Энни Дайвер – Ты не для меня (страница 11)

Осматриваюсь на автомате. Вижу Арса, пару знакомых ребят. Здороваться не подхожу, просто киваем друг другу издалека, я рад, что он в порядке, но банальная вежливость – это все, что мы позволяем себе по отношению друг другу. Все заняты: кто-то с девушками, кто-то с друзьями. Я сегодня тоже… то ли с девушкой, то ли с другом. Хотя друзья из нас с Сашей так себе. Скорее, кошка с собакой, только и делаем, что цапаемся, каким-то чудом обходясь без травм.

Сашка стоит там же, где я ее оставил. Смотрит исключительно на трек. По истошному реву тачек определяю, что ребята пошли на последний круг. Табло показывает то же. Сава пока идет вторым, но я знаю, что он, как всегда, вырвется вперед на смертельном повороте. Он единственный входит в него, не сбавляя скорости, а потом вылетает первым из контролируемого заноса. Я ему поражаюсь. Быть настолько безбашенным еще надо постараться. У них это, видимо, семейное. Лихачевы, что еще с них взять.

Взгляд цепляется за незнакомую фигуру в костюме. Какой-то пижонистый мужик, на вид не больше тридцати, стоит и смотрит на Саню неотрывно. Она не замечает, потому что стоит к нему спиной, а у меня за грудиной моментально вспыхивает. Во-первых, какого черта? И во-вторых, кто это вообще? Раньше я его тут не видел. На спонсора не похож – у него ноль интереса к происходящему. На нового охранника тоже. Да и не заходят ребята сюда, они на лестнице дежурят, чтобы никто лишний не прошел.

Не нравится мне этот тип. Какой-то он… склизкий, что ли. Волосы прилизаны гелем, аж блестят. Костюм идеально сидит, ни одной складки, будто мужика как одели, так и отправили пешком до стадиона, чтобы ничего не помялось. Да и выбивается он из толпы, стоит в одиночестве, ни с кем не разговаривает, будто сюда за Саней специально приехал.

Иду к девчонке. Она целиком и полностью погружена в гонки. Это, наверное, хорошо. Если мужик и правда по ее душу, она начнет переживать, а нервные девчонки – это атас. Я понятия не имею, как она среагирует, поэтому надо как-то ее предварительно обезвредить, что ли. Подхожу со спины, закрывая собой от любопытного мужика. Внутри прорастает ревность. Меня бесит, что кто-то смеет смотреть на Сашку с явным намерением уединиться с ней. В том, что у этого хлыща на нее какие-то виды, я не сомневаюсь. Только вот она для него мелкая совсем. Она для меня-то девчонка, а мужик явно старше.

Упираю руки с бутылками газировки по обе стороны от Сани. Она вздрагивает, когда я оказываюсь слишком близко. Прижимается спиной к моей груди, и меня сносит лавиной из острых и ярких ощущений. Сашка выпрямляется и поворачивает голову в мою сторону. Взгляд мечет молнии, а я пьянею от ее грозного вида. Такая она горячая, как разъяренная валькирия, готовая сравнять с землей любого. Сейчас опять какую-нибудь гадость скажет или, того хуже, ударит. Эмоции у меня зашкаливают. Стоило ей оказаться под пристальным вниманием другого, как у меня слетела крышечка.

– Не буянь, – предупреждаю. – Я для дела.

– Только не говори, что это дело – меня облапать, – шипит, но делает это так соблазнительно, что в моих штанах вдруг становится тесно.

Плохой знак. Очень плохой. Закрываю глаза и втягиваю воздух через нос. Черт. Не помогает. Становится еще хуже, потому что я буквально дышу ею. И уже представляю, как наматываю на кулак этот длинный хвост, а свободной рукой сминаю ее задницу. Дурацкий тестостерон и нестихающая агрессия. После боя всегда тяжело успокоиться и вернуться к стабильному состоянию, поэтому обычно до конца вечера я предпочитаю лежать в кровати и не делать ничего или крутить гайки в гараже. Избегаю провокаций всеми возможными способами. Саша же вся сплошная провокация.

– Нет. Угомонись, – легонько пихаю ее плечом. – У тебя здесь есть еще знакомые, кроме нас с Савой?

– Почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос.

Ну конечно, Саша не может быть нормальной даже пять секунд. Но сейчас мне это нравится. Граната без чеки, которая может взорваться в любой момент. Я сам такой же.

– В паре метров стоит какой-то мужик и пялится на тебя. Пытаюсь понять: он просто хочет закадрить малолетку или проверяет, знает тебя или нет.

– Как он выглядит? – Голос дрожит. Саня напрягается и вытягивается как по струнке. Ее страх осязаем. Что-то тут нечисто.

– Повернись и посмотри. Только не пались, сделай вид, что делаешь это для меня, а не для него.

Она кивает. Проходит пять секунд, не меньше, прежде чем Саша невыносимо медленно поворачивается в моих руках. Я не упрощаю ей задачу – замираю в одной позе, так что ей приходится коснуться грудью моей груди. Мы застываем глаза в глаза. Такое уже было, но дежавю не приходит. Вместо этого появляется что-то другое – теплое, мягкое и необъяснимое. Ее испуганный взгляд делает со мной что-то невообразимое – я готов придушить этого хлыща только за то, что он пугает Сашу, превращая ее в олененка в свете фар.

