Энн Стюарт – Ритуальные грехи (страница 19)

Конечно, могло случиться так, что все это было лишь выдумкой Стеллы. Ее мать обожала быть в центре событий, и смерть от рака груди могла показаться ей слишком обыденной. Она была способна изобразить происходящее как некий вселенский заговор, только чтобы получить больше внимания к своей особе. С этой целью она могла вовлечь в свой вымысел всех, кого только могла — Бобби Рэя, Рэйчел и других легковерных дураков.

Ей никогда не узнать правды. Вскрытия никто не делал, останки кремировали, и прах развеяли в пустыне Нью-Мексико. Все, что осталось от Стеллы, давным-давно смыл кислотный дождь.

Рэйчел уселась перед очагом и уставилась в его мерцающие ярко-желтые глубины. Всю жизнь, сколько Рэйчел себя помнила, она была невольным свидетелем спектаклей, которые любила разыгрывать ее мать. С детских лет ей твердили, чтобы она вела себя смирно, была послушной, ни во что не вмешивалась, никому не мешала. В детстве Рэйчел видела Стеллу лишь изредка, и, став взрослой, часто задавала себе вопрос — считать это благословением или проклятием. Воспитатели, которых нанимала для дочери Стелла, обладали высокой квалификацией и относились к своим обязанностям с большой ответственностью. Однако они не смогли дать девочке самого главного — любви. И Рэйчел росла нескладным, бледным ребенком, колючим, как ежик, обозленным на весь мир. В детстве она читала запоем: книги были ее отрадой, они заменяли ей папу с мамой, друзей. С ранних лет она привыкла отождествлять себя с Мэри Леннокс из книги Фрэнсис Бернетт «Таинственный сад». Жизнь маленькой героини романа — тощей, хмурой, никем не любимой сиротки чудесным образом изменили волшебный сад и любовь.

Но в жизни Рэйчел Коннери не было никаких таинственных садов. Лишь дрожащие от нетерпения руки ее третьего по счету отчима.

Это замужество было у Стеллы самым долгим и, по мнению Рэйчел, оно служило ярким примером того, насколько жестокой может быть судьба. Все началось с якобы случайных прикосновений, когда ей было девять лет, а в двенадцать закончилось изнасилованием. Она не помнила, что случилось после того, как она рассказала обо всем Стелле. Скорее всего, мать не обратила внимания на ее слова. Слава Богу, что эти годы Рэйчел помнила очень смутно. Ее поместили в удаленную частную школу, и к тому времени, когда она оттуда вернулась, Муж Номер Три с нездоровыми замашками давно исчез, а Стеллу закружил водоворот интрижек с зелеными юнцами.

А Рэйчел снова набралась терпения. Она все еще ждала знака любви или внимания со стороны занятой по уши матери. Ждала, когда же, наконец, треснет лед, который сковал ее душу. Она надеялась на чудо.

Сейчас время ожиданий закончилось. Ей внезапно стало холодно, и она обняла себя за плечи, жалея, что не надела свитер. Она хотела, чтобы кто-нибудь ее согрел, изгнал леденящий холод, давно поселившийся в ее душе. Хорошо, что Люку не известно о ее прошлом. Он ничего не знает о ее старых страхах, о новой боли. Ему никогда до нее не добраться, не причинить боли. Если только она сама не позволит.

Только этому не бывать. Ни за двенадцать миллионов долларов, ни за глупое спокойствие, которое так нравилось остальным. Он никогда не получит над ней власти.

Рэйчел услышала, как за спиной открылась дверь и расправила плечи, чтобы приготовиться к новой схватке. Луч света послал вдоль комнаты удлиненную тень, но девушка поняла, что это не Люк. Казалось, у нее выработалось особое чутье на его присутствие, и Рэйчел оставалось надеяться, что оно ей пригодится, когда она вздумает сбежать из Санта Долорес.

— Я принес тебе еды, — сказал Кальвин. Он держал в руках огромный поднос, однако на этот раз соблазнительный аромат кофе отсутствовал. Рэйчел обреченно пожала плечами. Нехватка кофеина позволяла ей быть начеку.

Кальвин поставил поднос на пол перед очагом и выжидающе посмотрел на Рэйчел. Ужин состоял из двух мисок с неаппетитно выглядевшей кашей из чечевицы и ломтя свежеиспеченного хлеба. Масло отсутствовало, но Рэйчел было все равно.

— А для кого вторая тарелка? — спросила она, беря в руки хлеб.

— Люк ужинает в столовой вместе с другими. Он велел составить тебе компанию. Если ты не против.

Она махнула рукой в сторону второй тарелки.

— Угощайся! — сказала она. — И пока мы будем есть, ты сможешь ответить на мои вопросы.

— Он говорил, что ты будешь приставать с вопросами, — проворчал Кальвин, усаживаясь напротив Рэйчел. Огонь из камина отбрасывал причудливые блики на его странное, уродливое лицо.

— И что он велел тебе рассказать?

