Энн Райс – Слуга праха (страница 80)
«Конечно! — воскликнул я. — Так я и думал!»
«Успокойся, — сказал ребе. — Сара, ты не должна волноваться и расстраиваться. Повода для беспокойства пока нет. Я не сержусь на Натана за то, что он уехал с братом. Он сделал это из любви к нему и с самыми лучшими намерениями».
«Это правда, ребе, — подтвердила Сара. — Истинная правда».
«Мы сами во всем разберемся», — пообещал старик.
«Ах, ребе, мне жаль, что все так вышло, — оправдывалась Сара. — Но он очень любит брата, а смерть Эстер потрясла его до глубины души. Он говорил, что рано или поздно она пришла бы к нам и осталась в семье, что она хотела этого. Он прочел это в ее глазах».
«Я понял, Сара, — кивнул ребе. — Тебе не стоит больше думать об этом. А теперь оставь нас».
Сара повернулась, посмотрела на меня сквозь слезы и вышла из комнаты.
Сердце мое разрывалось от жалости к ней. Она понимала, что случилась беда, но не знала, какая именно, и даже не подозревала, какой опасностью это грозит. Сара была от природы любящим существом. Как и Натан. Я даже не сомневался, ибо таким его считали Рашель и Эстер.
«Я знал, что это случится», — сказал я.
Старик молча смотрел на меня, ожидая продолжения.
«Грегори использовал ожерелье, чтобы заманить Натана в ловушку, — снова заговорил я. — Он придумал эту глупую историю с кражей ожерелья, зная, что Натан непременно позвонит, и тогда он сможет уговорить брата встретиться и побыть с ним какое-то время. Натан подготовил вас к своему долгому отсутствию. Думаю, идею подал ему Грегори. Я сделаю все, чтобы Натан вернулся целым и невредимым. А теперь я должен уйти. Но прежде прошу вас дать мне благословение. Настаивать не буду, но если во имя Господа вы дадите мне его, приму с благодарностью и любовью. Меня зовут Азриэль».
Старейшины все как один вскрикнули и попятились, подняв руки, словно для защиты. Я не ожидал, что они так испугаются, узнав имя духа.
«Придите ко мне, нужные слова, — прижав руки к вискам, мысленно приказал я. — Я знаю, что имя мое не несет зла».
«Это имя дано мне отцом во время обряда обрезания в нашем молитвенном доме в Вавилоне. Мы принадлежали к племени, привезенному Навуходоносором из Иерусалима. Мое имя было угодно Богу, людям моего племени и моему отцу. В годы правления Набонида нам никто не препятствовал исповедовать свою веру, и, живя на чужбине, мы мирно молились Богу».
Волна энергии прокатилась по всему телу, но воспоминания оставались смутными, лишенными цвета и четкости. Я знал только, что все сказанное мною правда, и надеялся, что если мне удастся разрешить эту кошмарную загадку, то со временем я вспомню и все остальное. Прошлое вернется, но вызовет в душе не ненависть, а любовь, ибо теперь я полностью находился во власти любви.
Старейшины тихо переговаривались, обсуждая мое еврейское имя, данное отцом и благословленное Богом. Одни утверждали, что, узнав имя, обрели власть надо мной, другие полагали, что я ангел.
Наконец ребе подал знак, и мне даровали благословение. Теплых чувств я не испытал, но и неприязни больше не ощущал и смотрел на них с любовью. Однако тревога за Натана становилась все сильнее.
«Что же делает сейчас Грегори?» — прошептал ребе, обращаясь скорее не ко мне, а к самому себе.
Я пожал плечами.
«Не знаю. Но ведь Натан — близнец Грегори. А твой внук Грегори намерен стать мессией и изменить мир».
Старик молча смотрел на меня в страхе и недоумении.
«Скажи, если случится так, что для спасения Натана и во имя любви ко всем божьим созданиям мне понадобится твоя помощь, ты придешь?»
«Да», — коротко, но решительно ответил ребе.
Я хотел просто выйти из комнаты, но, по известным причинам, решил, что лучше будет раствориться в воздухе. Чтобы произвести впечатление, я сделал это очень медленно: сначала стал прозрачным, потом, подняв руки, взлетел и наконец исчез. Едва ли кто-то из старейшин заметил мельчайшие капельки влаги, повисшие в воздухе. Возможно, они почувствовали лишь холод, а затем жар, всегда сопровождающий исчезновение духов.
Долго еще они мрачно смотрели на место, где я стоял. Мне очень хотелось утешить Сару, плакавшую на кухне, но ни времени, ни возможности у меня не было.
Я взмывал все выше и выше.
Я произнес имя Грегори, чтобы определить направление полета. Скорее всего, новоявленный повелитель моего праха находился в своем Храме разума. Дело в том, что я не мог отыскать Натана, ибо никогда с ним не встречался, не знал его запаха, не касался его одежд. Вполне вероятно, что он спал в одной из комнат, когда я обследовал Храм накануне вечером. Но я не всматривался в лица. Их было так много.
