Энн Рул – Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди (страница 19)

В Университете штата Орегон Кэти Паркс тосковала. Она скучала по родным краям – городу Лафайетт в Калифорнии. К тому же она рассталась со своим приятелем, уехавшим в Луизиану. Четвертого мая Кэти поругалась по телефону с отцом, а шестого узнала, что у него плохо с сердцем. Ей позвонила сестра из Спокана, штат Вашингтон, и сказала, что у отца инфаркт, несколько часов спустя она позвонила снова и сообщила, что отец, кажется, выживет.

Кэти, изучавшая мировые религии, после этого звонка приободрилась и согласилась поучаствовать в тренировке в комнате отдыха Сакетт-Холла вместе с другими проживающими в общежитии.

Вскоре после одиннадцати часов эта высокая стройная длинноволосая пепельная блондинка вышла из Сакетт-Холла выпить кофе с подругами в здание Студенческого центра. Соседкам по комнате она сказала, что вернется через час. На ней были синие брюки, темно-синяя блузка, светло-зеленая куртка и сандалии на платформе, и из Сакетт она ушла навсегда. До Студенческого центра Кэти так и не дошла. Как и другие, все вещи она оставила: велосипед, одежду, косметику.

В этот раз никто не видел ничего подозрительного. Никакого мужчины с рукой на перевязи. Ни «Фольксвагена-жук». Кэти никогда не говорила, что испугана, не упоминала о странных телефонных звонках. Однако она была подвержена резким перепадам настроения, и заподозрили самоубийство. Она винила себя в ссоре с отцом, полагая, что спровоцировала инфаркт? Винила настолько сильно, чтобы свести счеты с жизнью?

Прочесали дно протекающей близ Корваллиса реки Уилламетт, но ничего не нашли. Тело очень скоро бы обнаружилось, выбери она другие способы самоубийства, однако этого не произошло.

В кампус прибыл возглавлявший расследование лейтенант отдела уголовной полиции штата Орегон Билл Харрис. Несколько лет назад он уже занимался трагическим убийством в Сакетт-Холл, когда в своей комнате нашли забитую до смерти студентку и после успешного расследования арестовали жившего на верхнем этаже студента. Молодой человек сидел в тюрьме штата Орегон.

После недельных поисков Харрис пришел к выводу, что Кэти Паркс похищена, скорее всего, на заросшей по обе стороны кустами сирени тропинке от Сакетт-Холла до Студенческого центра. Исчезла она, как и другие, без единого крика о помощи.

Полицейские ориентировки с фотографиями четырех пропавших девушек рядами развесили на стенах служебных помещений всех правоохранительных служб Северо-Запада. Сходство милых улыбающихся лиц было настолько велико, что девушки казались сестрами. Только Херб Свинглер нисколько не сомневался, что Кэти Паркс тоже вписывается в эту схему. Остальные детективы Корваллиса считали, что она находилась слишком далеко, чтобы стать жертвой того же мужчины, который орудовал в кампусе Вашингтонского университета.

Наступила очень короткая передышка. А двадцать шесть дней спустя исчезла Бренда Кэролл Болл, ровесница моей старшей дочери. Бренде было двадцать два года, она жила с двумя соседками в пригороде Бериена на юге округа Кинг. Ростом 160 сантиметров и весом 50 килограммов она была кареглазой веселой студенткой колледжа Хайлайн.

Ночью с 31 мая на 1 июня Бренда пошла одна в бар «Флэйм» на пересечении 128-й Саут-стрит и Амбаум-Роуд-Саут. Соседки сказали, что в последний раз видели ее в тот день в два часа пополудни. В ту пятницу она сказала им, что собирается в таверну, а потом, возможно, на попутке приедет в парк штата Сан-Лейкс в восточном Вашингтоне и там встретится с ними.

В баре Бренда была – несколько знакомых ее там видели. Но никто точно не помнил, во что она была одета: обычно она носила выцветшие синие джинсы и свитер с высоким воротом. Кажется, она неплохо провела время, оставаясь до самого закрытия в два часа ночи.

Бренда попросила одного из выступавших музыкантов подвезти ее домой, но тот отказался, сославшись на то, что ему в другую сторону. Кто-то вспомнил, что последний раз видел Бренду Болл на парковке, разговаривающей с высоким симпатичным шатеном с перевязанной рукой.

Поскольку Бренде, как и Донне Мэнсон, вечно не сиделось на месте, прошло немало времени, прежде чем ее официально признали пропавшей. Тревогу соседки забили лишь девятнадцать дней спустя. Они проверили ее счет в банке и узнали, что с него не снято ни цента. Вся одежда оставалась дома. Ее родители, жившие неподалеку, тоже ничего о ней не знали.

Двадцатидвухлетняя Бренда была самой старшей из пропавших девушек, прежде показавшей себя взрослой и предусмотрительной. Но не сейчас. Казалось, Бренда встретила того, кому не следовало доверять. И пропала.

