Энн Рул – Фетишист. История Джерри Брудоса, «обувного маньяка» (страница 25)

Я не мог оставить ее у себя. Мать или жена могли ее найти.

– И что вы сделали?

– После полуночи, часа в два ночи, погрузил ее в машину и отвез на мост над Уилламет. Достал из багажника домкрат, чтобы все выглядело так, будто у меня шину спустило, и выбросил ее в реку.

– Но ее не нашли.

– Нет. Так и было задумано. Я привязал к телу груз.

– Какой?

Брудос сделал паузу. Если он ответит, то по-настоящему признает свою вину. Наконец он сказал:

– Головку блока цилиндров от двигателя.

– Вы хотите еще что-то рассказать о смерти Линды Слоусон?

– Я отрезал ей стопу.

– Отрезали стопу? Когда это было?

– Перед тем, как выбросить труп. Я не мог оставить ее себе, но хотел сохранить хотя бы малую часть. Я взял ножовку и отпилил ей левую стопу, потому что я правша. Я положил ее в морозилку и использовал, чтобы фотографировать и примерять на нее туфли.

– Она еще у вас?

Брудос покачал головой.

– Нет. Женщины могли ее найти. Через какое-то время я и к ней привязал груз и сбросил в реку.

– Помните что-нибудь еще насчет этой девушки? Линды Слоусон?

– У нее было кольцо. Кольцо класса или колледжа. Хотя нет, какой-то католической школы.

– Она вас не испугалась?

– Нет. Сидела себе, рекламировала мне книжки, а потом я подошел со спины. А когда я ее ударил, потеряла сознание.

Плотину прорвало, но оставалось еще три случая – а возможно, и больше, о которых его надо было расспросить. Поведение Джерри Брудоса заметно изменилось, стоило ему начать говорить о своих преступлениях. Он стал более дерзким и уверенным. Он провернул похищения, поставившие в тупик сотни полицейских, и теперь с гордостью делился деталями.

Стовалу предстоял очень долгий день.

– Знаете, Джерри, мы пытаемся понять, что случилось с Джен Уитни. Мы нашли ее машину возле I‐5, но ее саму – нет. Вы не знаете, куда она подевалась? Наверное, надо было хорошенько все спланировать, чтобы она пропала вот так, без следа.

Брудос едва заметно улыбнулся.

– Вы были знакомы с Джен Уитни?

– Не особо.

– Но как-то же вы с ней встретились. Как?

Брудос промолчал. От этого убийства их отделяло меньше времени; возможно, именно поэтому Брудос побаивался признаваться в нем. Джен Уитни пропала полгода назад.

– Понимаю, давно было дело. Аж в прошлом году, – сказал Стовал. – Можно и позабыть.

Это явно рассердило Брудоса.

– Я все помню.

– В прошлом ноябре вы жили в Салеме, верно? А работали где?

– В Либаноне.

– Джен Уитни пропала во вторник. Вы работали в тот день?

– Да… Ее машина сломалась на шоссе. Я ее увидел, когда возвращался домой в тот вечер.

– Какого она была цвета?

– Красно-белый «Нэш Рамблер». Стоял на обочине в двух милях к югу от Олбани. Она топталась рядом с двумя парнями. Хиппи.

Этого Джим Стовал не ожидал. Джен Уитни была не одна! Но те двое парней не дали о себе знать, когда полиция просила посодействовать в расследовании. Брудос тем не менее настаивал, что с девушкой было двое хиппи.

– И как они выглядели?

Брудос пожал плечами.

– Ну, как они все выглядят – длинные волосы, джинсы, повязки на головах. Совсем молоденькие. Дети.

– Они были с ней или проезжали мимо?

– Я так понял, она их подвозила, а тут машина сломалась, и они не знали, как ее починить. Я предложил починить ее машину, но у меня не было с собой инструментов. Я их всех троих подбросил до Салема и высадил хиппи на разъезде, чтобы они двинулись дальше на север.

– Она была не против поехать с вами?

– Нет, конечно. Я сказал, что привезу ее обратно и отремонтирую «Рамблер». Я доехал до моего дома на Сентер-стрит и завернул в гараж. Сказал ей подождать в машине, а я предупрежу жену, что поеду ей помочь. Она и послушалась. Я сказал, у меня все инструменты в доме.

