Энн Маккефри – Сага о кораблях (страница 18)
Она усилила мощность сигнала экстренного вызова, отчаянно пытаясь связаться с Ценкомом, несмотря на сильные помехи от извержения вулканов. Одновременно она продолжала сужать диапазон контактной связи, боясь потерять Киру из виду. Тем временем собравшиеся на площади алиотийцы воздели руки к небу. Капюшоны упали с блаженных лиц, обращенных к рассыпающим искры затуманенным небесам. Внезапно все стали кружиться на месте, нагибаясь, чтобы глубже вобрать в легкие вздымающиеся пары. Не веря своим глазам, Хельва наблюдала, как все новые люди проталкиваются к трещинам, спеша вдохнуть дымные испарения, а потом неверными шагами бредут прочь – с восторгом на лицах, раскинув руки, пошатываясь, как пьяные.
Только теперь она поняла: эти газы вызывают либо галлюцинации, либо эйфорию, что вдвойне опасно во время массовых извержений. Просторная площадь быстро покрывалась телами алиотийцев, которые либо уже опьянели, либо изо всех сил стремились к этому.
От Хельвы не укрылся зловещий замысел – не случайно дурманящие газы вырывались из земли как раз на площади перед самым храмом, вместилищем дьявольского культа. Очевидно, столпы храмовой иерархии отлично знали их действие и рассчитывали на него. Подобное коварство наполнило душу Хельвы яростью и возмущением, и она с удвоенным старанием принялась искать Киру и ее конвоиров. Наверняка они оставят свой экипаж у южного края площади и дальше пойдут пешком.
Наконец ее пристальный взор сопоставил множество изображений одной и той же группы. На этой обезумевшей планете просто не могло быть двух одинаковых стройных фигурок с непокрытой головой! Кира только что ступила на площадь, ее неуклонное продвижение к ступеням зиккурата сдерживал водоворот трясущихся, конвульсивно дергающихся, опьяневших до невменяемости людей.
Снедаемая тревогой, