Энн Райс – Врата в рай (страница 28)

Она приподнялась на цыпочки, стараясь дотянуться до чего-то над моей головой. Я поднял глаза и увидел, что это была пара белых кожаных наручников, прикрепленных к концу белой кожаной цепи. Господи, я ведь совсем забыл о них! Но что бы все это могло значить?

— А теперь подними руки! — велела она. — Нет, чуть пониже, мой долговязый красавчик! Просто держи их над головой, чтобы я могла достать. Чудно.

Я почувствовал, что весь дрожу. Маленькая симфония вынужденных признаний. Похоже, я даже начал согласно кивать.

Наручник крепко сомкнулся на моем левом запястье, а затем — на правом. Потом она связала мне руки. Я тем временем стоял, как дурак, абсолютно беспомощный, словно меня держали шесть здоровых мужиков. После этого она подошла к стене и нажала на какую-то кнопку. Кожаная цепь поползла к потолку, подтягивая мои скованные руки вверх.

— Это очень крепкая цепь, — заметила она, снова подойдя ко мне вплотную. — Хочешь попробовать освободиться?

Короткая сорочка натянулась у нее на бедрах, дав мне возможность поближе рассмотреть черный треугольник волос.

Я покачал головой. Я уже знал, что она снова будет меня трогать, и знал, что не выдержу такого напряжения.

— Ты слишком дерзкий, Эллиот, — сказала она, прижавшись ко мне всем телом и положив руку мне на грудь. — Обращаясь ко мне, ты должен говорить только «нет, мэм» и «да, мэм».

— Да, мэм, — ответил я, чувствуя, что покрываюсь испариной.

Ее пальцы пробежали по моему животу, опускаясь все ниже, нежно давя на пупок. Я уже с трудом сдерживался. И тут она погладила мой член. Я постарался отодвинуться, но она твердо положила мне руку на шею, и я чуть было не скривился от боли.

— Поцелуй меня, Эллиот, — прошептала она.

Я повернул к ней голову, и она впилась в меня своим жадным ртом, языком раздвигая мне губы. И между нами снова проскочил электрический разряд. Я ответил ей жадным поцелуем, словно хотел проглотить ее целиком. Я целовал ее так, будто это она, а не я, была подвешена к крюку. Я мог держать ее до бесконечности, настолько сильным было возникшее между нами электрическое поле: мог поднять как пушинку, мог вывернуть наизнанку. И когда она прижалась ко мне грудями, опьяняя своей близостью, я понял, что она моя. Ее ногти все сильнее впивались в кожу вокруг мошонки. Но эта боль превращалась в исходящую от меня силу, которую я полностью отдавал ей. Стоя на цыпочках, она давила на меня уже всем своим весом, сжимая мне шею левой рукой. Я наслаждался ею, ласкал ее рот языком, извиваясь в наручниках в непроизвольной попытке освободиться.

И тут вдруг она отпрыгнула.

— Господи, — прошептал я, закрыв глаза.

Затем я почувствовал ее влажные губы у себя под рукой. Она покусывала мне волосы в подмышечной впадине. Это было так неожиданно, что я даже вздрогнул. Правой рукой она взяла меня за яички и стала ласкать их, одновременно целуя меня в подмышку и тем самым просто сводя с ума. Моя кожа стала сплошной эрогенной зоной, а она все ласкала и лизала мое тело.

Я был так напряжен, что даже скрежетал зубами. Внезапно она выпустила яички и, крепко обхватив пальцами основание члена, стала нежно его поглаживать.

— Я больше не могу. Не могу, — простонал я сквозь сжатые зубы.

Я качнулся назад, прилагая титанические усилия, чтобы не кончить. Она меня отпустила, а затем притянула к себе мою голову и снова принялась целовать, энергично работая языком.

— А ведь это хуже, чем порка, — промурлыкала она между поцелуями, — когда тебя мучают, доставляя удовольствие.

На этот раз мне удалось высвободиться из ее цепких рук, и я начал осыпать ее лицо поцелуями, жадными губами впиваясь в ее щеки и веки. Повернувшись, я вонзил в нее свой член — прямо в белый хлопок ее сорочки. О боже, какое утонченное наслаждение — чувствовать ее тело через тонкую материю!

— Нет! Не делай этого! — воскликнула она со злобным смешком, щелкнув меня по члену правой рукой. — И никогда больше так не делай, пока я тебе не разрешу! — Она снова и снова шлепала меня по члену.

— Ради бога, перестань, — прошептал я.

Член пульсировал, с каждым ударом становясь все тверже.

— Хочешь, чтобы я заткнула тебе рот?

— Да, можешь заткнуть мне рот! Хорошо бы сиськами или языком, — ответил я.

Я трясся в лихорадке и непроизвольно сильно рванул наручники, словно желая сделать их посвободнее. Она ответила мне низким, вибрирующим смехом. — Ты плохой мальчик. — И с этими словами она снова принялась меня шлепать.

Она провела ногтем по головке члена, а затем ущипнула, чтобы она закрылась. «Да-да-да, испорченный ребенок», — хотел было сказать я, но вовремя остановился. Я даже отвернулся от нее, уткнувшись лбом в плечо. Но она взяла мое лицо обеими руками и снова притянула к себе.