Но нападения отнюдь не прекратились. Еще до того, как полиция округа Кинг признала Бренду Болл пропавшей, разыскиваемый правоохранителями мужчина опять вышел на охоту и нанес дерзкий удар на глазах десятков свидетелей, вновь оставшись призраком. Он словно дурачил полицейских, как никогда злых и обескураженных серией пугающих нападений. У многих занятых поиском пропавших девушек детективов тоже были дочери.

Похититель словно вел некую извращенную игру, бросая им вызов. И если так, то с каждым разом он чуть больше выходил из тени и испытывал удачу, доказывая, что может делать что заблагорассудится, оставаясь непойманным и даже невидимым.

Восемнадцатилетняя Джорджанна Хокинс была одной из тех счастливиц, кому неизменно улыбалась судьба. Вплоть до необъяснимой ночи 10 июня. Выросшая в Самнере, пригороде Такомы, она была победительницей ежегодного регионального конкурса талантов – «Принцессой Нарциссов» и чирлидером. Она училась в средней школе Лейкс и подобно Сьюзен Ранкорт была отличницей. Живая, пышущая здоровьем Джорджанна воистину обладала красотой и обаянием эльфа. Ее длинные темно-русые волосы блестели, а в карих глазах играла жизнь. Изящная, чуть выше 152 сантиметров и 52 килограмма весом, она была младшей из двух дочерей в семье Уоррена Б. Хокинса.

В то время как учеба в Вашингтонском университете для многих хорошо успевавших старшеклассников оказывается тяжелее школьной, и они скатываются на тройки, Джорджанна продолжила получать твердые пятерки. На экзаменационной сессии в июне 1974 года ее тревожил только испанский. Она подумывала его бросить, но утром 10 июня позвонила матери и сказала, что будет перед завтрашним экзаменом изо всех сил зубрить, полагая, что ей удастся его сдать. И она уже запланировала работу на летних каникулах в Такоме и примерно раз в неделю говорила об этом с родителями.

На вступительной неделе в сентябре 1973 года Джорджанну приняли в лучший университетский женский клуб кампуса «Каппа Альфа Тета» и поселили в большом доме в ряду прочих Греческих домов на 17-й Норд-Ист-авеню.

Взаимные посещения братьев и сестер студенческих обществ Греческого ряда были гораздо свободнее, чем в пятидесятые, когда представителям противоположного пола строго воспрещалось проходить дальше холла, гостиной и столовой первого этажа. Джорджанна часто ходила к своему парню, жившему в «Бета Тета Пи» шести домах от ее общежития «Тета».

Ранним вечером в понедельник 10 июня Джорджанна с подругой по женскому объединению пошли на вечеринку, где выпили по паре коктейлей. Потом Джорджанна сказала, что ей пора возвращаться, готовиться к экзамену по испанскому языку. Но сначала она собиралась зайти к своему парню пожелать спокойной ночи.

Джорджанна была осторожна. Одна по кампусу вечерами она ходила редко, но в районе 17-й Норд-Ист-авеню ей было все так хорошо знакомо и так хорошо освещено, а в округе непременно встречались знакомые лица. По обе стороны стоят дома братств, а посередине улицу делит зеленая аллея. В июне деревья покрыты густой листвой и перекрывают некоторые уличные фонари. Деревья посадили еще в двадцатые годы, поэтому они выросли такими высокими.

В переулке, идущем позади Греческих домов от 45-й Норд-Ист до 47-й Норд-Вест-стрит, светло как днем – фонари стоят примерно каждые три метра. Ночь 10 июня выдалась теплой, и все окна в переулок были открыты. Но из студентов вряд ли кто-то спал. Большинство зубрили перед экзаменом, отгоняя сон черным кофе и таблетками «Ноу-Доз»[14].

Джорджанна добралась до дома своего парня незадолго до полпервого ночи 11 июня. Провела с ним около получаса, одолжила кое-какие конспекты по испанскому языку, потом пожелала ему спокойной ночи и вышла через заднюю дверь, чтобы пройти до черного входа общежития «Тета».

Кто-то из обитателей «Беты» слышал, как хлопнула дверь, выглянул в окно и узнал Джорджанну.

– Эй, Джордж, – громко окликнул он. – Как ты?

Красивая бронзово-загорелая девушка в синих брюках, белой футболке с вырезом на спине и красно-бело-голубой куртке обернулась и посмотрела назад. Она улыбнулась, помахала рукой, перекинулась парой слов об экзамене испанского языка и со смехом сказала на прощание «адьос». Знакомый смотрел ей вслед, пока она не отошла примерно на десять метров. Двое других знакомых ей студентов утверждали, что видели, как она прошла еще пять.

До дома ей оставалось пройти двенадцать метров – двенадцать метров по ярко освещенному переулку. Конечно, между большими домами были области тени с живыми изгородями и цветущими рододендронами, но Джорджанна стояла посреди переулка.

Ее соседка Ди Николс ожидала знакомого удара камешка в оконное стекло: Джорджанна потеряла ключ от задней двери, поэтому другим сестрам приходилось спускаться и открывать ей дверь. Но ни звуков, ни криков не было.