Энни Дайвер – Ты не для меня (страница 10)

– Са-а-ань, ты там спишь, что ли? – Савелий поворачивается ко мне.

– А? – хлопаю ресницами, смотрю на брата. Мы в машине вдвоем – Гордей стоит на улице. Я цепляю его силуэт, который в свете уличных фонарей выглядит контрастно и красиво. Откладываю эту картинку в памяти, но вдохновение требует сделать хотя бы набросок, чтобы не забыть нарисовать мрачного парня, воспитанного улицей, с сигаретой в зубах. Хотя Гордей не курит, моя фантазия пускается вскачь, и я по одному только симпатичному ракурсу придумываю историю персонажа, который уже сегодня вечером появится в лайне. – Задумалась что-то… – Я улыбаюсь. – Мы уже приехали?

– Да, выходи, – не дожидаясь меня, Сава толкает свою дверцу.

Поспешно выбираюсь из машины и сталкиваюсь нос к носу с Гордеем. Он не сдвинулся ни на сантиметр с того момента, как оказался на парковке. Смотрит сквозь меня, что-то анализируя в своей голове. Взгляд тяжелый, отсутствующий, и я ежусь под ним.

– И какой у нас план? – осматриваюсь, но ничего интересного, кроме парковки перед огромным стадионом, не наблюдаю.

– Ты идешь с Гордеем, я на трек. Бес, головой отвечаешь! – раздает указания Савелий, посматривая на наручные часы. Он встряхивает рукой и быстро разворачивается. – Все, давайте, я вас проведу через служебный вход, дальше сами.

Не дожидаясь Гордея, стартую следом за братом. Бес идет шаг в шаг, кажется, в спину дышит. Между лопатками горит, по телу расходится пульсация. Ускоряюсь, надеясь сбросить с себя странное наваждение, но мой молчаливый спутник не отпускает меня дальше, чем на расстояние вытянутой руки.

И я хочу поспорить с Савелием, сказать, что не останусь с его другом наедине, потому что мы все так же не переносим друг друга на дух. И никакие совместные вылазки этого не исправят. Гордей… я даже не могу осознать причину, по которой он меня раздражает. Это подсознательное – он много командует, чересчур прямолинеен и слишком самоуверен. А еще он считает меня наивной мышью, не зная обо мне ровным счетом ничего. Но я только кусаю щеку изнутри, потому что сейчас не время и не место быть капризной девочкой. Я ведь сама согласилась поехать, выдержу пару часов в компании Гордея. В конце концов, мы можем просто молчать.

Внутри стадиона суета. Здесь снуют люди, кто-то уже в гоночных костюмах, и я невольно засматриваюсь. Будто попадаю в другой мир, на который раньше смотрела из-за угла, а теперь оказалась в эпицентре, и это ощущается глотком свежего воздуха. Я наконец-то свободна, и за моей спиной вырастают крылья. Мы спешим вперед. Савелий и Гордей с кем-то здороваются, меня не представляют, но никто и не пытается познакомиться – никому до меня нет дела, когда есть занятия поважнее, чем узнать, что это за девчонка трется рядом с гонщиками. Краем глаза замечаю, что тут почти нет девушек, – всего две, но и те в костюмах своих команд – видимо, механики, при том выглядят так, что могут дать фору некоторым парням.

Идем дальше. Выходим на трек. Трибуны почти все пустуют, толпа концентрируется на линии старта-финиша. Савелий, развернувшись, что-то быстро говорит Гордею и показывает наверх. Тот кивает.

– Все, я пошел, – улыбается брат, легонько сжимая мое плечо. – Удачи не желайте, но болейте так, чтобы хрипело горло.

– Без победы не возвращайся, – киваю на трек.

Гордей издает смешок за спиной, по моим плечам бегут мурашки. Я вздрагиваю, не сразу сообразив, насколько близко ко мне Бес. Он словно оберегает меня. Бесячий охранник, от которого мне почему-то не хочется унести ноги, но при этом я готова расцарапать его лицо и стереть эту самодовольную ухмылку, с которой Гордей бесцеремонно меня рассматривает.

– Дуйте наверх, на балкон. Там вход для вип-болельщиков. Бес, следи за ней, как за своей, – наставляет Савелий.

У меня внутри все сжимается. Я растерянно смотрю на Гордея. Понимаю, что Савелий имел в виду «как за своей сестрой», просто не договорил. Но по тому, как стремительно темнеет взгляд Беса, понимаю, что он тоже все неправильно интерпретировал. Мне становится жарко, я оттягиваю ворот бомбера и делаю несколько глубоких вдохов. «Мой» ловит каждое мое движение и стоит столбом, просто пялясь на мою шею.

Сава не ждет, пока мы уйдем, – уже спешит к своим ребятам, которые энергично ему машут. За громкой музыкой не могу разобрать, что там говорят брату. Меня колотит – басы проходят насквозь. Гордей так и пялится, больше не делая ничего.

– Пошли, – я игриво толкнула его плечом, обошла и перепрыгнула через ступеньку, оказавшись сразу на второй.

Только поднимаю ногу, как меня хватают за рукав и тянут обратно, вниз. Не могу найти опору и, покачнувшись, заваливаюсь. Развернувшись в воздухе, все равно не успеваю ничего сделать и предчувствую, что вот-вот мое лицо встретится с полом. Выбрасываю ногу вперед, пытаясь подстраховаться, но влетаю не в твердый пол, а в крепкое тело своего недовольного секьюрити.

