Энн Тайлер – Французская косичка (страница 28)

– Эгоцентричен!

Элис, конечно, обиделась. Она всегда демонстрировала особую привязанность к Дэвиду: это она была той старшей сестрой, которая стала ему второй матерью, почти заменила мать. В то время как Лили, которой было восемь, когда родился брат, всегда видела в нем всего лишь досадную помеху.

– Эгоцентричен сейчас и был эгоцентричен раньше, – повторила Лили. – Замкнутый, скрытный… Он хотя бы раз хоть намекнул, с кем дружит, в кого влюблен?

– Это потому что он мальчик, – упорствовала Элис. – Парни не любят откровенничать.

– Даже маленькие? Робби вот любит поболтать.

– И Дэвид любил, когда был маленьким. Помнишь? – В голосе слышалась улыбка. – Помнишь анекдот про мышку, который он любил?

– Нет.

– Как-то раз мышка и слон повстречались в джунглях. Мышка посмотрела на слона и говорит: «Ой, какой ты большой!» (Элис пропищала это тоненьким голоском.) А слон говорит (низким басом): «Ой, какая ты маленькая!» А мышь отвечает (опять тоненьким голоском): «Ну, это я болела».

Тишина.

– Дошло? – спросила Элис.

– Да, конечно, дошло, – вздохнула Лили, – но…

– Дэвид прямо лопался от смеха всякий раз, когда рассказывал этот анекдот. А рассказывал он его постоянно, всем и каждому. Но подумай: шутка здесь в дурацком, бессмысленном объяснении, которое придумывает мышь, возвеличивая себя. Тебя не удивляет, что пятилетний мальчик это понял?

– Ему было пять? – уточнила Лили.

– Пять. Он еще ходил в детский сад.

– Так что ты хочешь сказать? Теперь он понимает, что семья не заслуживает того, чтобы с ней общаться?

– Нет-нет-нет, Лили.

– Он понимает, что разведенка на бог весть сколько лет старше него и есть та женщина, на которой он хочет жениться?

– Он ни слова не сказал о женитьбе!

– Ага, скажи теперь, что ты и вправду думаешь, что Грета всего лишь подруга.

– А кто знает? Может, и так.

И они сменили тему, начав обсуждать принесенный Мерси десерт.

Ни Лили, ни Моррис и не думали поинтересоваться мнением Робби насчет Греты, но на следующий день за ужином он спросил:

– Мама, мать Эмили собирается замуж за дядю Дэвида?

– Не знаем, милый, – ответила Лили. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что папа сказал, что она девушка дяди Дэвида, а Эмили сказала, что нет.

– Правда? – И Лили с Моррисом переглянулись. – Ну, значит, так.

– У Эмили уже есть папа в Миннесоте, вот почему.

– Вот как.

– И она ездила к нему на Рождество, сама.

– Понятно.

Робби задумчиво облизывал ложку с картофельным пюре. А потом спросил:

– Когда вы с папой женились, твоя семья одобряла намерение?

Лили рассмеялась – в основном от неожиданности. Она и не подозревала, что у Робби это застрянет в голове.

– Конечно, – ответила она. – Сначала твоя тетя Элис познакомилась с ним, а потом дедуля с бабулей, и все его сразу полюбили.

– Ну, я бы не заходил настолько далеко. – Моррис потянулся за печеньем. – Мне пришлось выдержать довольно тяжелый разговор с твоим дедулей, – сказал он Робби. – Я ужасно нервничал, так как все меня бросили.

– А о чем вы говорили?

– Ну…

– О крыше, – вмешалась Лили.

– Разве? – удивился Моррис.

– Вы разговаривали о том, стоит ли покрывать шифером крышу нашего дома.

– Это уже потом было, – возразил Моррис. И продолжал, обращаясь к Робби: – Прежде всего, я рассказал твоему деду, что очень-очень серьезно отношусь к твоей маме. Рассказал, как я впервые положил на нее глаз – она пришла тогда на работу с картонной коробкой, такой деловой коробкой, в черно-белую крапинку, водрузила эту коробку на стол, открыла и достала из нее баночку крема для рук, маленький кактус в горшочке, фотографию кота в рамочке, который, кстати, к тому времени уже умер, то есть это было фото умершего кота…

– Моррис, умоляю! – возмутилась Лили.

