Энн Шайн – Академия льда и пламени (страница 32)
Вопрос прозвучал как выстрел. Прямой, без обиняков.
— Бабушка! — возмутился Ален, его лицо вспыхнуло. — Это неуместный вопрос! Мы гости, а не подсудимые!
— Ален, сядь, — скомандовала она, и в её голосе зазвучала сталь. — Я разговариваю с леди. Или ей нужен переводчик?
— Мне не нужен переводчик, — тихо, но твердо сказала я. Повернулась к Алену и накрыла его руку своей, успокаивая. — Все в порядке.
Я снова посмотрела в глаза старой герцогине. Страх отступил. Осталась только правда. Не могла врать этой женщине. Но и про другой мир рассказывать не имела права — это была наша с Аленом тайна.
— Он богат, знатен, красив, — перечисляла Матильда, загибая пальцы, унизанные старинными кольцами. — Любая охотница за титулом душу бы продала за место рядом с ним. Твоя семья бедна. У тебя нет приданого. Логично предположить, что ты видишь в нем удачную партию. Ты одна из них?
— Мне не нужны его деньги, Ваша Светлость, — ответила я, глядя ей прямо в переносицу. — Я умею зарабатывать сама. Руками и головой.
— Руками? В оранжерее? — фыркнула она. — Много там не заработаешь.
— Достаточно, чтобы сохранить самоуважение. И мне плевать на его титул. Герцог он или конюх — мне все равно. Титул не делает человека мужчиной.
— Смелое заявление, — прищурилась старушка. — А что тебе тогда нужно? Что ты в нем нашла, если не золото и не титул?
Я на секунду задумалась. Вспомнила, как мы сидели в пыльной башне, перемазанные маслом. Как он держал меня за руку в темноте бального зала.
— Надежность, — ответила я, подбирая слова из своего родного лексикона. — Знаете, в механике есть понятие "запас прочности". Когда деталь не ломается под нагрузкой, даже если давление зашкаливает. Ален... он не ломается. Он был рядом, когда я была вся в грязи и масле. Он не отвернулся, когда все вокруг плевали мне в спину. Мне нужен человек, с которым не страшно войти в самый крутой поворот на полной скорости. И он — именно такой человек.
В комнате повисла тишина. Слышно было только тиканье старинных часов.
Бабушка Матильда медленно перевела взгляд с меня на Алена. Я видела, как она едва заметно улыбнулась уголками губ, словно получила подтверждение своим мыслям. Она наслаждалась. Ей нравилось, что я не падаю ниц. Ей нравилось, что её внук готов рычать на неё ради меня.
— "Запас прочности"... "Поворот"... — пробормотала она. — Странные слова для юной леди. Не поэтичные. Но мне нравится, как они звучат. В них нет сахара. В них есть правда, — она повернулась к Алену. — Ты был прав, внук. Эта девушка не похожа на наших фарфоровых кукол, которые рассыпаются от сквозняка. В ней есть жизнь. И сталь, — она снова посмотрела на меня, но теперь в её взгляде не было проверки. Было одобрение. И уважение равного к равному. — Ты не умеешь делать реверансы, Лиана Вуд. И вилку для устриц, наверное, перепутаешь с десертной. Но у тебя есть то, чего не купишь за все золото мира и чему не научат ни в одном пансионе — достоинство. И смелость быть собой перед лицом дракона, — она протянула руку к вазе с печеньем и пододвинула её ко мне. — Ешь, деточка. Ты слишком худая. Ветром сдует с доски. А нам нужны силы. Слышала, скоро у вас соревнования.
— Я к ним готова, — сказала я, беря печенье. Руки больше не дрожали.
— Я вижу, — кивнула Матильда, довольно хмыкнув. — Знай: дом Ролдэнов теперь открыт для тебя. Если кто-то посмеет косо посмотреть в твою сторону — скажи мне. Я напомню им, почему драконы на нашем гербе выдыхают огонь, а не раздают конфеты.
Ален нервно хихикнул, а я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Глава 37. Тень в ангаре
— Двести двадцать! — крикнул Ален, сверяясь с магическим спидометром на запястье. — Кира, ты идешь на рекорд трассы!
Ветер свистел в ушах, раздувая мантию как парус. Подо мной ревела (по-магически тихо, но ощутимо) моя обновленная доска. Она больше не была «гладильной доской-пенсионеркой». После нашей с Аленом доработки она превратилась в хищника. Медные жилы, вплавленные в дерево, пульсировали теплом, идеально проводя энергию, а хрустальные стабилизаторы на носу резали воздух, как ножи.
Я заложила крутой вираж вокруг Северной башни, чувствуя перегрузку каждой мышцей. Доска послушно накренилась. Никакой вибрации. Никакого сопротивления. Чистая скорость.
— Принято! — крикнула я в ответ, выравнивая борд и уходя в пике к финишным воротам тренировочной зоны.
Мы приземлились на брусчатку одновременно, подняв небольшое облако пыли.
Студенты, наблюдавшие за тренировкой с трибун (а их собралось немало, слухи о предстоящем турнире подогрели интерес), разразились аплодисментами. Я видела, как первокурсники тычут в нас пальцами с восхищением.
