Энн Райс – Слуга праха (страница 82)
Особые отряды созданы в густонаселенных городах, таких как Багдад, Каир или Калькутта. Их задача — через системы вентиляции распылить смертоносную смесь в крупных зданиях. Некоторые из входящих в эти отряды сами готовы умереть, остальные будут работать в защитных костюмах».
«Боже милосердный! — не выдержал я. — Сколько же городов, стран, людей подвергнутся вашей атаке?»
«Я уже говорил: большая часть мира, — не моргнув глазом ответил Грегори. — Две трети земли. Можешь относиться к этому как к очередной эпидемии чумы. Ведь такие эпидемии случались неоднократно и спасали планету от перенаселения. Тебе известно, сколько жизней унесла черная смерть в Европе?»
«Мне ли не знать…» — подумал я, вспомнив Самуила и пылающие дома Страсбурга.
«А ты понимаешь, что, если бы не чума, Европа давно превратилась бы в пустыню? Ты даже не представляешь, сколько людей умерло от гриппа в начале двадцатого века. А СПИД? Тебе известно, как опасен этот вирус? Нужно быть очень смелым, чтобы, познав тайны природы, стать выше нее, вместо того чтобы разрушать и повергать мир в хаос».
«О каких конкретно странах идет речь? Об азиатских тоже?»
«Конечно, — кивнул Грегори. — Жители Востока будут полностью уничтожены, так же как и Русского Севера. Возможно, частично уцелеет население восточной России, хотя на этот счет я еще не принял окончательного решения. Япония тоже перестанет существовать».
Грегори охватило возбуждение. Мне даже показалось, что он светится изнутри.
«Ты провел здесь слишком мало времени, чтобы досконально во всем разобраться, — продолжал он. — В первую очередь мы освободим от населения весь Африканский континент. Только представь себе: во всей Африке не останется ни души! Уцелеют лишь некоторые животные — те, что обитают вдали от поселений. Согласись, это будет грандиозно! Кстати, филовирус практически не действует на большинство животных, а газ испарится через четыре часа и не причинит им серьезного вреда. Работа предстоит весьма сложная. Она будет осуществляться в несколько этапов. Самое главное — не допустить паники и утечки информации. Мы сделаем все возможное, чтобы люди, обреченные на смерть, до самого конца находились в неведении. Они не будут страдать, не испытают тех мук, которые выпали на долю наших родителей, погибших в концлагерях. То, что сотворили с ними, чудовищно».
Я не осмеливался перебить его, но можешь себе представить, Джонатан, какие чувства мною владели. Я пребывал в ужасе, но одновременно во мне крепла уверенность, что этого безумия нельзя допустить. Ни в коем случае. Я старался сохранять спокойное выражение лица и ничем не выдавать своих мыслей.
«У тебя невероятно богатое воображение, Грегори», — заметил я.
«Все жители Индии и Пакистана уйдут в небытие, — восторженно продолжал он. — Непал тоже не избежит этой участи, в том числе горные районы. Израиль будет стерт с лица земли, поскольку должна исчезнуть Палестина, а вместе с ней Иран и Ирак. Фактически наш план затрагивает весь регион, так что не будет ни армян, ни турок, ни греков, ни воюющих между собой балканских народов… Саудовская Аравия, Йемен…»
«В общем, как у вас говорят, страны третьего мира, — прервал я страшное перечисление. — Беднейшие и наименее развитые. Ты прежде всего их имеешь в виду?»
«Я имею в виду мир, который неизлечимо болен. Мир, постоянно находящийся в состоянии войны, мир, где царит голод, мир, тянущий человечество назад и мешающий прогрессу. В нем невозможно наладить нормальную жизнь, его не спасли ни Александр, ни римские императоры, ни Константин, не спасут и нынешние президенты, эмиссары ООН и целые армии миротворцев, которые способны только безвольно наблюдать за бойнями. — Он вздохнул. — Да, болезнь заразная, не поддающаяся контролю и лечению. Этот вопрос крайне важен. Люди должны умереть. И большинство будет мертво еще до полуночи. Но мы готовы и к повторной газовой атаке. Она пройдет завтра. Все наши машины, самолеты и вертолеты замаскированы под медицинский транспорт, а люди переодеты врачами. Так что все будут думать, что они помогают пострадавшим. Люди потянутся к ним, чтобы найти убежище или получить помощь, и будут убиты — быстро и безболезненно. Наш план непременно сработает. Мы все точно рассчитали. Каир вымрет за два часа, Калькутта продержится чуть дольше.
Самым трудным будет третий день. Мы начнем искать тех, кому чудом удалось выжить, а это потребует немалых усилий. К тому же люди будут испуганы. Впрочем, операция, надеюсь, не займет много времени. Придется применить огнестрельное оружие, может, даже бомбы, хотя, думаю, до бомб дело не дойдет. На исходе третьего дня перед нами откроется новый мир — безмолвный и прекрасный».
