Энн Рул – Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди (страница 21)
Они были намного сильнее меня, и мне никогда с ними не сравниться.
Итак, я продолжала свою деятельность, пытаясь разгадать эту ужасную головоломку, думая, что убийца, когда его найдут, окажется человеком, который обвинялся в насильственных преступлениях, человеком, которому никогда нельзя было позволять ходить по улицам. Что он будет тем, кто в прошлом наверняка выказал симптомы ненормальности, тем, кого слишком рано выпустили из тюрьмы.
Глава 9
Я сидела в кабинете капитана Херба Свиндлера, когда в конце июня 1974 года в отдел убийств вошла Джони Ленц с отцом. Фотографии жертв Херб повесил на стене кабинета. Они служили напоминанием, что следствие должно не сбавлять оборотов, пока преступник не будет пойман. Джони сама вызвалась помочь и пришла взглянуть на снимки других девушек – вдруг она кого-то из них опознает, хотя их имена были ей совершенно незнакомы.
– Джони, – начал мягким тоном Херб. – Взгляни на этих девушек. Ты кого-то из них видела? Может, вы встречались в клубе, вместе гуляли или ходили на занятия?
Джони изучала фотографии, а отец, оберегая ее, стоял рядом. Эта худенькая девушка все еще не оправилась от черепно-мозговой травмы. Говорила она неуверенно, невнятно, но изо всех сил старалась помочь. Она подошла поближе к стене, внимательно изучила каждое фото и помотала головой.
– Н-нет, – пробормотала она. – Никогда их не видела. И не знала. Я много чего не помню, но этих девушек точно никогда не знала.
– Спасибо, Джони, – сказал Херб. – Мы благодарны за то, что ты пришла.
Попытка была почти безнадежная: вероятность того, что выжившая жертва даст подсказку, была ничтожна. Когда Джони, прихрамывая, пошла к двери, Херб посмотрел на меня и покачал головой. Даже знай она кого-то из девушек, воспоминания об этом, как и обо всех событиях предшествующего года, стерлись у нее из памяти.
В начале лета 1974 года в газетах написали о том, как пропадали девушки. Теперь информация стала достоянием не только детективов и высокопоставленных лиц. Общество было потрясено. Резко сократилось количество молодых женщин, голосовавших на дорогах, и вообще все женщины, от юных до пожилых, были напуганы.
Появились рассказы, происхождение которых было невозможно отследить. Десятки раз я слышала разные их варианты. Но они неизменно случились с подругой подруги, кузиной, сестрой или женой.
Иногда в этих рассказах нападение происходило в торговом центре, иногда в ресторане или театре. Нечто вроде этого: «Тот мужчина с женой (сестрой, дочерью и т. д.) поехал за покупками в торговый центр, и она вернулась что-то взять в машине. Ее долго не было, муж начал беспокоиться и пошел ее искать. И подоспел как раз вовремя и увидел, как какой-то мужчина пытается похитить его жену. Муж закричал, и похититель убежал. Но он ей что-то успел вколоть, и она была без сознания. Ей чертовски повезло, что муж пришел вовремя, поскольку, вы понимаете, с учетом всего происходящего, это, скорее всего, и был тот убийца».
Впервые услышав эти «правдивые» истории, я попыталась отследить их происхождение, однако выяснилось, что это абсолютно невозможно. Сомневаюсь, что хоть одна из них была правдой. Это был ответ общества, массовая истерия. Если пропавшие девушки могли так бесследно исчезнуть, то это грозит каждому и никак этого не предотвратить.
Разумеется, давление на правоохранительные органы было громадное. 3 июля более сотни представителей полицейских департаментов со всего Вашингтона и Орегона съехались в колледж Эвергрин в Олимпии на конференцию для «мозгового штурма». Возможно, если они объединят имеющуюся у каждого информацию, им удастся добиться прорыва в казавшейся неразрешимой загадке.
Пригласили меня, и когда я шла на конференцию по тропинкам, над которыми густой сенью нависали еловые ветки, мне стало жутко. Четыре месяца назад, направляясь в то же самое здание, здесь проходила Донна Мэнсон. Теперь вместо дождей ярко светило солнце, а над головой щебетали птицы, но страх остался.
Сидя среди следователей полицейского департамента Сиэтла, полицейского департамента округа Кинг, дорожной полиции штата Вашингтон, Управления уголовных расследований Сухопутных войск США, полиции Вашингтонского университета, службы безопасности Университета Сентрал Вашингтон, Департамента полиции Такомы, управления шерифа округа Пирс, управления шерифа округа Малтнома, полиции штата Орегон и десятков менее крупных департаментов, – было почти невозможно поверить, что все эти люди, с десятками лет учебы и опыта работы, не могли узнать больше о подозреваемом, которого они разыскивали.
