Энн Нельсон – Саморазрушение (страница 9)

Хлестко, жестко.

– Помни, в чьем доме ты находишься, – в его голосе угроза, но я не реагирую.

Сейчас я должна замолкнуть, уступить. Но я поступаю иначе. Я нападаю в ответ, чего никогда раньше не делала. Не хочу больше подчиняться. Слишком долго я стремилась быть в его глазах «идеальной». Той, кому смогут доверить империю. Так было безопасно. Но сейчас, даже если мне придется ползать и блевать кровью, я больше не буду покорно исполнять роль его пешки. Лучше уж сдохнуть прямо сейчас.

– Мне собрать вещи? – в моем голосе ядовитая усмешка.

– Серена Морроне.

– Так меня зовут последние девять лет.

Председатель молчит. На его лице не дрогнул не мускул, но атмосфера изменилась. Накалилась так, что ты чувствуешь каждой клеточкой тела жажду убийства. Председатель никогда прямо не показывал ту часть себя, которая сулит лишь смерть. Но одним лишь взглядом он мог взрастить в людях страх. Абсолютный психологический контроль, за которым приговор. И он выносит его прямо сейчас.

Лорен, стоявшая у стены, поспешно вышла из комнаты. Ник замер, его тело натянулось как струна, готовясь к надвигающейся угрозе.

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Дадите мне на это право? Как и дали право выбрать, что мне делать с моими воспоминаниями? – я не чувствую страха, только ярость, сочившуюся в каждом слове.

Нервная система перегрета настолько, что мозг не поспевает за языком. Он и не должен. С меня достаточно.

– Значит, все вспомнила.

– Это не входило в ваши планы, не так ли? – в голосе усмешка.

– Все было ради тебя.

Председатель говорит так, как обычно ставит точку в разговоре. Но мне мало. Мне надо еще. Надо прочувствовать на себе его гнев, может тогда я успокоюсь? Он сможет мне помочь?

– Ради меня вам следовало сказать правду.

– Дитя… – тон голоса председателя меняется, становится нежным, почти ласковым, от чего меня передергивает. – Ты была не готова к этому.

Он говорит тихо, почти заботливо. Но это не помогает. Нет. Тело сжимается, как от удара, а разум будто ищет поломку. Смотрю на него. На его взгляд, направленный на меня, на сострадание в его глазах. Пауза после его слов. Фраза, сказанная мягко. Даже в нашу первую встречу он, хоть и пытался придать голосу сочувствия, все равно не смог скрыть внутреннюю сталь. Но здесь, прямо сейчас… Как будто мне хотят дать конфету после сильной пощечины. Каждый его взгляд, каждый жест, каждое слово вызывают вопрос – что из этого настоящее? Кто сейчас передо мной?

– Я не хотел, чтобы ты надеялась на свои воспоминания. Они могут уничтожить тебя.

Вторая пощечина, которую пытаются скрыть за лаской в голосе. Реальность треснула. Как исповедь, которая давно тонет внутри. И боль, которую я испытываю – всего лишь расплата. Я не шевелюсь, не меняю положения тела. Но ощущения как при многочисленном переломе костей.

– Знаете, почему я не брала с собой охрану? Почему снова выжила? – поднимаю взгляд на председателя. – Потому что я никогда не надеялась. Не верю в помощь, не верю в чудо. Я не жду спасателей. Я сама стала той, кого смогу удержать.

– Серена, ты еще не готова ко встрече с тем, что тебя ждет. Ты сильна, но этого недостаточно.

Всматриваюсь в его фигуру, лицо. Передо мной мужчина, который уже давно принял решение и не нуждается в оправданиях.

– Конечно же, вы все знаете. Что с нами произойдет, что мы чувствуем, как поступим. Может, и нам расскажете, чтобы не терять времени? – тон моего голоса понижается, дыхание становится медленным, тихим. – Вы же ни черта не расскажете. Мы с Ником как подопытные кролики, на которых вы ставите эксперименты. Его вам было мало, и тогда вы взяли меня. Маленькая брошенная девчонка, которая ни черта не помнит. Разве не удобно?

Он молчит, смотрит перед собой. Как будто меня здесь и нет вовсе. На его лице играют желваки, вены на шее вздулись. Впервые за все это время я вижу их – эмоции великого Виктора Морроне. Мгновение, но этого было достаточно, чтобы он потерял контроль над маской.

Но мне этого мало. Как и вчера, мне нужно больше. Больше боли. Больше злости. Больше проклятого адреналина. Я больше не двигаюсь – замедляюсь.

– Я – последствие ваших действий. Меня учили молчать,– говорю тихо, но с нажимом. – Я молчала. Наблюдала. Анализировала каждый ваш шаг. И теперь перед вами следствие эксперимента.

Встаю из-за стола. Смотрю на него. Никакой реакции. Только взгляд, направленный вдаль. Как же выводит из себя.

– Приятного аппетита,де-душ-ка.

Развернувшись, направляюсь из зала. Внутри меня будто зона боевых действий. Дом, который всегда был актовым залом человеческого ужаса поглощает, забирает дыхание.

