Энн Рул – Фетишист. История Джерри Брудоса, «обувного маньяка» (страница 6)

Он был крупным парнем. При росте метр девяносто и почти девяноста килограммах веса он значительно превосходил габаритами отца.

Но до сих пор оставался девственником.

У Джерри Брудоса была старая машина, отремонтированная собственноручно, и он мечтал завести отношения с девушкой. Хотя в целом он женщинам не доверял, ему казалось, что должна найтись его идеальная половинка – девушка, которая будет полностью ему предана и согласна на сексуальный контакт в любой момент, когда он пожелает. Как только он найдет ее, то сразу оградит от остального мира. Она будет принадлежать ему одному.

Джерри познакомился с ней, когда ему почти сравнялось двадцать три года, причем довольно необычным способом. Поскольку он не отличался общительностью, некому было его знакомить с подружками. Но на станцию приходил мальчик-подросток, обожавший сидеть за звукорежиссерским пультом. Он заваливал Джерри вопросами и постоянно заглядывал к нему.

Этот мальчик и познакомил их с Дарси. Как-то раз Джерри спросил его, не знает ли он девушки, с которой они могли бы сходить на свидание, и мальчик, стремившийся завоевать его благосклонность, представил ему Дарси Метцлер.

Еще много лет Дарси предстояло расплачиваться за роман, который начался в точности как в популярной песне.

Дарси было семнадцать, когда она познакомилась с Джерри Бурдосом. Она была хорошенькая, большеглазая, темноволосая, очень тихая и застенчивая, но довольно популярная у противоположного пола. Она часто ходила на свидания, предпочитая «видных» парней. Дарси выросла в семье, где командовал отец – немец по национальности, – и мечтала вырваться из дома и зажить сама по себе. Она слишком привыкла подчиняться, чтобы восстать против отца, да к тому же любила своих родителей. Но она горела желанием отделиться от них и принимать решения самостоятельно.

Тот самый тип женщины, который искал Джерри.

Когда мальчик привел Джерри к ней домой и они впервые увиделись, Дарси не была особо впечатлена. Сказать прямо, он вообще ей не понравился. Его одежда не была ни модной, ни аккуратной. Он показался ей обычным парнем в мятых штанах, перепачканных краской. Дарси подумала, что он мог бы и приодеться, идя на первое знакомство. У него были редеющие рыжеватые волосы и двойной подбородок; определенно, его нельзя было назвать видным, в отличие от тех парней, с которыми она обычно встречалась.

– Наверное, я бы не согласилась пойти с ним на свидание, но он пригласил меня поплавать, а я очень люблю плавать.

По какой-то причине – вероятно, потому что она сама была застенчивой, – Дарси не вызывала у Джерри ни страха, ни злости. Она смеялась над его шутками, и это было очень приятно.

– Он постоянно шутил, – вспоминала она. – Я была ужасно застенчивая и даже в школе стеснялась встать, чтобы ответить на вопрос, а он казался таким уверенным.

Вполне вероятно, что на ровесницу Джерри Брудос не произвел бы подобного впечатления, но Дарси Метцлер была на шесть лет младше него. Она восхищалась его работой и им самим. И дарила ему внимание и поклонение – все то, чего он не знал прежде.

Он был с ней очень нежен и ухаживал так, как не умеют мальчики-подростки. Придвигал ей стул, открывал дверь, приносил цветы и маленькие подарки. Он поставил ее на пьедестал, и ей это нравилось.

И было еще кое-что, отчего она с ума сходила по Джерри, – ее родители невзлюбили его и не скрывали этого. Ничто не толкает девушку в объятия парня так быстро, как родительское неодобрение.

Джерри относился к будущей теще точно так же, как к матери, – то есть очень плохо. Считал ее «упрямой и своенравной – как я». Тестя он тоже терпеть не мог. «Тот думал, что раз он старше, то может решать, что нам делать, куда идти и все такое».

Джерри очень ревновал Дарси. Отчаянно ревновал. Поначалу это ей льстило, поскольку она считала ревность признаком настоящей любви. Поскольку она и так проводила почти все свое время с Джерри и не интересовалась другими мужчинами, его собственнические замашки внушали ей чувство защищенности.

Оглядываясь назад, после всего, что произошло и что едва ее не разрушило, Дарси считает, что никогда по-настоящему не любила Джерри Брудоса. Но в 1962 году она думала, что любит. «Хотя дома мне жилось неплохо, у меня было чувство, что выйти замуж – гораздо лучше, чем слушаться родителей».

Брудос вспоминал об их помолвке в более приземленных выражениях: «Я искал ту, с кем смогу спать, а она хотела выбраться из дома».

До Дарси у него ни разу не было секса с девушкой – только в эротических фантазиях. Вскоре после того, как они начали встречаться, это упущение было исправлено. Очевидно, с сексуальной точки зрения Дарси находила его совершенно нормальным – либо ей не с чем было сравнивать. Она ничего не знала о том, что он лечился от психического заболевания.