Следовало найти Грегори. Опасность, грозившая Натану, исходила от брата, а потому я должен был находиться рядом с ним. Утешало одно: какую бы участь он ни уготовил Натану, ничего страшного пока не произошло. Во всяком случае, я надеялся.
Но люди, трудившиеся в лабораториях Храма, очень спешили завершить работу над проектом «Последние дни».
23
Огромная толпа окружала Храм разума. Невидимый, я спустился в самую ее середину. Судя по обилию камер, радиомикрофонов и репортеров, я понял, что Грегори Белкин должен вот-вот появиться, а потом услышал, что в шесть часов вечера состоится его короткое выступление. Ему стали известны личности врагов его Храма, и он намерен сообщить имена террористов.
Толпа перекрыла Пятую авеню, и многие приверженцы Грегори, оттесненные журналистами, молились прямо в парке.
Я поднялся в здание и нашел Грегори в одной из просторных комнат в компании пятерых человек, среди множества электронных карт и мониторов. Он обдумывал и отдавал последние распоряжения. Стены комнаты были звуконепроницаемыми, и, прежде чем сделаться видимым, я заметил, что ни один из мониторов не показывал, что там происходит, — все они транслировали события, происходящие за пределами здания.
«Никаких действий не предпринимать, пока не пройдет два часа после официального объявления о моей смерти», — едва спустившись, услышал я слова Грегори.
Силы мои словно удесятерились.
Длинноволосый, с бородой, я явился в голубом бархатном одеянии древнего вавилонянина, обильно расшитом золотыми нитями, и, схватив Грегори за грудки, выдернул его из кресла.
Его соратники бросились ко мне, но я отшвырнул их прочь. Одна из дверей распахнулась, и в комнату ворвались охранники. Кто-то выстрелил, но Грегори приказал прекратить огонь. Не знающие жалости воины, самые настоящие убийцы с мощным современным оружием, которое, прежде чем выстрелить, направляет на мишень световой луч, окружили меня со всех сторон.
Те, кто совещался с Грегори, — среди них я увидел и пожилого доктора — сгрудились у стола. Они были не так кровожадны, как солдаты, но все же опасны и буквально кипели от возмущения тем, что своим появлением я прервал важную беседу.
«Успокойтесь, — велел Грегори. — Все идет по плану. Это ангел, посланный нам Господом».
«Неужели? — усмехнулся я и сменил тон. — Что ты сделал с Натаном? Если не скажешь правду, я разорву тебя на части, и все эти люди умрут вместе с тобой. Ты не оставляешь мне выбора. А что это за официальное объявление о твоей смерти? Говори, или я уничтожу твой Храм!»
Грегори тяжело вздохнул и приказал всем выйти из комнаты.
«Все идет по плану, — повторил он. — Но ангелу нужно время, чтобы определить границы своих возможностей. Расходитесь по местам и проследите, чтобы мой брат ни в чем не нуждался. Все будет прекрасно. Настало время волшебства. И существо перед вами — тому подтверждение. Это чудо, явленное нам Богом. И помните: никому ни слова о том, что видели».
Те, кто стоял у стола, буквально вылетели из комнаты, но солдаты чуть помедлили, ожидая повторного приказа и желая убедиться, что хозяин отдает себе отчет в своих действиях.
Я швырнул Грегори обратно в кресло.
«Ах ты лживое чудовище! — прошипел я. — Как ты посмел заявить на весь мир, что я убил твою жену и дочь? Говори немедленно, где Натан и что ты собираешься делать!»
Я быстро окинул взглядом укрепленные под самым потолком мониторы, но увидел на экранах лишь вход в здание, вестибюль и неработающие лифты. Большинство камер было установлено в пустых помещениях. Время от времени мимо них проходили охранники.
Электронные карты сияли неоновыми огоньками, разбросанными по алым и желтым пятнам стран, вдоль ярких, как молнии, извилистых линий рек. Однако у меня не было времени любоваться.
«А ты еще не догадался, мудрый дух? — с улыбкой спросил Грегори. — Поверь, я несказанно рад видеть тебя. Где же ты пропадал? Ты нужен мне, а времени совсем не остается».
«Я знаю, что ты хочешь сделать с братом, — сказал я. — Подменить себя, чтобы его убили, а ты смог якобы воскреснуть. Догадаться было нетрудно. Убийство назначено на шесть вечера? Немедленно отдай мне своего брата, и я верну его в семью».
«Нет, ты не сделаешь этого, Азриэль, — заявил Грегори, и меня поразила убежденность, светившаяся в его глазах. — Сядь и позволь мне рассказать тебе, что произойдет. Ты не представляешь всей грандиозности и прелести моего замысла. И поверь, Натан не почувствует боли. Он напичкан успокоительными и едва ли понимает, что с ним».
«Не сомневаюсь», — презрительно бросил я.
Я вдруг вспомнил, как мне давали пить и заверяли, что я не буду страдать, а сами тем временем покрывали золотом мое тело.