А Робби одновременно с ней воскликнул:

– А от чего он умер?

– Это была она, кошка, – проворчала Лили. – И умерла она от старости.

– А на фотографии она была прям мертвая?

– Нет, конечно! О господи…

– Ну и вот, когда твой дедушка выслушал все это, – продолжал Моррис, – он сказал: «Ну тогда ладно! Хорошо!» – Тут Моррис вскинул ладони, как бы признавая поражение. – «Тогда валяй», – сказал он.

– Ха! – обрадовался Робби. – Ты выиграл, пап!

– Определенно. – И Моррис с Лили улыбнулись друг другу через стол.

Однако Моррис многое выпустил из этой истории. Например, как после той их первой встречи на работе он месяцами благоговейно смотрел на нее влюбленными глазами и стал объектом шуток всего офиса, а Лили не обращала на него никакого внимания. И как потом он иногда решался заговорить с ней в столовой. И как она постепенно поняла, что он вообще-то очень милый парень, добрый и чуткий. Хотя, конечно, не ее типа. Пока вдруг не оказалось, что именно ее.

Заподозрив, что беременна, Лили пришла в ужас. Поняла, что беспечное поведение все эти годы основывалось на допущении, что в любой момент у нее есть вторая попытка, возможность все изменить, но вдруг оказалось, что вовсе нет. Случившееся было абсолютно реально и абсолютно необратимо. Настоящая беременность во времена, когда аборты запрещены. «Очень женатый» мужчина – нерушимо женатый, понимала она, как зачастую бывает с бездетными парами. Поэтому Лили сообщила ему новость просто как информацию, не задавая никаких вопросов: «Я беременна, но ничего от тебя не жду, я справлюсь сама».

Это случилось после того, как ее уволили (небольшая проблема с хроническими опозданиями), и она не представляла, как заработать на жизнь. Но не забивала себе голову проблемами. Как-нибудь наладится.

А потом однажды ночью ее разбудил звонок в дверь, она поплелась в прихожую, заглянула в дверной глазок и увидела бледного, с застывшим лицом Морриса, в смешных совиных очках. Лили открыла дверь, и он сказал:

– Я должен быть здесь. Не могу по-другому. – Вошел, поставил на пол нелепо маленький чемодан из искусственной кожи. – Пожалуйста, не прогоняй меня.

И вот это «пожалуйста» тронуло ее до глубины души. Впрочем, она и так не собиралась его прогонять, ни при каких обстоятельствах.

Лили знала, что семья будет над ним потешаться. Или как минимум сочтет его забавным. Она понимала, что Моррис производит впечатление чопорного зануды, любителя обстоятельно пересказывать сюжет фильма и долго задумчиво мычать, подбирая нужное слово, и что со временем у него вырастет округлое брюшко, если он не перестанет постоянно хватать печенье. Какой контраст с прежними ее мужчинами! – наверняка подумает семейство, с эффектными, темпераментными и дерзкими красавцами, которые ей всегда нравились. (БиДжей в мотоциклетной куртке, такой галантный и обходительный, пока они не поженились, – и тогда вдруг он в одночасье начал воспринимать ее как тяжкое ярмо.) Но такого типа мужчины теперь не привлекали Лили, ничуть. Три месяца кошмара отрезвили ее – сломили ее, – и она поклялась, что никогда больше не будет такой уязвимой.

А Моррис вдруг кивнул сам себе, словно пришел к какому-то заключению.

– Знаешь, – сказал он, – может, Грета вчера нервничала точно так же, как я тогда с твоим отцом. Может, она из тех, кто держится холодно и замкнуто, когда не уверен в себе, а когда она познакомится с нами поближе и немного оттает, тогда и она нам больше понравится.

– Ох, милый, какой ты у меня славный. – И Лили потянулась через стол и погладила мужа по руке.

– А что, – подвел итог Робби, – я лично одобрил бы Грету.

– Да неужели, дружище? – улыбнулся Моррис.

– А потом мы с Эмили подружились бы.

– Ах, Эмили. – Моррис усмехнулся. – Ну, ты можешь подружиться с Эмили, даже если они не поженятся.

– Правда?