И уж точно не подозревала о его фетишизме и озлобленности на женщин.

Поскольку ее родители яростно сопротивлялись их отношениям с Джерри, влюбленные решили, что, если она забеременеет, им позволят пожениться. Дарси забеременела практически сразу, и через шесть недель состоялась свадьба.

Дарси была на седьмом небе от счастья. Она не считала, что вышла замуж «по залету», раз они планировали беременность с будущим мужем – таким заботливым, да еще и с успешной карьерой.

Джерри испытывал громадное облегчение. Он очень боялся, что Дарси познакомится с его братом и предпочтет ему Ларри. Поскольку до этого Ларри доставалось все хорошее в его жизни, он был уверен, что и Дарси он тоже отберет.

В 1962-м у молодоженов родилась дочь Меган, и первые три года их брака прошли безоблачно. Джерри легко устраивался на работу, но за должности не держался. Это не беспокоило Дарси, поскольку он всегда мог перейти на другое место. Он тратил много денег на подарки ей по праздникам и годовщинам, оставался заботливым и ласковым. Постоянно занятая с ребенком, она пока не понимала, что оказалась пленницей в собственном доме.

Она не знала, что, когда говорит мужу нечто, «вгоняющее его в депрессию», он отправляется на охоту и крадет женское белье и туфли, чтобы почувствовать себя лучше. Она не замечала его вспышек, которые «до чертиков пугали» их знакомых.

В интимной сфере Джерри тоже руководил. Дома они ходили исключительно голыми. Продолжали «носиться по дому без одежды», пока Меган не подросла и не начала ходить. Тогда Дарси стала стесняться разгуливать перед дочкой нагишом.

Джерри, по-прежнему увлеченный фотограф, настаивал на том, чтобы снимать Дарси обнаженной, а порой делал это без ее согласия, втайне. Он сделал несколько ее фото до свадьбы, а потом и в брачную ночь. Ей было неловко, но он заверил ее, что теперь она его жена и это совершенно нормально. Она была не против черно-белых снимков, потому что он проявлял их сам, но возражала насчет цветных. У Джерри и на это был ответ. Он объяснял, что, если первой и последней сделать фотографии какого-нибудь пейзажа или еще чего-то невинного, никто и не взглянет на остальные. В больших лабораториях проявляют столько пленок, что у персонала нет времени рассматривать все подряд.

– Дарси, – убеждал ее он, – они могут взглянуть только на первый и последний кадр, не более.

Она уступила, но ей это по-прежнему не нравилось.

Позы, которые Джерри предлагал, тоже были странные. Он заставлял обнаженную Дарси кататься на трехколесном велосипеде Меган – то к нему, то от него. Ягодицы Дарси свисали с крошечного сиденья, груди висели над рулем. Когда она увидела отпечатанные снимки, то вся сморщилась. Она просила мужа порвать их, и он пообещал так и сделать.

Но не сделал.

Муж обращался к ней с неожиданными просьбами. Например, позировать ему, сидя на полу, с чулком на голове, натянутом до шеи, отчего лицо превращалось в подобие гротескной маски. И, конечно же, она была обнаженная. На некоторых снимках на Дарси были только туфли из лаковой черной кожи на шпильках.

Однажды эти фотографии вместе со многими другими станут вещественными доказательствами. Застенчивая Дарси Брудос, страдавшая из-за того, что в фотолаборатории могут увидеть ее голые фото, и представить не могла, что ее наготу выставят на обозрение множества незнакомцев и что в суде ее спросят, зачем она соглашалась позировать подобным извращенным образом.

Точно так же она не могла представить, что ее интимная жизнь с Джерри станет объектом пристального внимания и изучения.

Даже когда они не фотографировались, Джерри хотел, чтобы Дарси ходила в туфлях на каблуках – не только на улице, но и дома. У нее болела от них спина и колени. Она пыталась объяснить это Джерри, но от ее аргументов он погружался в депрессию.

В каком-то смысле – хотя тогда она этого не сознавала – Дарси Метцлер Брудос стала той самой девушкой из фантазий шестнадцатилетнего Джерри Брудоса, которую он хотел спрятать в секретном тоннеле и заставить выполнять любые свои желания.

Обычно они хорошо ладили. Дарси привыкла подчиняться. Раньше ею командовал отец, а теперь муж. Она немного побаивалась его, хоть и не могла сказать почему. Раз за разом она уступала настояниям супруга, брак с которым поначалу описывала как «очень хороший», а потом, по прошествии трех или четырех лет, начала считать «каким-то странным». Застенчивая миниатюрная молоденькая женщина хотела всего лишь иметь счастливую семью – но эта перспектива постоянно от нее отдалялась.