Энни Бэрроуз – Скандальный портрет (страница 8)

Эмитист скорчила гримасу:

– Мне следовало надеть башмаки на деревянном ходу?

Месье Ле Брюн выпрямился в полный рост.

– По обе стороны бульвара имеются мощеные тротуары для прогулок, расположенные в тени деревьев. Я обещаю, что, прогуливаясь там, вам не придется беспокоиться о чистоте своих платьев.

– Хм, – усомнилась Эмитист, сморщив губы. Ладно, скоро она все увидит.

Впрочем, как оказалось, гулять по бульвару действительно было сплошным удовольствием. По обеим сторонам расположились самые удивительные здания, которые она когда-либо видела. Деревья дарили гостеприимную тень. Кроме того, вдоль бульвара стояли лотки, торговавшие всем, чем угодно, от лимонада до детских игрушек. Через каждые несколько ярдов им попадались уличные циркачи: жонглеры, акробаты и даже человек-оркестр. Софи буквально прилипла к человеку, который, изображая ученого, демонстрировал поразительные гидравлические фокусы с водой. На самом деле он с помощью хитроумных приспособлений неожиданно направлял струйки воды на проходящих мимо людей, к вящему удовольствию окружавшей его публики.

Наконец, как раз когда Эмитист почувствовала, что ее ногам становится тесно в туфлях, а энергия Софи начала таять, месье Ле Брюн показал им кафе.

– «Тортони’с», – объявил он. – Вечером это самое модное место для тех, кто возвращается из оперы. Кроме того, здесь продают самое лучшее в мире мороженое. Оно наверняка понравится мадемуазель Софи.

Эмитист тут же захотелось спросить, каким образом месье Ле Брюну удалось узнать, что мороженое самое лучшее в мире, поскольку она сильно сомневалась, что ему случалось путешествовать в дальние края. Но, увидев, как засияло личико Софи при упоминании о мороженом, она прикусила язык.

Сегодняшний день принадлежал Софи, и Эмитист не хотелось делать ничего, что могло бы омрачить девочке удовольствие.

А когда месье Ле Брюн, невзирая на большое количество народа, проворно занял для них столик в самом лучшем месте, она еще раз порадовалась, что удержала язык за зубами.

– Здесь мило, – в конце концов согласилась она, когда они расположились за столиком, откуда открывался прекрасный вид на многолюдный бульвар.

Месье Ле Брюн едва не уронил меню.

Эмитист не смогла сдержать улыбку. Он так привык, что она шпыняла его за любой промах, что, услышав комплимент, совсем растерялся. Эмитист не могла удержаться, чтобы не усугубить его смущение еще больше:

– Сегодня вы сделали Софи по-настоящему счастливой. Благодарю вас, monsieur.

Щеки Ле Брюна порозовели.

Боже правый, она действительно вогнала беднягу в краску.

Эмитист дала ему возможность прийти в себя, переключившись на то, чтобы помочь Софи выбрать мороженое.

А затем, когда она снова подняла глаза, то увидела Нейтана Хэркорта, который направлялся к ним через переполненное людьми кафе.

Что он здесь делал?

Она посмотрела на его неряшливую одежду, на сумку, висевшую на плече, и сложила все вместе. Если это место пользовалось популярностью у модной публики, Нейтан наверняка приходил сюда, чтобы предложить ей свои услуги.

Да, это объясняло его присутствие в «Тортони’с». Но почему он шел к ее столику? Что ему нужно?

Тут она обратила внимание на его решительно сжатую челюсть и твердую линию подбородка.

Ладно. Посмотрим хотя бы, какова его реакция на годовое жалованье, которое она заплатила ему за десять минут работы. Похоже, сейчас она это выяснит.

Судя по воинственному блеску глаз, подмеченному ею, когда он подошел ближе, Эмитист достигла своей цели унизить Нейтана, указав ему на разницу в их социальном положении точно так же, как он сделал с ней десять лет назад.

Только он не собирался удалиться и плакать, пока не иссякнут слезы, как сделала она. Нейтан выглядел так, словно собирался взять реванш за оскорбление.

Что ж, пусть попробует. Ей было просто интересно, как далеко он сможет зайти. Вот и все. Она уже не какая-нибудь дебютантка с распахнутыми глазами, готовая верить льстивой болтовне и туманным обещаниям. Она практичная деловая женщина.

И она никогда и ни за что не позволит ни одному мужчине взять над ней верх.

Возмущение гнало Нейтана вперед через многолюдное кафе прямо к ее столику. Как она посмела послать к нему своего любовника со всеми этими деньгами?

Как он и ожидал, француз держался покровительственно. Единственное, что удивило Нейтана, – так это его ранний приход к нему. Если бы мисс Делби лежала в его постели, никакая сила не смогла бы вытащить оттуда Нейтана в такой безбожно ранний час.

Если бы он знал, что, открыв дверь, столкнется нос к носу с французом, а не с одним из своих соседей, то и близко не подошел бы к двери.