— Ты ведь хочешь меня? Хочешь?

— Да, хочу затрахать тебя до смерти, — прошептал я.

Я снова поймал губами ее рот и, не позволив ей увернуться, впился в него, одновременно давя на нее членом.

Отпрыгнув, она опять принялась с размаху бить и шлепать мой напрягшийся член. Потом она оставила меня в покое, молча прошла через всю комнату, подошла к комоду и так и осталась стоять, даже не потрудившись убрать упавшие на лицо пряди волос.

Ее стройное тело было покрыто капельками влаги, лицо раскраснелось, так же как шея и грудь. Мне стало тяжело дышать. Подобной эрекции у меня еще не было ни разу в жизни. По крайней мере, я такого не помню.

Мне казалось, что я ненавижу ее. И тем не менее я просто пожирал ее глазами: эти розовые бедра, изящные ноги, обутые в белые шелковые туфельки на шпильках, эту грудь, просвечивающую под тонким кружевом. А как изящно она вытирала рот тыльной стороной ладони!

Потом она что-то достала из комода. Что-то вроде кожаных рогов телесного цвета. Присмотревшись получше, я понял, что это был искусственный член, но не один, а два члена, соединенных вместе одной мошонкой. И члены эти выглядели весьма правдоподобно: они даже двигались толчками, когда она слегка сжала искусственную мошонку, совсем как ребенок резиновую игрушку.

Она поднесла все это поближе ко мне, словно предлагая в дар. Члены были сделаны мастерски: блестящие, хорошо смазанные, с тщательно вылепленными головками. Насколько мне было известно, в мошонку закачали какую-то жидкость, которая при правильном нажатии поступала в оба члена.

— Эллиот, тебя когда-нибудь трахала женщина? — еле слышно произнесла она, убирая со лба непослушную прядь. Лицо ее было покрыто капельками лота, а огромные глаза затуманены.

Я, уже не контролируя себя, попытался слабо протестовать:

— Не делай этого со мной!

В ответ она только тихо, призывно рассмеялась.

Она снова отошла к комоду и, взяв высокий табурет с мягкой обивкой, установила его за моей спиной. Я повернулся к ней лицом и в ужасе посмотрел на табурет, точно это было опасное оружие.

— Не смей меня толкать! — воскликнула она, сердито сверкнув глазами, и наотмашь ударила меня по лицу.

Я отвернулся, чтобы оправиться от шока.

— Ну что, уже съежился от страха? — спросила она.

— Не дождешься, крошка, — ответил я, за что получил еще одну увесистую пощечину.

— Может, мне сперва выпороть тебя? По-настоящему.

Я промолчал, так как мне стало трудно дышать и я никак не мог унять бившую меня дрожь. А потом я вдруг почувствовал ее губы у себя на щеке, прямо там, где еще алел след от удара, и ее нежные пальцы на шее.

И опять нечто невероятно сильное пронзило меня, отдавшись сладкой болью в члене.

Мягкое прикосновение шелковистых губ — и член стал еще больше, а в голове будто что-то взорвалось.

— Эллиот, ты любишь меня?

Похоже, какой-то защитный клапан вышел из строя.

Мой разум уже не справлялся со всем этим. По щекам потекли слезы.

— Открой глаза и посмотри на меня! — приказала она. Она забралась на табурет, оказавшись всего в паре дюймов от меня. В левой руке она держала сдвоенный фаллос, а правой подняла кружевной подол сорочки. Я увидел темные вьющиеся волосы на лобке, сквозь которые просвечивала розовая кожа и маленькие нежные половые губы, которые обычно скромно прикрыты волосами. Она слегка наклонила фаллос и вставила его одним концом прямо в себя. Ее тело грациозно двигалось взад и вперед, чтобы принять его. При этом второй конец изгибался наружу, так что со стороны она казалась женщиной с восставшим членом.

Потрясающее зрелище: ее изящное тело и этот блестящий член, устремляющийся вверх прямо из жестких кудрявых волос. Впечатление еще больше усиливало ее тонкое лицо и пунцовые губы. Потом она наклонилась ко мне, при этом надавив большим пальцем куда-то в область подмышечной впадины, и сказала:

— А теперь повернись ко мне спиной.

Я беспомощно хрипел и сипел, но ничего не мог поделать, кроме как следовать ее приказаниям. Я почувствовал, как в меня входит искусственный член, и весь напрягся, сделав попытку отодвинуться.

— Стой спокойно, Эллиот, — прошептала она. — Не вынуждай меня насиловать тебя.

А потом это непередаваемое чувство, когда смазанный член, расширяя задний проход, стал проникать внутрь. И когда он вошел до самого основания, я испытал острое наслаждение от горячей, нежной головки внутри себя. Господи, если бы она просто прессовала меня, грубо насиловала! Нет, она на самом деле трахала меня! Что было еще хуже. Эта теплая резиновая мошонка словно была частью ее тела, так же как ее обнаженный живот и узкие бедра.