Люди всегда становятся хищниками, хватаясь за протянутую руку. Я хотела им стать – я стала. Но сейчас я уже не знаю, чего хочу. Словно хожу по грани между долгом перед ними и саморазрушением. Никто не спасет, никто не придет. Я и не надеюсь. Никогда не надеялась. Выбора нет. Ты либо занимаешь отведенную тебе роль, либо сходишь с ума.

И сейчас я рушусь.

Это больно. Это чертовски больно.

Глава 6. Серена

После утренней встречи с председателем совершенно не могу собраться с мыслями. Работа буквально выходит из-под контроля. Документы кажутся бессмысленными, буквы смешиваются в одно целое. Все лица превращаются в красные мишени, каждое движение в мою сторону воспринимается как угроза. Когда наконец заканчиваются бесконечные совещания, спешу в свой кабинет в главном офисе «Morrone Group».

Даже не проверяю, закрыла ли я дверь – достаю сигарету, прикуриваю ее и сразу же делаю долгую затяжку. Пальцы дрожат, в голове полная путаница. Как у наркомана, который на грани передоза.

Знакомый звонкий звук нарушает тишину – отбивание четкого ритма двумя костяшками пальцев по деревянной панели.

– Машина подготовлена для поездки в казино, – произносит Ник ровным голосом, однако я ощущаю в нем скрытое напряжение.

– Закрой уже проклятую дверь и выкладывай все, что хотел сказать, – бросаю резко, не скрывая своего состояния.

Несколько секунд Ник внимательно наблюдает за мной, потом решительно закрывает дверь кабинета. Медленно пересекает комнату и усаживается прямо перед моим столом. Я пристально смотрю на него, ожидая реакции, но он хранит полное молчание.

Сразу становится ясно, чего он добивается. Тушу сигарету о край пепельницы и устраиваюсь на своем месте, слегка наклоняя голову вбок и терпеливо дожидаюсь продолжения разговора. На мне снова маска. Снова напускное самообладание. И все бога мне будут судьями, но я пристрелю даже его, если Ник еще раз посмотрит на меня с чертовой жалостью.

– Что конкретно ты вспомнила? – наконец прерывает затянувшуюся паузу Ник, его голос стальной, отстраненный.

Так вот в чем дело.

– Какое это имеет отношение к тебе? – парирую вопросом на вопрос.

Проходит едва заметная пауза, но она кажется мне бесконечно долгой. Молчание Ника начинает выводить меня из себя.

– Если ты собираешься молчать, пожалуй…

– Как умерли твои родители?

Непроизвольно стискиваю зубы, но тут же выдыхаю и смотрю на Ника пустым взглядом.

– Ты читал дело.

– Но я не видел.

– Все, что описано в рапорте – правда.

– Там не говорилось о том, что ты пыталась покончить с собой.

– Я не пыталась покончить с собой, – устало тру виски. – Меньше слушай Рейка.

– А кого тогда слушать, Сенни? – Ник подается вперед, упираясь локтями на ноги. – Я девять лет молчал…

– Как и все остальные.

– … Я не знал, – его голос звучит виновато.

Смотрю в его лицо и вижу. Скорбь, сочувствие, заботу. Гремучая смесь, которая мне сейчас явно ни к чему. Пусть бы лучше злился на меня за то, что я молчала. Пусть игнорирует меня. Пусть делает вид, как будто я все испортила. Хотя бы какие-то негативные эмоции. Почему я их не вижу? Почему вместо этого на меня смотрят как на долбанную жертву?

Сука. Ненавижу.

Ненавижу!

– Тебе и не следует знать, – я встаю и приближаюсь к нему вплотную. – Если хочешь оказать помощь, оставь все эмоции себе. Мне нужен ты таким, каким был всегда: моей тенью, надежной опорой, моим прикрытием. Больше ничего другого от тебя не требуется.

Ник некоторое время всматривается в мое лицо, словно ищет там нечто утраченное много лет назад. Однако напрасно – я не дам ему этого сделать.

– Хорошо, как пожелаете, госпожа Серена, – равнодушно соглашается он, поднимаясь вслед за мной.

Я, не проронив ни звука, покидаю кабинет и быстро двигаюсь к лифтам, игнорируя взгляд Ника. Гнева больше нет, теперь внутри остается лишь острая боль от собственных слов.

Я знаю брата, знаю, как он переживает за меня. Ровно, как и я за него. Но мой язык будто живет своей жизнью. Абсолютно в каждом человеке я начала видеть опасность, из-за чего первое, что делаю при встрече – выжидаю их первого шага, а после нападаю. Невыносимые ощущения. Но так проще. Может, именно так я смогу держать их подальше от того, что затеяла. Повторения истории после моего боя с Пэйсом я не хочу. Одиночество – единственная возможная стратегия не подставить их жизни под угрозу.

Оказавшись внизу, занимаю место на заднем сиденье автомобиля. Рядом со мной располагается Ник, впереди рассаживаются Лиам и Джордж. Внутри машины царит глубокая тишина, нарушаемая лишь предложением последнего выпить воды в самом начале пути. Больше никто не тревожит мое мнимое спокойствие.