друга. Он просто так приносил ей цветы, украшения, которые она носила, стоили целое состояние. Все это происходило именно тогда, когда у нас с Максом начался сложный период. Помню, как завидовала ее отношениям. Я не понимаю, почему они сидят поодаль.

Мяч снова у Майи. Я нажимаю кнопку записи на телефоне. Макс захочет это увидеть, особенно если она забьет гол. Майя постоянно поскальзывается, но мяч остается у нее.

– Давай, Майя, давай, – шепчу я.

Она отлично маневрирует и предвидит действия противников. Я с восхищением наблюдаю за ее обманными движениями. Она ведет мяч к воротам. Она быстра. Ее противники выдохлись. Она со всей силы пинает мяч, и он отправляется прямиком в сетку. Толпа ревет. Я кричу и прыгаю.

Когда я сажусь, кто-то касается моей руки. Это Макс.

– Прием отменился, – говорит он и садится слева от меня.

Я испытываю огромное облегчение от того, что он пришел. Моему рассудку это необходимо. Я хлопаю его по ноге и кладу голову ему на плечо.

– Ты пропустил лучший момент игры, но не переживай, я записала его на видео.

– Спасибо, – говорит он и целует меня в лоб. – Похоже, они выигрывают. Я и не сомневался.

Тренер Майи объявляет тайм-аут, и я показываю видео Максу. На записи кто-то говорит; по-моему, это голос Беатрис, но я не могу разобрать слова, пока телефон у Макса. Он досматривает видео и возвращает мне мобильник.

– Это один из лучших забитых ею голов, – с гордостью говорит он. – Молодец, что записала его на видео. Майя будет рада это увидеть.

Я извиняюсь и отхожу в уборную. Я закрываюсь в кабинке, снова включаю видео и подношу телефон к уху. Выкручиваю звук на полную громкость и улавливаю отрывки разговора.

«Плохая подруга… думает, она лучше… удивлена, что она тут… дочь – задира… муж – сноб… играется со своим шоколадом… дружит с Мел, если вам это о чем-то говорит».

Что? Одно дело – оскорблять меня, и совсем другое – втягивать в это моих родных. Я понимаю, что Беатрис зовет Майю задирой из-за того спора у качелей. Смирись уже! Дети иногда ругаются. Муж – сноб? Он успешен и привлекателен, и поэтому люди так о нем думают, но я и не догадывалась, что когда-нибудь услышу такое от своих друзей. Я сдерживаю слезы.

Я возвращаюсь и по табло понимаю, что команды идут вровень. Забивает то одна, то другая, стоит дикий шум. Джеффа выгнали с трибун, потому что он обозвал судью крысенышем. Я бы не стала его так называть, но судья и правда бывает несправедлив.

Осталось тридцать секунд. Счет – 7:7. Болельщики встали и стоят. Мяч у Майи. Она притворяется, что пинает его правой ногой, после чего тут же пинает его в другую сторону левой, застав вратаря врасплох. Гол! Я ору что есть силы, Макс свистит.

Меня охватывает чувство триумфа, я отбиваю пятерню людям, которых даже не знаю. Родители хлынули на поле, чтобы поздравить и забрать своих дочерей.

– Смотрю, вы помирились. – Рядом со мной идет Эленор.

Внешний вид бывает обманчив. То, что я сидела с «Мамочками в спа», не улучшило ситуацию. Скорее, ухудшило, потому что я услышала сказанное Беатрис.

– Не совсем, – резко отвечаю я натянутым голосом. Было бы все так просто…

Глава 9

Я сижу на диване и снова проигрываю видео с футбола, подняв телефон к уху. Да, Беатрис сказала очень плохие вещи обо мне, но я ее знаю. Она это не всерьез. У нее что-то случилось, и я обязательно узнаю, что именно.

В голову приходит мысль: она забеременела, а Крэйг не хочет еще одного ребенка. От этой идеи меня коробит. Мне знакома история про нежеланного ребенка. А вдруг это правда? Может, он угрожал разрывом, сказал, что переедет на Бора-Бора или еще куда-нибудь, чтобы там предлагать услуги хиропрактики путешественникам после долгих перелетов? Боже, тогда нет ничего удивительного в том, что Беатрис расстроена. Но я верю в то, что они разберутся до родов. В любом случае их проблемы меня не касаются. Как Вивиан и сказала, она просто обо мне забыла. Может, тогда это я ужасная подруга, раз Беатрис может забыть обо мне и ей некомфортно ко мне обращаться?

Я размышляю, стоит ли снова пробовать что-нибудь организовать, и решаю, что вечеринка все исправит. Чаепития недостаточно. Слишком небольшое мероприятие, все равно что кофе выпить. Я закачу грандиозную вечеринку, которая докажет, что я не просто хорошая, а отличная подруга.

Я пишу Мел – она умеет «сделать погорячее». Она точно знает, какую именно вечеринку мне лучше устроить. Я печатаю сообщение и понимаю, что Беатрис и к ней относилась не очень.

Я: Можешь пораскинуть мозгами? Какую вечеринку лучше устроить?

Мел: Если ты приглашаешь соседок, то ты уже в минусе.

Мел считает, что все женщины в Спрингшире – твари. Мать-одиночка в Спрингшире – все равно что ведьма в воскресной школе. Мел сразу поняла, как тут обстоят дела, и заказала себе футболку с алой буквой А. Она говорила, что никогда не изменяла бывшему мужу, но дразнить соседей ей нравилось.

Мел постоянно не приглашали на соседские вечеринки, потому что у нее не было мужа. Не я их устраивала, поэтому мне казалось, что я не могу ее пригласить. Каким-то образом она все равно узнавала о вечеринках – наверное, из соцсетей – и приходила в топике с глубоким вырезом. И ей было плевать. Остальные ни за что не выставили бы грудь напоказ. Им приходилось давать подзатыльники мужьям, которые пялились на ее второй размер, который с помощью бюстгальтера с пушапом выглядел как четвертый. О своем муже я не переживала. Он постоянно видит грудь на работе, одним бюстом больше, одним меньше… Не успеваю я ответить, как приходит следующее сообщение:

Мел: Устрой вечеринку с дилдо.

Я давлюсь кофе.

Я: Тогда они точно все взбесятся!

Мел: Ахах. Ладно, я поняла, тебе надо на какую-то долю оставаться нормальной. Как насчет мексиканской вечеринки?

Я задумываюсь над этой идеей и вдруг вспоминаю прошлое лето. Мы с Беатрис потягивали маргариту у бассейна. Я сказала: «Надо устроить мексиканскую вечеринку», и она ответила: «О, точно». Меня охватывает прилив энергии. Отлично придумано!

Мел: А пиньяты забей искусственными вагинами и держи камеру наготове, чтобы заснять их обалдевшие лица!