Энн Шайн – Академия льда и пламени (страница 19)
Снизился, направляя борд к Северной стене. Туда, где стояла Башня Ветров — общежитие для стипендиатов. Старая, продуваемая всеми ветрами башня.
Я знал, где её комната. Самый верхний этаж. То самое окно, раму которого она выбила в первый день.
Завис в воздухе напротив её окна, скрытый темнотой и густыми тучами. Расстояние было метров десять. Достаточно далеко, чтобы меня не заметили, но достаточно близко, чтобы увидеть мне.
В её комнате горел свет. Теплый, желтый свет магического светильника.
Она была там.
Лиана сидела на подоконнике, поджав ноги и укутавшись в старый плед. Окно было приоткрыто, впуская ночную прохладу.
Я замер, боясь дышать. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось глухо и больно.
Она что-то читала. Толстую книгу в потрепанном переплете, и хмурилась, покусывая кончик карандаша, делала пометки.
Я ждал увидеть слезы. Ждал увидеть раздавленную, униженную девчонку, которой сегодня днем моя невеста сказала, что она грязь, а мои друзья желали ей места в хлеву. Но Лиана вдруг откинула голову назад и рассмеялась.
Я не слышал звука из-за ветра, но видел это. Она смеялась искренне, светло, свободно. Потом она что-то сказала и снова уткнулась в страницы, болтая ногой в шерстяном носке.
Она была такой живой и настоящей.
Лиана сидела в своей убогой конуре, без денег, без титула, без будущего, которое мне пророчили с пеленок. И она была счастливее меня.
Я висел в холодной пустоте ночи, сжав руки в кулаки, и смотрел на этот квадрат желтого света, как путник в пустыне смотрит на мираж.
— Лиана, — одними губами прошептал я.
Ветер подхватил мое слово и унес прочь.
Она не видела меня. Для неё я был частью той тьмы, что окружала её маленький, уютный мир. Мир, в который мне теперь вход заказан.
Разъедающая пустота внутри стала почти физической. У меня было все: золото, власть, родословная длиной в тысячу лет. И у меня не было ничего.
Я хотел подлететь ближе. Постучать в стекло. Увидеть, как расширятся от удивления её синие глаза. Сказать ей... что? «Прости, что я трус»? «Прости, что позволил этой стерве унижать тебя»?
Нет. Я не имел права. Я сделал свой выбор на той аллее.
Она перевернула страницу, поправила выбившуюся прядь волос — тот самый жест, который я запомнил в оранжерее — и улыбнулась чему-то своему.
Я смотрел на неё, словно завороженный, не в силах оторваться. Запоминал этот момент: её профиль, свет лампы в серебристых волосах, спокойствие на привлекательном лице.
— Летай высоко, Вуд, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Не позволяй нам сбить тебя.
Резко развернул доску, заставляя её заложить крутой вираж, и рванул прочь, в темноту, подальше от света, которого я не заслуживал.
Глава 19. Охота на ткань
Утро следующего дня встретило суматохой, от которой даже у меня, привыкшей к шуму пит-лейна, разболелась голова.
Казалось, весь Олвэндж сошел с ума. Адептки носились по коридорам с безумными глазами, обсуждая кружева, корсеты и магические блестки. Парни сбивались в кучки, обсуждая, где достать бутоньерки, которые не завянут к полуночи.
Я сжала в кармане заветный мешочек с дафонами, подаренный мадам Фиорой, и выскользнула из академии, едва дождавшись первого рейсового экипажа в город.
У меня была цель. У меня был бюджет. И у меня было очень мало времени.
Столица, обычно чопорная и размеренная, сегодня напоминала растревоженный улей. Тканевый Ряд (главная торговая улица) была забита каретами с гербами.
Я зашла в первый же магазин — «Шелка и Бархат». На пороге меня чуть не сбила с ног дама в шляпке размером с мельничное колесо.
— У вас есть небесно-голубой атлас? — завизжала она приказчику. — Мне нужно пять метров! Срочно!
— Сожалею, мадам, — кланялся тот. — Последний рулон забрали час назад.
Я протиснулась к прилавку.
— Добрый день. Мне нужен...
— Заказы не принимаем! — рявкнул приказчик, даже не взглянув на меня. — Все портные заняты. Ткани только те, что на витрине.
Я посмотрела на витрину. Там остались только ядовито-розовый шифон и что-то, напоминающее шкуру линяющего медведя.
— Спасибо, я лучше пойду голой, — пробормотала я под нос и вышла.
Ситуация повторилась во втором магазине. И в третьем. И в пятом.
Все лучшее было раскуплено. Или, что еще хуже, зарезервировано.
— Серебристый шелк? — переспросила хозяйка «Элитных тканей», оглядывая мою простую мантию. — Милочка, весь серебристый шелк в городе выкупила леди Элеонора валь Грэйс. Еще вчера. Она сказала, что хочет украсить им зал для приема.
Я сжала кулаки. Украсить зал? Она пустила драгоценную ткань на шторы и скатерти, просто чтобы никому другому не досталось? Это было так... в её стиле. Блокировка соперников на трассе еще до старта.
Я вышла на улицу, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Солнце пекло, толпа давила.
— Ну уж нет, — прошипела я. — Ты не заставишь меня сойти с дистанции, Элеонора. Если закрыта главная трасса, мы поедем по бездорожью.
Я развернулась спиной к блестящим витринам Тканевого Ряда и нырнула в узкий, темный проулок, ведущий в сторону Ремесленного квартала. Туда, где мы с Аленом покупали запчасти.
Здесь было тише. Пахло пылью, краской и жареным луком. Дома жались друг к другу, нависая над головой кривыми крышами. Вывески здесь были простые, деревянные, без позолоты.
Я шла, заглядывая в витрины. «Кожа и шкуры». «Парусина». «Шерсть для мантий». Все не то.
И тут мой взгляд зацепился за крошечную лавку в самом тупике. Вывески не было, только старые ножницы, висящие над дверью на ржавой цепи. Окна были пыльными, но за стеклом что-то слабо мерцало.
Я толкнула дверь. Колокольчик звякнул глухо, надтреснуто.
Внутри пахло нафталином и... озоном?
За прилавком сидел старик, похожий на паука — худой, с длинными пальцами, в очках с множеством линз. Он штопал какой-то старый камзол.
— Мы закрыты, — проскрипел он, не поднимая головы. — Бальных платьев не шьем. Кружев нет. Блесток нет. Идите к черту.
— Мне не нужны блестки, — сказала я, проходя внутрь. — И мне не нужно, чтобы вы шили. Мне нужна ткань.
— Ткань? — он наконец поднял голову. Один глаз у него был закрыт бельмом, второй, ярко-зеленый, смотрел пронзительно. — Вон там, в углу, рулоны.
Я подошла к углу, наблюдая серое, грубое сукно. Но за ним, в тени, стоял еще один рулон. Он был замотан в плотную бумагу, но край был надорван.
Я протянула руку. От рулона веяло холодом.
— А это что? — спросила я.
Старик хмыкнул.
— Это? Это ошибка. Брак.
— Брак?
— Ткань с характером, — он отложил шитье. — Шелк "Лунная Буря". Соткан пятьдесят лет назад безумным мастером с Севера. Никто его не берет.
— Почему? — я коснулась бумаги. Пальцы закололо.
— Потому что он холодный. Обычные леди жалуются, что в нем они мерзнут. А магички огня прожигают его насквозь за минуту. К тому же, он не любит швов. Капризный материал. Лежит тут, пылится и место занимает.
Я сорвала бумагу.
Ткань водопадом скользнула вниз.