Энн Пэтчетт – Голландский дом (страница 14)

– День, когда ты получишь права, вполне возможно, станет самым счастливым в моей жизни, – сказал отец.

– Тебе надоело водить? Научил бы меня.

Он покачал головой, тыча локтем в открытое окно: «Все это трата времени, нам ни к чему ездить вдвоем. Вот исполнится тебе шестнадцать, и будешь сам собирать ренту».

Вот оно что, подумал я, поражаясь собственной зрелости. Я бы с радостью сохранил эту субботу в месяц для нас двоих, но вместо этого предпочту воспользоваться его доверием. Вот что значит взрослеть.

Как оказалось, вскоре у меня не осталось ни того ни другого. Он умер до того, как мне исполнилось шестнадцать.

Неловко в этом признаваться, но тогда я считал, что он умер стариком. Ему было пятьдесят три. Он поднимался по лестничным пролетам почти законченного офисного здания, чтобы проверить гидро- и шумоизоляцию какого-то окна на верхнем этаже, которое, по словам подрядчика, подтекало. Было десятое сентября, воздух кипел от жары. До подключения электропроводки оставался месяц, а значит, никакого лифта и кондиционера. В лестничном колодце были установлены лампы, работавшие от генератора, из-за которого было еще жарче. Мистер Бреннан, прораб, сказал, что температура воздуха была под сорок градусов. Когда они проходили второй этаж, отец пожаловался, что запустил себя, после уже ничего не говорил. Из-за больного колена он никогда не был быстрым, но в тот день все давалось ему в два раза медленнее. Пиджак его костюма пропитался потом. Не дойдя шести ступенек до верхней площадки, он присел, не говоря ни слова, его стошнило, после чего он упал и ударился головой о бетонную ступеньку. Мистер Бреннан не смог его подхватить, но уложил, как мог аккуратно, на площадке и побежал в аптеку через улицу, чтобы попросить девушку за кассой вызвать скорую; затем он собрал четверых мужчин, работавших на стройке, и вместе они перенесли отца вниз. Мистер Бреннан сказал, что еще не видел, чтобы человек так сильно бледнел, – а мистер Бреннан был на войне.

Мистер Бреннан поехал вместе со скорой и, когда они добрались до больницы, позвонил миссис Кеннеди в отцовский офис. Миссис Кеннеди позвонила Мэйв. Я был на уроке геометрии, когда в класс заглянул какой-то парнишка и протянул учителю сложенный листок бумаги; прочтя записку, учитель велел мне собрать вещи и идти в кабинет директора. Никто не приходит посреди урока геометрии, чтобы сообщить, что тебя назначили нападающим на следующий баскетбольный матч. Идя по коридору, я думал только об одном – о Мэйв. Мне так поплохело от страха, что я едва мог идти. У нее закончился инсулин или инсулин оказался плохим. Слишком большая доза, слишком маленькая – так или иначе, она уже мертва. До той минуты я не осознавал, как глубоко укоренился во мне этот страх: он преследовал меня повсюду, каждое мгновение моей жизни. Я был самым высоким парнем в классе, накачанным благодаря баскетболу и строительным работам. Кабинет директора представлял собой застекленную комнату, выходившую в вестибюль, и, когда я увидел Мэйв, стоявшую у стола спиной ко мне – безошибочно узнаваемые волосы, заплетенные в косу, – то издал звук, высокий и резкий, казалось, поднявшийся у меня из-под колен. Она обернулась, все обернулись, но мне было плевать. Я молил Бога лишь об одном, – что и получил: моя сестра была жива. Обнимая меня, Мэйв плакала, а я даже ни о чем ее не спросил. Позже она скажет, что решила, что я знаю – из-за выражения на моем лице, – но я понятия не имел. Я ничего не знал до тех пор, пока мы не сели в машину и она не сказала, что мы едем в больницу и что папа умер.

Мы совершили чудовищную ошибку, но и сейчас мне трудно сказать, кто был тому причиной. Мистер Бреннан? Миссис Кеннеди? Мэйв? Я? Миссис Кеннеди уже была в больнице, ждала вместе с мистером Бреннаном, когда мы приедем. Мистер Бреннан рассказал нам, что случилось. Он не знал, как делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. В те дни едва ли кто-то об этом знал. Его жена, медсестра, говорила ему, что он должен пройти курс, но он не послушал. На его лице была такая боль, что Мэйв обняла его, а он прислонился к ее плечу и заплакал.

Отца положили в небольшом помещении, примыкавшем к отделению скорой помощи, поэтому нам не пришлось идти в морг. Он лежал в обычной больничной кровати, без пиджака и галстука, голубая рубашка расстегнута, шея заляпана кровью. Рот был открыт таким образом, что мне стало очевидно: закрыть его невозможно. Из-под простыни торчали его босые белые ноги. Куда делись ботинки и носки, я понятия не имел. Я уже очень давно не видел отцовских ног – с того самого лета, когда мы последний раз ходили на озеро. На лбу у него был ужасный бескровный порез, грубо заклеенный пластырем. Я не прикасался к нему; Мэйв наклонилась и поцеловала его в лоб рядом с раной – и еще раз поцеловала, ее длинная коса упала ему на шею. Казалось, она не замечает его открытого рта, который меня напугал. Она была так нежна с ним, что я подумал: надо будет рассказать отцу, когда он проснется, как сильно она его любит. Или я должен буду рассказать после того, как проснусь сам. Один из нас точно спал, я лишь не мог определиться, кто именно.

Медсестра позволила нам пробыть с ним невероятно долго, а потом в палату вошел доктор и объяснил причину смерти. Он сказал, дело было во внезапном сердечном приступе и спасти отца не представлялось возможным. «Скорее всего, он умер еще до падения. Даже если бы это случилось здесь, в больнице, – сказал он, – исход вряд ли был бы другим». Тогда я еще не знал, что врачи порой врут, чтобы успокоить. Без вскрытия он мог лишь строить догадки, но мы уцепились за эту версию без лишних вопросов. Мэйв дали подписать бумаги, вернули отцовский пиджак, галстук и сумку, а также выдали бумажный конверт, в котором лежали его бумажник, часы и обручальное кольцо.

Мы были практически детьми, у нас умер отец. Мне до сих пор не кажется, что в случившемся после была наша вина. Когда мы зашли на кухню, там были Сэнди и Джослин, и мы им все рассказали. И в ту самую секунду, когда они разрыдались, я понял, что мы натворили. Сэнди обвила меня руками, я вывернулся из ее объятий. Мне нужно было найти Андреа. Именно я должен был найти Андреа, пока она не обнаружила нас здесь. Но в тот самый момент, когда эта мысль пришла мне в голову, она вошла в кухню, в эпицентр горя, которым мы упивались. Она услышала наш вой. Увидев ее, Джослин обвилась вокруг своей хозяйки – готов поспорить, ничего подобного она не совершала ни до, ни после. «О, миссис Смит», – вот и все, что она сказала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.