Однако вовсе не из-за недостатка старания: его искал каждый участвующий в расследовании департамент и готов был изучить любую зацепку – какой бы эксцентричной она ни была – и арестовать именно того человека.
Во вступительном слове Дон Редмонд, шериф округа Терстон, высказал общее мнение:
– Мы хотим показать родителям, что нам действительно не все равно. Мы хотим найти их детей. Народ штата Вашингтон должен протянуть нам руку помощи, обеспечить информацией. Нам нужны глаза и уши людей на улице.
Департамент Редмонда, расположенный в столице штата Вашингтон, продолжал поиск убийцы Кэтрин Мэри Девайн и местонахождения Донны Мэнсон. Но теперь им предстояло иметь дело с еще одним убийством. Пятнадцатилетняя Бренда Бэйкер путешествовала автостопом, как Кэти и Донна. Из дома она ушла 25 мая. 17 июня ее сильно разложившееся тело обнаружили на границе парка штата Миллерсильвания. Уже невозможно было установить причину смерти и провести быстрое опознание. Сначала следователи подумали, что это Джорджанна Хокинс. Однако сличение со стоматологической картой показало, что это Бренда Бэйкер. Тело Бэйкер нашли в нескольких милях от Маккинни Парк, где обнаружили Кэти Девайн. Оба тела находились на одинаковом расстоянии от федеральной автострады № 5, соединяющей Сиэтл и Олимпию.
При сравнении дел о похищенных девушках выявили поразительное сходство, которое невозможно игнорировать. Было видно, что похититель раз за разом тщательно выбирал девушек одного и того же типа:
Все с длинными волосами и пробором посередине.
Все белые, со светлой кожей.
Все с умственным развитием выше среднего.
Все стройные, привлекательные и очень талантливые.
Все исчезли на неделе экзаменов посреди семестра или итоговых экзаменов.
Все из полных благополучных семей.
Все исчезновения произошли в темное время суток.
Ни у одной девушки не было партнера.
Все девушки в момент исчезновения были в брюках или джинсах.
Ни в одном деле детективам не удалось найти ни единого вещественного доказательства, оставленного похитителем.
В каждом кампусе, где пропали девушки, шли строительные работы.
И в двух случаях – рядом с местами исчезновений Сюзан Ранкорт из Элленсберга и Джорджанны Хокинс из Сиэтла – заметили мужчину с гипсом на руке или ноге.
Все они были молодыми – ни одну из них нельзя назвать зрелой женщиной.
Это было необъяснимо, извращенно, безумно. И для детективов, пытающихся отыскать этого мужчину, это походило на блуждание по лабиринту, где за каждым новым поворотом их ожидал тупик. Жертвы определенно выбрались неслучайно, что наводило на размышления.
Даже задались вопросом: а может, надо искать
Детективам, собравшимся в колледже Эвергрин, всем этим мужчинам, чья работа и образ жизни требовали мыслить рационально и конкретно, оккультизм был чужд. Я верила в экстрасенсорные способности, но с астрологией знакома не была, кроме ежедневного чтения соответствующих газетных колонок. Однако за пару дней до конференции в Олимпии мне позвонила астролог – моя подруга, которая одновременно со мной работала в центре психологической поддержки и, составляя астрологическую карту, подписывалась инициалами «Р.Л.». Ей было под сорок, она училась на последнем курсе исторического факультета Вашингтонского университета. Я надолго потеряла ее из виду, пока она не позвонила мне в конце июня.
– Энн, ты общаешься с полицией, – начала она. – Я кое-что разузнала, что могло бы их заинтересовать. Можем мы об этом поговорить?
Мы встретились с Р.Л. в ее квартире в Норд-Энде, и она провела меня в кабинет, стол, пол и шкафы которого покрывали графики, испещренные непонятными символами.
Она пыталась составить астрологическую модель исчезновений девушек.
– Я на что-то наткнулась. Взгляни, – сказала она.
Я была в полнейшем недоумении. Я смогла разобрать только мой знак, знак Весов, но все остальное было для меня каракулями. Я так ей и сказала.
– Хорошо, я объясню просто. Ты, конечно, знаешь, что такое знаки зодиака. Всего их двенадцать на каждый месяц в году: Водолей, Скорпион и другие. Но у этих знаков каждый месяц есть и лунные фазы.
Она показала мне эфемериды, то есть астрологический альманах, и я узнала, что фазы лунных знаков длились около сорока восьми часов каждый месяц.
– Это я поняла. Но не вижу связи с делами.