Энн Перри – Блеск шелка (страница 44)

Зоя медленно пересекла комнату, вернувшись к столу и удобным креслам.

– У меня есть травяной сбор… я бы хотела, чтобы ты взял его для Кирилла. Раньше, когда мы общались, эти травы очень ему понравились. Простой общеукрепляющий сбор, но Кириллу это будет приятно – и, возможно, придаст сил. Я и сама немного выпью. Может, ты тоже?

Анна заколебалась.

– Ну, как хочешь, – не стала настаивать Зоя, потянув на себя дверцу шкафчика.

Внутри обнаружилось множество ящичков, каждый размером всего несколько кубических сантиметров. Зоя вытащила один из них, открыла и вынула оттуда шелковый мешочек, полный мелко истолченных листьев.

– Нужно лишь немного добавить в вино, – сказала она, комментируя свои действия.

Она наполнила два кубка красным вином и добавила в каждый по щепотке порошка. Тот почти тотчас же растворился.

Зоя подняла один из кубков и поднесла его к губам. Ее глаза встретились с глазами Анны.

– За здоровье Кирилла Хониата, – тихо сказала хозяйка дома и выпила вино.

Анна взяла второй кубок и тоже сделала глоток. В вине не чувствовалось никакого привкуса, не было даже запаха трав.

Зоя выпила вино до дна и предложила Анне медовое пирожное, взяв такое же и себе.

Анна также осушила свой кубок.

– Очень рекомендую съесть это пирожное, – сказала Зоя. – Оно позволит избавиться от послевкусия.

Анна откусила кусочек лакомства.

Зоя отдала ей порошок в шелковом мешочке.

– Спасибо, – сказала Анна, взяв его. – Я обязательно предложу Кириллу этот сбор.

Анна пересекла Босфор и высадилась на никейский берег, где ее с видимым нетерпением ждал епископ Никколо Виченце. Он ходил взад-вперед по набережной, его светлые волосы блестели в холодном утреннем свете, а на лице с резкими чертами застыло недовольство. Как и Анна, он был одет в дорожный костюм – короткую тогу и мягкие кожаные сапоги. Но даже в этом наряде Виченце выглядел как епископ, словно сан стал частью его натуры.

Они коротко поприветствовали друг друга, затем сели на лошадей и отправились в долгое путешествие вглубь страны, по тем районам, которые были уже знакомы Анне.

Солнце поднималось в ясное, чистое небо. День был теплый, дул легкий ветерок. Но Анна уже давно не проезжала верхом более двух миль и довольно скоро почувствовала усталость. Впрочем, епископ Виченце был последним человеком, которому она показала бы свою слабость.

Анна уже ездила по этому пути раньше, много лет назад, с Юстинианом. Закрыв глаза и чувствуя тепло солнечных лучей на лице и сильную спину животного под собой, она представляла, что это брат скачет верхом впереди нее.

Виченце свернул на тропинку, вьющуюся в зарослях папоротника, дикой ежевики и дрока. Легат не произносил ни слова. И даже не оглядывался, чтобы посмотреть, не отстал ли его спутник.

Сначала они ехали по знакомой Анне территории. Потом справлялись с картой, которая была у Виченце. К счастью, она была составлена безупречно, правда, ее изучение не доставило Анне ни малейшего удовольствия. Она ожидала, что легат легко найдет дорогу до места назначения. Тем не менее Анна поблагодарила его, скрыв разочарование: ей не хотелось допускать ошибки в общении с ним. Это было бы признаком слабости. Хоть Виченце и был священником, она чувствовала, что милосердие ему не свойственно.

На третий день путешественники подъехали к массивному, похожему в сумерках на крепость монастырю. (До этого они останавливались на ночлег на придорожных постоялых дворах.)

Их уже ждали – гонец от Зои прибыл раньше и уже успел уехать. Анну ждали здесь с нетерпением. Как только путешественники подкрепились, ее проводили к Кириллу.

С благодарностью и тревогой молодой монах вел Анну по тихим коридорам, к холодной каменной келье Кирилла. Это была скромная комната, пять шагов в длину и пять в ширину. На стенах не было ничего, кроме большого распятия. Старик лежал на узкой койке, бледный, измученный болью в груди и животе. Такое довольно часто случалось при продолжительной лихорадке. Кишечник не работал как следует, это и было причиной боли.

Анна поприветствовала Кирилла, представилась и выразила сожаление по поводу его нездоровья. Он не был дряхлым старцем, ему было не больше семидесяти, но за годы самоотречения, а теперь еще и из-за болезни его тело истощилось. У Кирилла были редеющие белые волосы, впалые щеки, а кожа на ощупь напоминала старую бумагу.

Анна задала ему стандартные вопросы и получила на них ожидаемые ответы. Она привезла с собой приятные на вкус травы, обладающие слабительным эффектом. Анна хотела сначала облегчить его боль, дать возможность спокойно поспать и восстановить водный баланс в организме.

– Пейте как можно больше отвара, каждые несколько часов я буду приносить целый кувшин. К завтрашнему дню вам станет гораздо лучше.

