Энн Шайн – Академия льда и пламени (страница 12)
— Я бы на твоем месте не спешила расставаться с деньгами, Спичка, — громко сказала я, выходя из укрытия.
Ален вздрогнул и обернулся. Увидев меня, он попытался спрятать железку за спину, но потом передумал и просто выпрямился, напуская на себя важный вид.
— Вуд? Ты меня преследуешь?
— Спасаю твой бюджет от катастрофы, — я подошла к прилавку и бесцеремонно забрала у него "раритет". — Дядюшка, вы за кого нас держите?
Торговец прищурился.
— А ты еще кто такая?
— Я та, кто знает, что это не стабилизатор эфира, — я постучала ногтем по железке. Звук был глухой. — Это коленный патрубок от старой водонапорной системы. Причем треснутый. Видите шов?
Я сунула железку под нос торговцу. Тот покраснел.
— К тому же, — продолжила я, входя в раж, — чемпион 1856 года летал на дубовой бочке, а не на метле. Историю надо знать. Пятьдесят дафонов? Да этой железяке цена — пара медных монет на переплавку.
Ален переводил взгляд с меня на торговца. Его брови поползли вверх.
— Это... правда? — спросил он ледяным тоном, от которого у торговца на лысине выступил пот.
— Ну... э-э... может, я перепутал, — забормотал мужичок. — Товара много, глаза замылились...
— Еще как замылились, — кивнула я. — Нам нужны настоящие запчасти. Магнитные сердечники, медная проволока и... — я огляделась, — ...вон та коробка с хрустальным боем. За всё — десять дафонов. И ни монетой больше. Иначе мы сообщим городской страже, что вы торгуете подделками исторических артефактов.
Через пять минут мы вышли из лавки. Ален нес коробку с хрусталем (мне для опытов) и пакет с проволокой. Я — моток медных трубок. Торговец, кажется, перекрестился нам вслед.
— Десять дафонов, — пробормотал Ален, глядя на меня как на восьмое чудо света. — Он хотел пятьдесят только за трубу.
— Добро пожаловать в реальный мир, Ваша Светлость, — усмехнулась я. — Здесь за титул скидок не дают. Здесь накручивают цену за чистые манжеты.
— Ты... умеешь торговаться, — констатировал он.
— Я умею считать деньги. Когда их мало, учишься быстро.
Мы стояли посреди людной улицы. Мимо сновали повозки, кричали разносчики.
— Куда теперь? — спросил он вдруг. — Ты же не просто так сюда пришла?
— Я хотела найти запчасти для котла в оранжерее, — я похлопала по трубкам. — И перекусить. Слышала, в таверне "Веселый Гоблин" делают отличные мясные пироги. Не чета нашей столовской подошве.
Ален поморщился.
— "Веселый Гоблин"? Это же притон.
— Боишься? — я подмигнула. — Не бойся, я тебя защищу.
Он фыркнул, поправляя воротник.
— Еще чего. Веди, Вуд. Я угощаю. В качестве... компенсации за сэкономленные сорок дафонов.
Таверна "Веселый Гоблин" оправдывала свое название. Здесь было шумно, темно и весело. Мы нашли столик в углу, подальше от компании гномов, которые играли в кости на раздевание (зрелище не для слабонервных).
Когда нам принесли пироги и два кубка с пенным напитком, Ален долго протирал свою вилку платком.
— Расслабься, — сказала я, вгрызаясь в пирог. — Это вкусно.
Он осторожно попробовал кусочек. Его глаза расширились.
— Хм. Действительно. Недурно.
Мы ели молча, но это было комфортное молчание. Впервые между нами не было ни учебников, ни лопат, ни летающих шаров.
— Зачем тебе проволока и сердечники? — спросил он, отпив из кубка. — Хочешь собрать бомбу?
— Хочу улучшить свою доску, — честно ответила я. — Школьные "дрова" никуда не годятся. У них баланс смещен к хвосту, а руны выветрились. Я хочу перераспределить потоки. Сделать её... более отзывчивой.
Ален отложил вилку.
— Ты хочешь перебрать магический контур артефакта? Сама? Это работа для артефактора уровня мастера.