Рэйчел с трудом удалось проглотить несколько ложек чечевичной каши. Она уже не помнила, когда ела в последний раз, поэтому заставила себя сделать еще один глоток. Рэйчел никогда не делала из еды культа, но организм, долгое время лишенный пищи, требовал своего.

— Правду, конечно, — ответил Кальвин. — Можешь спрашивать, о чем угодно.

Разумеется, она ему не поверила. Но решила все же попытать счастья.

— Ведь ты его помощник, верно? Точнее сказать, сообщник.

— Почему ты так решила?

— Просто догадалась.

— Я знаю Люка лучше других, — заявил Кальвин. — И защищаю его интересы.

— Даже если сам он так не считает?

— Особенно тогда, — сказал Кальвин. — Возьмем, к примеру, тебя. Мне кажется, он не понимает, что своими действиями ты можешь причинить массу неприятностей.

— И поэтому ты пытался меня убить? — она положила в рот еще одну ложку чечевицы, стараясь почувствовать ее вкус. Затея оказалась напрасной, и она снова отложила ложку в сторону. — Но какой ущерб я могу нанести, если вы олицетворяете собой святость и невинность, как утверждает Люк? Почему он должен кого-то бояться, если ваш маленький культ создан для того, чтобы улучшить род человеческий, а не для того, чтобы набить карманы Люка Берделла?

Кальвин пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Стелла мне тоже не нравилась. Она была жадной. Хотела полностью завладеть Люком. Заграбастать его и ни с кем не делиться.

— Очень похоже на мою мать, — криво усмехнулась Рэйчел.

— Ей всего было мало. Так же, как и тебе.

Вот еще новости! Она чуть не закричала от досады. Потом ей захотелось запустить миской с противной кашей прямо в его самодовольную рожицу. Вместо этого Рэйчел очень осторожно поставила тарелку на поднос.

— Я не похожа на свою мать, — обманчиво спокойным тоном сказала она. — И мне уж точно ничего не нужно.

— А вот Люк говорит совсем другое, — он спокойно уминал кашу, не поднимая глаз на Рэйчел. Да и зачем, с горечью подумала она. Он прекрасно знал, какое воздействие оказывают его слова. — Он утверждает, будто ты самый нуждающийся человек из всех, кого он когда-либо встречал. Видишь ли, он притягивает к себе людей с нуждами, будто магнит. С ним всегда так было. Поэтому он основал Братство Бытия.

— И поэтому он не может с тобой расстаться?

Кальвин посмотрел на Рэйчел и улыбнулся.

— У всех нас есть нужды, — сказал он. — И Люк нуждается во мне точно так же, как и я в нем. Хочет он того или нет.

— Ты хочешь сказать, что великий мессия может с чем-то не соглашаться? — насмешливо спросила она. — А я-то думала, что он непогрешим.

— До этого ему далеко. Он такой же человек, как и все мы, ищет пути, чтобы обрести покой, и помогает другим достичь того же самого.

— Ты же в это не веришь.

— Ну и что? Разве тебя это волнует? Ты похожа на других. Таких, как твоя мать. Вам нужен один лишь Люк, — похоже, Кальвина это вовсе не огорчало.

— Да, — сказала правду Рэйчел. — Меня интересует только Люк.

И как его уничтожить, добавила она про себя.

— Ничего у тебя не выйдет, — буркнул Кальвин. — Как бы ты ни старалась, ты не сможешь ему навредить. Не только я за ним присматриваю, есть и другие. Никто не даст его в обиду.

— А может, я хочу быть его ученицей?

— Нет, ты хочешь знать только одно — как его уничтожить. Только это не сработает. У Люка есть особый дар притягивать к себе людей. Ты тоже попадешься к нему на удочку, вот увидишь. Неважно, что ты кипишь от ненависти к Люку, скоро ты будешь есть у него из рук. И тогда ты станешь такой же беспомощной, как и все остальные, будешь отчаянно ждать от него слова, улыбки, даже взгляда. Я в этом уверен, — захлебывался от восторга Кальвин.

— Сперва я с собой покончу, — с отвращением сказала Рэйчел.

— И такое тоже случалось. А иногда пытались убить Люка. Только ничего у них не вышло. В конце один только Люк праздновал победу.

— И ликовал над телами побежденных? — резко спросила Рэйчел.

— И над деньгами обманутых, — самодовольно добавил Кальвин. — Ты уже поела?

Но Рэйчел давно потеряла аппетит. Она решительно отодвинула от себя поднос.

— А почему ты не хочешь, чтобы я поверила в непогрешимость Люка? Любой другой на твоем месте постарался бы развеять мои сомнения. Вместо этого ты даешь мне пищу для размышлений.

Кальвин встал и подхватил поднос с пола.

— Ты все равно не поверишь Люку, что бы я ни говорил. Кроме того, у меня есть на то свои причины.

— И что это за причины?

Уже возле двери он обернулся и посмотрел на Рэйчел маленькими, темными глазками.

— Может, я хочу тебя напугать, — сказал он. — От тебя одни неприятности. Уезжай куда-нибудь подальше и забудь о Люке. Забудь об этом месте. Забудь о своей матери. Поверь, ты можешь потерять куда больше двенадцати миллионов долларов.