Энн-Софи Барвич – Философия запаха. О чем нос рассказывает мозгу (страница 65)
На этом пока заканчивается история обонятельного мозга, но его изучение продолжается. Анализ текущих тенденций в нейробиологии приводит нас к важнейшему философскому уроку: индивидуальные вариации не противоречат понятию объективности в восприятии; скорее, они отражают важнейшие механизмы функционирования сенсорных систем. Субъективные эффекты можно нащупать, измерить и сравнить через причинные принципы их возникновения. Традиционный дуализм объективности и субъективности в сенсорном восприятии сам по себе артефакт устаревших философских рамок. Пришло время изменить способ мышления.
Также у нас появляется возможность перенести натурфилософию в XXI век и разрушить границы узкоспециализированных дисциплин, отделяющих философские изыскания от нейробиологических. Философия должна отказаться от позиции, подразумевающей бесконечность ее идей и споров и ее независимость от развития эмпирических исследований. Нейробиология ставит новые философские вопросы и по-новому смотрит на исторически сложившиеся и глубоко укоренившиеся интуитивные представления о разуме, его создании, структуре и окружении. Мы должны адаптировать наши методы для решения возникающих задач, а не наоборот.
Нейрофилософия простирается дальше выверенных слов на бумаге; это практический взгляд. Итак, данная книга заканчивается на личной ноте. Работа философа в лаборатории – изо дня в день на протяжении трех лет – не могла не сказаться на участниках этих исследований с обеих сторон. И теперь вы можете застать Стюарта Фаерштейна не только за научной работой, но и в архивах за чтением рукописей XIX века. Тем временем мое будущее свернуло в сторону исследований: вскоре я собираюсь открыть лабораторию, поводом для чего послужил один судьбоносный завтрак с Гордоном Шепардом, во время которого он спросил: «Ты не думала заняться экспериментами?»
Приложение. Список интервью
Аксель Ричард – нейробиолог, Колумбийский университет,
Бак Линда – нейробиолог, Онкологический исследовательский центр Фреда Хатчисона,
Бартощук Линда – психолог, Флоридский университет,
Воссхолл Лесли – нейробиолог, Рокфеллерский университет,
Геркин Ричард – нейроинформатик, Аризонский университет,
Герц Рэйчел – психолог, Брауновский университет,
Гилберт Эйвери – нейробиолог, Synesthetics,
Горовиц Александра – когнитивист, Барнардский колледж,
Готтфрид Джей – нейробиолог, Пенсильванский университет,
Грир Чарли – нейробиолог, Йельский университет,
Доти Ричард – клиницист, Пенсильванский университет,
Кей Лесли – нейробиолог, Чикагский университет,
Келлер Андреас – нейробиолог и философ, Городской университет Нью-Йорка,
Лодамиель Кристоф – парфюмер, DreamAir,
Маджид Азифа – когнитивист, Йоркский университет,
Майер Пабло – IBM,
МакГанн Джон – нейробиолог, Ратгерский университет,
Мангер Стивен – нейробиолог, Флоридский университет,
Марго Кристиан – химик, Firmenich,
Мейнленд Джоэль – нейробиолог, Центр химических чувств Монелла,
Мершин Андреас – биофизик, Массачусетский технологический институт,
Мозель Максвелл – физиолог (на пенсии), Медицинский университет Апстейт штата Нью-Йорк,
Нобл Энн – химик (на пенсии), Калифорнийский университет в Дейвисе,
Олофссон Йонас – когнитивист, Стокгольмский университет,
Пуаве Эрван – нейробиолог, Колумбийский университет,
Пьюс Айна – нейробиолог, Индианский университет в Блумингтоне,
Рид Рэндалл – молекулярный биолог, университет Джона Хопкинса,
Ринберг Дмитрий – нейробиолог, Нью-Йоркский университет,
Роджерс Мэттью – нейробиолог, Firmenich,
Смит Барри – философ, Лондонский университет
Стопфер Марк – нейробиолог, Национальный институт здоровья,
Таузиет Эллисон – винодел, Colgin Cellars, долина Напа,
Уайатт Тристрам – зоолог, Оксфордский университет,
Уайт Тереза – психолог, колледж ЛеМойн,
Уилсон Дональд – нейробиолог, Нью-Йоркский университет,
Фаерштейн Стюарт – Колумбийский университет,
Финджер Том – нейробиолог, Колорадский университет,
Фраснелли Иоганнес – клиницист, Квебекский университет,
Фримонт Гарри – парфюмер, Firmenich,
Фрэнк Марион – психолог, Коннектикутский университет,
Хаммел Томас – клиницист, Дрезденский технический университет,
Хеттингер Томас – химик, Коннектикутский университет,
Цзоу Донцзин – нейробиолог, Колумбийский университет,
Шеферд Гордон – нейробиолог, Йельский университет,
Экри Терри – специалист по химии пищевых продуктов, Корнеллский университет,
Комментарии. Благодарности
Эта книга – итог персонального опыта.