А если бы он не был таким сонным, то не взял бы из этих денег ни единого су. Однако только после того, как monsieur Le Brun отвесил ему свой издевательский поклон, и дверь за ним закрылась, Нейтан открыл кошелек и увидел, как велико оскорбление, нанесенное ему этим человеком.

К несчастью для себя, француз выдал, кто он такой. В тот момент, когда он кланялся, Нейтан вспомнил, почему его лицо кажется таким знакомым. И вот теперь Нейтан был во всеоружии, чтобы, если понадобится, максимально затруднить его пребывание в Париже.

Он явился сюда, чтобы сделать свое предупреждение.

Пусть убирается из города, иначе Нейтан прокричит про его тайну так громко, что будет слышно на самой высокой крыше.

Однако какая склонность к секретам у этой парочки. Хотя Эмитист, похоже, больше не пыталась скрывать свой. Доказательство того, что она лгала ему десять лет назад, сидело рядом с ней за столиком и с восхищенным выражением лица ковырялось в своей чашечке с мороженым. Ее маленькие ножки аккуратно стояли на верхней перекладине стула. Девочка сосредоточенно радовалась этому простому удовольствию с искренностью подлинной невинности.

Нейтан сдернул с головы шляпу и провел рукой по волосам. Эта девочка была не просто «каким-то незаконнорожденным ребенком». С тех пор как он узнал о ее существовании, она выросла и превратилась в настоящего маленького человека.

Софи заметила, что Нейтан смотрит на нее, и с нескрываемым любопытством уставилась на него в ответ.

Он не находил никаких черт мисс Делби ни в лице девочки, ни в цвете ее волос или глаз. Должно быть, она походила на своего отца.

Ее отец. Нейтан резко втянул воздух.

Конечно, у ребенка был отец. Десять лет назад гнев с такой силой захлестнул Нейтана, что он не мог думать ни о чем, кроме того, как мисс Делби обманула его. В тот вечер, когда Филдинг сообщил ему, что слышал, будто у мисс Делби есть незаконнорожденный ребенок, Нейтан почувствовал себя так, словно его ограбили, угрожая дулом пистолета. Эти слова стоили ему всей жизни. Дом в деревне, дети, которых он уже представлял себе играющими в саду, где среди опавших плодов бродят цыплята. Все исчезло в мгновение ока. Нейтан не мог думать ни о чем, кроме собственной потери.

Но ребенок не мог появиться сам по себе. Там был мужчина. Мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами.

И без всякой совести.

Проклятие. Мисс Делби было семнадцать лет, когда Нейтан начал понимать, что влюблен в нее. Значит, ей было не больше шестнадцати, когда… когда какой-то негодяй соблазнил ее и бросил. И, видимо, он нисколько не заботился о своем потомстве, раз ей пришлось торговать своим телом.

Нейтан снова взглянул на ее любовника. Его злость с поразительной быстротой переключалась с одного участника драмы на другого.

Взять хотя бы ее родителей. В том сезоне они впервые привезли Эмитист в Лондон. Они должны были обо всем знать. Она не могла скрыть от них появление ребенка. Наверняка это они велели ей притворяться невинной. В том возрасте и после того, через что ей пришлось пройти, она не посмела ослушаться их. К тому же правильно воспитанные дочери не должны перечить своим родителям.

Как, впрочем, и сыновья того же возраста. Он сам приехал в Лондон только по приказу отца. После того как ему запретили развивать свой талант художника, Нейтан стал делать вид, будто думает о том, чтобы выбрать какой-то другой, респектабельный род занятий, тогда как на самом деле он старался найти достойный способ избежать судьбы, к которой готовила его семья.

И все потому, что его отец, как и преподобный Делби, был не из тех людей, кому можно перечить.

Только прошлой ночью Нейтан вдруг задумался над тем, что стало с Эмитист за все эти годы. Раньше он запрещал себе даже вспоминать о ней. Однако… не похоже, чтобы семья встала на ее сторону. Иначе почему она сидела здесь, рядом с любовником и без кольца на пальце, выставляя напоказ свою дочь?

Неужели ее отец предпочел умыть руки, отказавшись от непутевой дочери из-за того, что она навлекла бесчестье на семью? Так же, как поступил его отец. Неужели ее усилия женить его на себе стали последней отчаянной попыткой вернуть расположение родных? Неужели он, Нейтан, был ее последней надеждой?

Наверняка она плакала, узнав о его помолвке с Лукастой.

Удивительно, насколько иначе выглядят с годами трагедии юности. Оказывается, у любой истории есть две стороны. До этого момента – вернее, до того, как он увидел девочку, с наслаждением поедавшую мороженое, – для Нейтана существовала только одна сторона – он сам.

– Вы друг месье Ле Брюна?

Нейтан моргнул, увидев, что малышка, улыбаясь, смотрит на него полными любопытства глазами.