Он вжимает меня в себя. Я цепляюсь за его плечи – ноги становятся ватными и отказывают меня держать. Пульс шпарит, оглушая. Мы смотрим глаза в глаза. У него там пожар, в моих – черт его знает, но уверена, отражается нечто подобное. Скулы Гордея выделяются на красивом лице идеально ровными линиями. Я хочу провести по ним пальцами – желание иррациональное, но кончики пальцев жжет от предвкушения. Это вообще нормально, что я хочу изучить каждую черту его лица, каждый изгиб плеч и одновременно придушить? Искать ответов не приходится, потому что верный лишь один – действовать первой, чтобы не потерять инициативу в нашем соперничестве.

– Ты совсем без мозгов? – Сжав кулак, со всей силы вгоняю его Гордею в грудь, но он и не двигается с места, только приподнимает уголок губ в полуулыбке. – А если бы я упала и что-нибудь себе сломала?

Он звереет в секунду, но не отпускает, а, наоборот, прижимает к себе еще сильнее. Вдох-выдох. Ему требуется всего один, чтобы привести себя в порядок.

– Еще раз отойдешь от меня дальше чем на шаг, и в следующий раз я дам тебе упасть.

Глава 9

Маленькая бесячая девчонка. Я смотрю на нее, впервые игнорируя несущиеся по треку машины. Обычно было наоборот – со мной кто-то пытался познакомиться, некоторые девушки даже висли на моих руках, пока я неустанно следил за трассой, подмечая каждую деталь. Гонять по кольцу – не мое, поэтому я никогда не пытался, но смотреть захватывает. Мне по духу ралли, когда летишь по пересеченной местности и концентрируешься на дороге. На треке есть лишь один плохой вариант – столкновение с другой тачкой либо с отбойником. В ралли же может произойти все что угодно: занос и срыв с трассы, вылет в канаву или вода в движке, потому что лужа оказалась слишком глубокой. В общем, разнообразие.

Но адреналин, пусть и слабо, все же плещется в крови даже от простого наблюдения за кольцевыми гонками. Сердце замирает на долю секунды, когда Сава слишком быстро входит в поворот. Я будто сейчас там, с ним, чувствую, как повело машину и как тело по инерции утягивает вбок, но его удерживает пятиточечный ремень безопасности. Машину заносит, Сашка ахает и прижимает ладони ко рту. Мы стоим у перил, перед нами вся трасса как на ладони, и от картинки захватывает дух. Запах выхлопных газов и жженой резины долетает и сюда. Саша смешно морщит нос каждый раз, когда кто-то слишком резко тормозит, так что колеса дымятся, и когда гонщики бьют по газам, выбрасывая сизое облако жженого бензина.

– Боже мой, это так круто! – Она подпрыгивает на месте. Восторг в ее глазах заражает. Я тоже улыбаюсь. Санька сейчас такая девчонка-девчонка, что хочется дернуть ее за высокий хвост, который она собрала, когда мы пришли сюда. Вот может же быть нормальной, а не кусачей заразой, которую хочется придушить. – Он ведь придет первым, да? – Не получив моментального ответа, она касается моей груди, и мое сердце – удивительно для меня – отзывается и рвется ей навстречу.

– Не будем загадывать, – отвечаю ей, отстраняясь.

Невинное, ничего не значащее прикосновение оставляет теплый след и врезается в память сильнее сегодняшней победы. Нахмурившись, отступаю на шаг в сторону, но ее сладко-кокосовый запах проникает в легкие, перебивая остальные ароматы, которыми я, кажется, давно пропитался насквозь. Растираю ладонью грудь в том месте, где девчонка до меня дотронулась. Безжалостно стираю дурацкое наваждение. Это сестра Савелия, мелкая и дерзкая, у которой я в няньках до конца вечера. Нужно отвлечься и перевести дыхание. И я не нахожу лучшего способа это сделать, чем сбежать:

– Хочешь газировку или сок? Тут стоит автомат.

– О, вау, ты можешь быть милым! – язвит Саша, и я уже жалею, что предложил. Чешу затылок, призывая все спокойствие, и продолжаю улыбаться и делать вид, что меня не задевают ее замечания. Отшлепать бы ее хорошенько, конечно, чтобы знала, когда стоит держать язык за зубами. Сава явно не объяснил младшей сестре, что с парнями себя так вести нельзя. – Я буду газировку. Желательно без сахара, но там как пойдет.

– Стой здесь и не шевелись, пока я не вернусь.

Мне нужно хотя бы пару минут свободы и свежего воздуха, потому что ее сладкий запах уже впитался в легкие и не выветрится оттуда в ближайшие двадцать четыре часа, а улыбка останется перед глазами, даже если я их закрою. Я со странным и совершенно нездоровым энтузиазмом ищу в автомате лимонад без сахара. Есть кола и содовая со вкусом лайма, покупаю обе. Понятия не имею, зачем делаю все это. Просто какое-то непреодолимое желание сделать Сашке приятно, порадовать ее и наконец убедить, что я не такой ужасный, каким она меня видит. И для чего? Что за странное желание доказать свою хорошесть? Обычно я показывал девчонкам все свои ужасные стороны, чтобы они от меня сами сбежали, здесь же… все с точностью до наоборот. Странно.