— Ты была великолепна, — Ален отстегнул крепления и подошел ко мне. Его глаза сияли азартом, на щеках играл румянец. — Если так пройдешь «Мертвую петлю» завтра, у остальных нет шансов.
— Не сглазь, — улыбнулась я, похлопывая свою доску по боку. — Техника любит тишину и уважение.
Где-то в стороне я заметила Дориана. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел несчастным. Рядом с ним Элеоноры не было.
— Ладно, — сказала я, проверяя кристаллы-накопители. — Заряд полный. Контуры стабильны. На сегодня хватит. Нужно дать «малышке» остыть перед завтрашним днем.
Мы отнесли доски в общий ангар академии. Это было огромное каменное помещение, похожее на пещеру, где хранился инвентарь участников турнира. Здесь пахло лаком, магией и предвкушением битвы.
Сторож, старый гном с бородой до пояса, проворчал что-то про «молодежь, которая носится как угорелая», но принял наши доски под опись и запер их в индивидуальные ячейки, защищенные магическим полем.
— Спи спокойно, — шепнула я своей доске. — Завтра твой день.
Мы с Аленом вышли в сумерки.
— Я провожу тебя, — сказал он.
— До самой кровати? — поддела его, хитро улыбаясь.
— Если пригласишь, — голос мага огня стал ниже, вызывая мурашки по коже.
— Не сегодня. Перед гонкой нужен режим. Сон, спокойствие и никаких... отвлекающих факторов.
Он притворно вздохнул.
— Ты такая жестокая.
Мы расстались у входа в башню Ветров. Долгий поцелуй на прощание оставил привкус мяты и обещания. Я поднялась к себе, чувствуя себя абсолютно счастливой. У меня было все: любимое дело, любимый человек и шанс доказать всем, чего я стою.
Я не знала, что в это самое время в ангаре академии сгущались тени.
Элеонора валь Грэйс ненавидела запах машинного масла. Он напоминал ей о плебеях. О тех, кто работает руками.
Она стояла в глубокой тени за колонной ангара, плотнее кутаясь в плащ-невидимку — артефакт, который стоил как небольшое поместье, но сейчас был необходим как воздух.
Старый гном-сторож храпел в своей каморке так, что тряслись стены. Подкуп? Нет, это было бы слишком рискованно. Сонное заклинание высшего уровня, наложенное с безопасного расстояния, сработало безотказно.
Элеонора неслышно ступала по каменному полу. Её сердце колотилось, но не от страха, а от предвкушения.
Она прошла мимо ячейки Алена. Его черный борд стоял там, величественный и мощный. У неё кольнуло в груди. «Ты мог быть моим. Ты должен был быть моим».
Аристократка отвернулась и подошла к следующей ячейке.
Вот она. Доска этой выскочки. Старая, потертая, с какими-то нелепыми медными вставками. Уродство. Как и её хозяйка!
Защитное поле мерцало слабым голубым светом. Для обычного студента это была бы преграда. Но Элеонора - дочь коллекционера артефактов. Она достала из кармана «Ключ Теней» — маленькую костяную отмычку, запрещенную во всех двенадцати королевствах.
Одно прикосновение — и поле погасло, не издав ни звука. Замок щелкнул и открылся.
Элеонора вошла в ячейку.
Она достала второй предмет. Кристалл-паразит. Крошечный, размером с рисовое зернышко, пульсирующий ядовито-фиолетовым светом.
— Папенька говорил, что нужно уметь проигрывать, — прошептала она, склоняясь над доской. — Но я не проигрываю, Вуд. Я поменяю правила игры.
Она нашла главный стабилизирующий контур — то место, где медная жила соединялась с основным кристаллом тяги.
— Любишь скорость? — спросила Элеонора у безмолвной доски. — Ты её получишь!
Она вдавила «паразита» в мягкое дерево прямо под кристаллом. Он вошел легко, как в масло, и тут же стал невидимым, сливаясь с магическим фоном доски.
Этот маленький камень был шедевром темной инженерии. Он не мешал работе на малых оборотах. Спал. Но стоило подать на него пиковую нагрузку — ту, которая бывает только на финишной прямой или на смертельно опасном вираже, как он начинал жадно поглощать энергию стабилизатора.
Результат был предсказуем: мгновенная дестабилизация, перегрузка и взрыв маго-контура. На высоте пятьдесят метров это означало верную смерть. Или, как минимум, инвалидное кресло на всю оставшуюся жалкую жизнь.
Элеонора выпрямилась. Она аккуратно закрыла ячейку, восстановила защитное поле «Ключом» (чтобы никто не заметил взлома) и отступила в тень.
Дело было сделано. Завтра вся академия увидит не триумф выскочки, а её падение. Буквальное.
— Летай высоко, Вуд, — повторила она слова Алена, которые подслушала с помощью магии. — Падать будет больнее.
Элеонора выскользнула из ангара, растворяясь в ночи, оставив за собой лишь едва уловимый запах дорогих духов, который быстро перебил запах масла и надвигающейся беды.