Среди многих людей, которых необходимо упомянуть, особенно выделяется один – Стюарт Фаерштейн, мой учитель в области нейробиологии на протяжении трех лет, которые я провела в его лаборатории в Колумбийском университете. Его способ рассуждений изменил мой способ рассуждений. Его радикальный подход с постоянным поиском альтернативных возможностей показал мне, что революционные философские идеи не всегда рождаются у философов. Но каким бы весомым ни было влияние Фаерштейна, оно не объясняет установившихся между нами прочных дружеских связей. Эти дружеские отношения распространяются и на других людей из его лаборатории, допустивших в свою среду странного философа – на свои встречи, к своей лабораторной работе и своему ежегодному ритуалу посадки папоротников. Цзоу Донцзин, Лу Сюй, Эрван Пуаве, Цен Чжан, Нармин Таирова и Клара Альтомаре научили меня большему, чем они, возможно, думают.
На создание книги повлияли и многие другие. Встречу с Терри Экри можно сравнить с чтением «Алисы в стране чудес»: этот человек производит бесценные идеи в необычном формате. Андреас Мершин был первым, кто поверил, что я не только думаю о науке, но и занимаюсь ею. Гордон Шеферд заразил философа мыслью использовать руки – превратить идеи в эксперименты; помимо многочасовых бесед по теме исследования он учил меня подбору экспериментальных методов. Барри Смит открыл мне дорогу к философским размышлениям с помощью слов и опыта – а также вина. Беседы с Крисом Пикоком усилили мой голос философа, иногда терявшийся в научных беседах. Андреас Келлер стал моим собратом по революционному настрою.
А еще нужно сказать о Джейнис Одет, моем замечательном редакторе. Она стала важнейшей фигурой, определившей структуру книги. Я обязательно должна упомянуть о том, как познакомилась с Джейнис. Это важно для понимания предыстории книги и города, в котором все происходило. Все началось в 2015 году, когда я впервые приехала из Нью-Йорка в Германию на рождественские каникулы. Во Франкфурте я помогла пожилому человеку донести до поезда чемодан. Он говорил по-английски. Выяснилось, что Питер Джадд тоже приехал из Нью-Йорка, и на пару лет мы стали добрыми друзьями. Наша дружба в том числе заключалась в походах в Метрополитен Опера раз в две недели. В антракте на опере «Фиделио» (единственной опере Бетховена и одном из моих любимых произведений) мы встретили соседей Питера, живущих с ним в одном доме. Одной из этих людей оказалась Джойс Селтцер, которая по дороге домой расспрашивала меня, что известно об обонянии, и поинтересовалась, не думала ли я написать об этом книгу. Конечно же думала – и уже сделала! Ну то есть начала. Она спросила, нет ли у меня проекта, поскольку работала в издательстве Harvard University Press. Однако составление проекта требует работы, и в один прекрасный день в Нью-Йорке Джойс совершила со мной прогулку среди моих собственных мыслей, помогая мне создать сердце книги, которое потом отослала своим коллегам из научной редакции. Через день я познакомилась с Джейнис. Подобно садовнику Джейнис выискивала чужеродные элементы, которые нужно подровнять или вырезать, или которые разрастались непропорционально общему развитию рукописи.
В последний момент перед подачей рукописи на рецензию два человека прочли первую (и значительно удлинившуюся!) версию текста от корки до корки: это были Айна Пьюс и Эйвери Гилберт, которым я чрезвычайно за это благодарна. Они часто веселили меня долгими вечерами в последний месяц перед завершением рукописи. Их комментарии в этот критический период уточняли ход моих мыслей. Я также благодарна Мэттью Родригесу и Грегу Кейпорелу за помощь на последних этапах правки, Кристин Хаускеллер за полезные замечания в отношении финальной версии двух важнейших глав, а также Ингрид Бурк за редактирование текста. Мне невероятно повезло с тремя редакторами, которые сделали необыкновенно полезные и конструктивные замечания. Одним из них оказался Джон Бикл – увлеченный и сердечный человек и чрезвычайно образованный специалист в молекулярной области. Два других неизвестных мне редактора, естественно, тоже занимаются изучением обоняния: если мы когда-нибудь встретимся и вы мне представитесь, разрешите пригласить вас на стаканчик!