— Это работа для того, кто понимает механику, — я пожала плечами. — Магия — это та же энергия. Просто у неё другие законы. Если я смогу заставить доску слушаться меня так же, как я чувствую лед... — Я начала чертить на салфетке схему, увлекаясь. — Смотри. Если добавить сюда медный контур, он снимет статическое напряжение при разгоне. А хрусталь сфокусирует выброс...
Ален смотрел на схему, потом на меня. В его взгляде больше не было насмешки. Только внимательный, глубокий интерес.
— Ты мыслишь... нестандартно, — сказал он наконец. — Никто в академии так не делает. Мы учим готовые формулы. А ты пытаешься разобрать их на винтики.
— Потому что я хочу знать, как это работает, а не просто жать на кнопки, — ответила я. — Кстати, твой борд. Он черный, красивый, но тяжелый. На виражах его заносит, потому что ты перегрузил нос декором. Спили лишнее, и выиграешь полсекунды.
Он усмехнулся. Искренне, открыто.
— Спили лишнее? Мой отец заказал эту доску у лучшего мастера столицы за тысячу дафонов. А ты предлагаешь мне взять ножовку и отпилить от неё кусок?
— Ага. Если хочешь летать, а не понтоваться.
Он рассмеялся. Громко, запрокинув голову. Несколько посетителей обернулись, но Алену было плевать.
— Ты невозможна, Вуд. Просто невозможна.
— Я знаю, — я улыбнулась ему в ответ. — Доедай пирог, Спичка. Нам возвращаться уже пора.
Мы возвращались в академию, когда солнце уже садилось. Ален нес мои тяжелые трубки (сам предложил!), а я шла рядом, чувствуя странную легкость.
Мы не стали друзьями. Мы все еще были из разных миров. Но сегодня, в этой грязной лавке и шумной таверне, мы нашли общую территорию. Территорию, где титулы не имели значения, а важны были только скорость, механика и умение отличить водопроводную трубу от артефакта.
И мне начинало казаться, что этот напарник по гонке мне нравится все больше.
Глава 12. Скрытые дефекты
В моей комнате пахло дорогим деревом, воском и... дешевой смазкой.
Я сидел в кресле, вертя в руках моток медной проволоки, который купил в лавке старьевщика. Рядом, на полированном столе из красного дерева, лежала коробка с хрустальным боем.
Если бы отец увидел этот мусор в моих покоях, он бы, наверное, вызвал лекаря, чтобы проверить меня на предмет душевного помешательства. Сын герцога Ролдэна и запчасти со свалки? Немыслимо.
Но я смотрел на эти железки и улыбался.
— «Спили лишнее», — пробормотал я, вспоминая голос Вуд. — «Если хочешь летать, а не понтоваться».
Она была невыносимой. Грубой, резкой, неотесанной. Она ела пироги руками, спорила с торговцами как портовая торговка и называла меня Спичкой.
И она была самой живой девушкой, которую я встречал за последние четыре года.
Весь этот день в Нижнем Граде был похож на глоток свежего воздуха после душной оранжереи. С ней не нужно было держать лицо. Не нужно было подбирать слова. Она видела меня насквозь — и мои дорогие мантии, и мою "идеальную" репутацию — и ей было плевать.
В дверь постучали. Я мгновенно смахнул проволоку в ящик стола и принял непринужденную позу.
— Войдите.
На пороге появился Дориан. Он был одет с иголочки, но выглядел помятым, словно провел день в бесконечных походах по бутикам.
— Ален! Ты вернулся! — воскликнул он, падая на диван. — Где ты пропадал? Мы обыскали весь верхний квартал. Эммилия хотела, чтобы ты оценил её новую шляпку, и была в ярости, когда не нашла тебя.
— Я... гулял, — уклончиво ответил я. — Изучал архитектуру старого города.
— Архитектуру? — Дориан фыркнул. — Скука смертная. Кстати, ты слышал новости? Наша "Садовница" снова отличилась. Говорят, вчера в душевых она угрожала Эммилии и девочкам убийством. Заморозила всю комнату и метала в них ледяные кинжалы.