Саня нервно улыбается, тут же опуская уголки губ. Взгляд ее скользит по моей шее, подбородку, застывает на губах на секунду дольше. Потом нос, глаза. Опять зависаем. Она облизывает свои губы, и я тяжело сглатываю, потому что тоже хочу. Дыхание смешивается, воздух между нами становится вязким и горячим.

Она стреляет взглядом в незнакомца, безошибочно определяя его местоположение. В ее глазах отражается первобытный ужас. Она вцепляется в мою футболку на груди, смотрит на меня умоляюще. Дышит неглубоко и часто – паникует.

– Уведи меня, пожалуйста, отсюда, – шепчет, глотая звуки, но я все равно разбираю.

– До конца гонки пара минут. Точно не хочешь досмотреть? – Я стараюсь держаться невозмутимо. Самого изнутри разрывает. Кто этот тип? Что ему нужно от Саши? Почему она так его боится?

Я уже просчитываю варианты, как выйти отсюда так, чтобы пижон не пошел за нами. Здесь есть пожарный выход, как раз в служебном помещении. Можно пойти туда и спуститься по другой лестнице, а дальше коридорами выйти через запасной выход и уйти со стадиона незамеченными.

– Точно, – часто-часто кивает и гладит мою грудь, то ли успокаиваясь, то ли уговаривая меня. Сдохнуть можно от кайфа, я на самых лучших эмоциональных качелях. – Гордей, прошу, давай уйдем прямо сейчас.

Мне требуется несколько секунд, чтобы оценить обстановку и перестать получать удовольствие от того, как прижимается ко мне Саша. Сейчас вообще не время думать об этом, но я интуитивно обнимаю ее, закрывая своими руками от всего мира.

– Сань, Санька, посмотри на меня, – прошу максимально мягко. Уходить сейчас, когда до финала две-три минуты, никак нельзя. Нас точно заметят. Она поднимает голову. В ее глазах стоят слезы, губы поджаты, а на лице застывает мольба, смешанная с первобытным ужасом. – Нам нужно дождаться финала, иначе он за нами пойдет. А так, пока все будут орать и скакать, тихо уйдем. Ты слышишь?

Она рассеянно кивает. Не понимает ни черта. Злюсь, мысленно ругаюсь.

– Сейчас развернись и досмотри гонку. Давай, нужно взбодриться. И выпей воды. Что будешь: колу или лайм?

– Колу, – сипло отзывается, продолжая за меня цепляться.

Я разворачиваю ее и вжимаю лопатками в свою грудь, обхватываю поперек живота. Мысли коротит от тесного контакта, но я все равно пытаюсь сосредоточиться на том, как нам уйти. Хотя бы кто-то должен сохранять рассудок максимально трезвым.

Открываю бутылку с лимонадом. Краем глаза смотрю на трек. Ребята заходят в предпоследний поворот. Осталось чуть-чуть, меньше минуты даже. Этот трек все уже знают наизусть, и Сава в том числе, – он наконец вырывается вперед. Но просто идти первым недостаточно. Нужно еще и победить.

– Давай, маленькими глотками, – наклоняюсь к ее уху и дурею от запаха. Сладко, вкусно, хочу попробовать.

Встряхнув головой, выпрямляюсь. Нельзя. Не сейчас. Вообще никогда.

– Он победит… – Она шепчет, но я все равно слышу, потому что ловлю каждое ее движение и каждый звук.

Наклоняюсь, снова попадая в ловушку, из которой уже не выбраться целым и невредимым. Меня будто зажимает в тисках.

– Еще немного, и узнаешь. Уходим сразу, как машины проедут линию финиша, – держу ее в курсе моего плана, не давая провалиться в разрушительные мысли, хотя что-то подсказывает, что Саша в них тонет.

Она продолжает жаться ко мне с такой силой, словно я способен ее спасти от всех бед. И мне очень хочется оправдать ее невысказанные надежды.

– Как скажешь. – Она слабо кивает.

Дальше время словно замедляется. По ощущениям, я целый час смотрю, как Сава первым пересекает линию финиша. Саша улыбается, но как-то вымученно, и снова поворачивается ко мне лицом. Столько в ней всего сейчас, что меня в самое сердце поражает.

Приобняв ее за плечи, веду к служебке и пожарной лестнице. Я угадал – здесь началось сумасшествие. Люди скачут, визжат, сбиваются в кучки, радуясь победе, словно это не тренировочный заезд, а настоящее состязание. Все разворачивается по классическому сценарию, и в этот момент мы покидаем всеобщее веселье. Я переплетаю наши пальцы, точно добровольно подключая себя к высоковольтной линии электропередачи. Скоро закоротит, но я надеюсь, это случится после того, как Сашка окажется в безопасности. Держусь только на этом.

Когда я толкаю дверь служебки, сердце пропускает удар. Здесь полумрак: никого особо не заботит нормальное освещение, но минимум на случай пожара соблюден. Саша молчит, даже непривычно, что она такая тихая. Девочка-ураган превратилась в штиль, чего я хотел с нашей первой встречи, только теперь мне это ни капельки не нравится.