Анна надеялась, что так оно и будет. В любом случае вера – христианская или любая другая – важная составляющая выздоровления.

– Было бы лучше, если бы вам помогал кто-нибудь, кого вы хорошо знаете. Я буду рядом – насколько мне позволят братья – и явлюсь к вам по первому зову.

– Мне следует поститься? – спросил Кирилл с тревогой. – Я помолюсь, брат Фома мне поможет. Я уже исповедался в грехах и получил отпущение.

– Молитва – это всегда хорошо, – согласилась Анна. – Но недолгая. Не утомляйте Господа тем, что Ему и так уже известно. И пост соблюдать не обязательно, – добавила она. – Ваш дух достаточно силен. Для того чтобы продолжить служение Богу и людям, вам нужно восстановить телесные силы. Если хотите, выпейте немного вина, смешанного с водой и медом.

– Я воздерживаюсь от вина, – покачал головой Кирилл.

– Это не важно, – улыбнулась ему Анна. – Сейчас я приготовлю для вас травяной настой и принесу его.

– Благодарю тебя, брат Анастасий, – сказал Кирилл еле слышно. – Господь с тобой!

Анна просидела рядом с ним почти всю ночь. Кирилла лихорадило, он метался во сне, и она уже начала опасаться, что не сможет его спасти. К утру он сильно ослабел, и ей с трудом удалось уговорить его выпить более сильнодействующий травяной отвар. Старик был в тяжелом состоянии, и Анна начала беспокоиться, что у него непроходимость кишечника, а не естественные последствия лихорадки и плохого питания. Она увеличила дозу слабительного, решив, что терять нечего. На этот раз она добавила кору сандалового дерева для печени, алоэ от застоев желчи и мочевыделительной системы и еще больше пахучки.

К вечеру Кириллу стало еще хуже, но он выпил большое количество жидкости и выглядел не таким измученным.

Посреди ночи монах, который находился рядом с ним, сообщил Анне, что Кирилл наконец-то смог опорожниться и боль сразу же утихла. Теперь он спит.

Анна не беспокоила пациента до утра, но затем внимательно его осмотрела и пощупала лоб. Он был чуть теплый, и Кирилл лишь едва пошевелился во сне, когда она к нему прикоснулась. Анна решила, что можно надеяться на выздоровление.

Позже в тот же день Виченце настоял на аудиенции. По мнению монахов, именно он привез лекаря, благодаря которому Кириллу стало легче, хоть тот и был еще очень слаб. В благодарность настоятель не мог отказать епископу. Анне велено было выйти из кельи.

Когда наконец ей снова разрешили войти, Кирилл выглядел очень усталым. Казалось, лихорадка возвращается. Молодой монах, прислуживавший ему во время болезни, встревоженно посмотрел на Анну, но ничего не сказал.

– Я не сделаю этого, – хрипло произнес Кирилл. – Даже если это будет стоить мне жизни. Я не буду подписывать документ, который заставляет меня отречься от веры и ведет мой народ к отступничеству. – Он сглотнул, не отрывая глаз от лица Анны, испуганный, но упрямый. – Если я уступлю, то потеряю душу. Ты понимаешь это, Анастасий?

– Я не всегда уверен в собственной правоте, – медленно произнесла Анна, тщательно подбирая слова и глядя ему в глаза. – Но, конечно, как и все, очень много думал о нашей вере, а также о том, в какой опасности мы окажемся, если римские крестоносцы снова придут в наш город. Они будут убивать и сжигать все на своем пути. У нас есть долг перед людьми, которые нам доверяют, мы отвечаем за их жизнь, за жизнь тех, кого они любят, – детей, жен и матерей. Я слышал рассказы о нашествии 1204 года от девочки, чью мать изнасиловали и убили у нее на глазах…

Кирилл вздрогнул, и слезы наполнили его глаза и покатились по впалым щекам.

– Но отказаться от своей веры еще страшнее, – продолжила Анна, коря себя за то, что расстраивает немощного старика. – Если в вас есть свет Бога-Духа Святого, который подсказывает вам, что правильно, а что – нет, то от него нельзя отказаться ни за что на свете. Это не просто смерть, а прямая дорога в ад.

Кирилл медленно кивнул:

– Ты мудр, Анастасий. Мудрее, чем некоторые из здешних братьев. И, конечно, мудрее, чем этот бессердечный священник из Рима. – Он слабо улыбнулся, его глаза сверкнули. – Единственная мудрость в том, чтобы доверять Богу. – Кирилл осенил себя крестным знамением, в православной манере, потом откинулся на подушки и заснул с легкой улыбкой на устах.

Когда Анна пришла к нему в келью в следующий раз, старик не спал, но его бил озноб, пальцы дрожали так, что он едва мог держать чашку с отваром. Ей пришлось помочь ему. Пришло время дать Кириллу укрепляющий сбор, который приготовила для него Зоя. В другой ситуации Анна не стала бы давать пациенту никакие травы, кроме тех, что сама привезла и смешала. Но она уже испробовала все, что у нее было.