Он крепче сжал мою ладонь, глаза сверкали.
«Только представь, Азриэль: на всем Африканском континенте воцарятся покой и тишина. У величественных египетских пирамид не раздастся более ни звука. Смог и зловонные испарения осядут и навсегда скроются в глубоких песках. В Заире больше не будет эпидемий, и он перестанет служить источником опасных инфекций для остального мира. Голодные мирно погрузятся в смертельный сон. На земле вновь вырастут бескрайние дождевые леса, в непроходимых джунглях, куда не ступит больше нога человека, распустятся прекрасные цветы. Дикие животные будут свободно размножаться, как назначено им Богом.
Пойми, Азриэль, мой замысел не менее грандиозен, чем замысел самого Яхве, повелевшего Ною построить ковчег. Я даже предоставил убежище особо ценным индивидам. Наиболее талантливые, гениальные ученые согласились поселиться здесь, соблазненные перспективой выжить среди всеобщей гибели. Так что этот дом и есть моя империя, мой ковчег. Остальные обречены. Другого пути усовершенствовать мир нет».
«Ты сказал, что Израиль тоже погибнет. Неужели ты готов поступить так со своими соплеменниками?» — спросил я.
Грегори пожал плечами.
«Я вынужден. Иного выхода нет. К тому же… Святые места должны обрести мир и покой. Неужели ты еще не понял, что здесь тоже много евреев? Никто из живущих в Соединенных Штатах и Канаде не погибнет.
В Западном полушарии исчезнут с лица земли только южные страны: Мексика, государства Центральной Америки и Карибского бассейна. На прекрасных островах воцарится мир, снова зацветут алые пуансетии, и листья пальм будут раскачиваться на ветру.
Соединенные Штаты и Канада не пострадают. Филовирус погибает очень быстро. Мы усовершенствовали его, избавив от всех трех разновидностей лихорадки Эбола и еще нескольких обнаруженных нами заболеваний. Газ, как я уже говорил, тоже рассеивается без остатка. Ты даже не представляешь, какой долгий путь мы прошли и чего нам стоило создать вирус, безвредный для лошадей и домашнего скота. Как упорно мы работали, чтобы сделать его милосердным».
Он со вздохом покачал головой.
«Должен признать, что некоторые участки джунглей Амазонии пострадают весьма серьезно — это неизбежно. Но в целом живая природа останется невредимой. Наши яды не причинят ей вреда. Пойми, Азриэль, на меня работали лучшие умы, гениальные люди, создававшие бактериологическое оружие в секретных государственных лабораториях, люди, великолепно разбирающиеся в том, что нам с тобой понять не дано».
«А Европа? — спросил я. — Ты намерен уничтожить народы Малой Азии и Балканских стран. А какая судьба ждет Европу?»
«В этом состоит наша главная стратегическая проблема. Дело в том, что мы должны уничтожить немцев — в отместку за то, что их Гитлер вытворял с евреями. Немцы умрут. Обязаны умереть. Все до единого.
Но мы хотим сохранить другие страны. За исключением Испании. Я не люблю Испанию, к тому же там слишком сильно мусульманское влияние. Проблема в том, что операция по уничтожению Германии потребует полной секретности, поскольку придется использовать много людей и мало техники. Кроме того, едва ли удастся избежать жертв среди французов и англичан, особенно если они окажутся в этот момент в Германии».
Грегори встал и подошел к карте.
«Все готово. Последние контейнеры с химикатами доставлены по назначению. Здесь осталось немного — на случай, если кто-то посторонний проникнет в здание. Можно полностью изолировать некоторые помещения и использовать нашу смесь против полиции или властей, не нанеся вреда другим.
Ты, конечно, понимаешь, что мы будем единственным источником информации, поступающей в Соединенные Штаты с обреченных на гибель территорий. Только от нас люди узнают о поразившей мир чуме. Мы уже составили и записали соответствующие тексты. Поверь, они такие возвышенные, что их стоит оставить в наследство потомкам, как высеченную на скале Бехистунскую надпись Дария».
«Вот они, смертельные ловушки. — Грегори указал на экраны мониторов, по-прежнему показывающие пустые помещения, коридоры, кабины лифтов. — Мы здесь как в крепости.
Итак, на третий день, когда Соединенные Штаты будут публично скорбеть о страшной трагедии, а в глубине души вздыхать с облегчением и радоваться избавлению от остального мира, я восстану из мертвых и расскажу, что видел. Я поведаю, что массовая гибель людей была неизбежной и произошла по воле Бога. А в конце сообщу, что приверженцы моего Храма готовы принять на себя руководство миром».
«А твои тупые последователи знают, что все это обман? — мрачно поинтересовался я. — Им известно, что умрешь не ты, а твой брат-близнец Натан?»