– Моей жены дома не было. Я вернулся и сказал девушке, что не смог попасть в дом, поэтому придется чуток подождать, пока вернется жена. Я придумал какое-то объяснение, почему ее нет.

– А вы правда ожидали возвращения жены?

Брудос покачал головой.

– Не-а. Она уехала к подруге.

– И что вы сделали дальше?

– Забрался в машину и сел рядом с девушкой. Сказал, что есть забавное развлечение – надо закрыть глаза и попытаться объяснить, как завязывать шнурки. Ну, знаете, не показывая руками.

Брудос пошевелил пальцами, и Стовал заметил, что ногти у него обкусаны до мяса, как бывает у детей. У взрослого человека такие ногти выглядели странно.

– И она включилась в игру?

– Сначала посмотрела на меня и стала показывать пальцами, но я ее поправил. Тогда она отвернулась и стала смотреть вперед и словами говорить, что надо делать. В общем, она поворачивается и говорит: «Берешь правый шнурок и продеваешь его под левым…», а я тем временем взял кожаный ремешок, который принес из дома, набросил петлю ей на голову и затянул на шее. Потом открыл дверцу багажника машины, продел ремешок через нее и захлопнул. Ее потянуло назад и в сторону.

– Она была мертва? – тихо спросил Стовал.

– Она не шевелилась. Не могла. Я пошел в дом проверить, что жена еще не вернулась. Она не вернулась. Я пошел назад к машине, и она – девушка – была мертвая. Я перевернул ее на живот прямо на сиденье и занялся сексом с ее телом. Сзади.

Джим Стовал был готов к тому, что убийца окажется сексуальным психопатом. Джерри Брудос был не первым психопатом, с которым встречался детектив, но самым чудовищным. Он был садистом и некрофилом и удовлетворял свои сексуальные потребности, совершая эротические акты с женщинами, которые были либо без сознания, либо мертвы.

Стовала затошнило; однако он не мог выдать свои истинные чувства или поддаться естественному желанию выскочить из комнаты и вдохнуть свежего воздуха. Процесс пошел – он слышал то, что стремился услышать с того самого момента, как вступил в диалог с преступником два дня назад. Казалось, прошло не два дня, а два месяца.

– Вы сразу избавились от тела Джен Уитни? Я хотел бы знать, каким образом.

– Не сразу. Я занес ее в мастерскую и попозже еще занимался с ней сексом. Одевал ее в разные вещи из моей коллекции и делал фотографии. У меня в мастерской есть крюк, и я подвесил ее на веревку.

– Но вечно держать ее там вы не могли.

– Нет. Я оставил ее еще на пару дней, и когда возвращался с работы, шел в мастерскую, одевал ее и занимался с ней сексом. Я и сам не знал, что с ней делать дальше. Мне хотелось что-нибудь от нее сохранить.

– У вас были фотографии.

– И кое-что еще. Я подумал, что мог бы сделать пресс-папье из ее грудей. Я отрезал ей правую грудь и собирался сделать пластиковую отливку, а потом по ней изготовить пресс-папье из свинца. Я снял с груди кожу и разложил ее на верстаке, а края прибил к доске. Использовал пластик, чтобы сделать отливку, но вышло плохо. Я добавил слишком много отвердителя и все испортил.

Джиму Стовалу вспомнились те немногие убийцы в истории криминалистики, фетиш которых распространялся на расчленение и сохранение фрагментов трупов. К счастью, такие встречались редко. До Брудоса наиболее известным считался Эд Гин из Висконсина и еще один отшельник, который настолько ненавидел свою мать, что убил ее и других женщин, а из их иссохшей плоти сделал одежду. Но Эд Гин был холостяком и полностью подчинялся матери, которую ненавидел. А у Джерри Брудоса была жена, дети, образование и хорошая работа. И вот он, сидя перед ним, ровным голосом рассказывал о том, как воплощал свои жуткие фантазии – словно речь шла о замене лампочки.

Голос Брудоса ворвался в размышления Стовала.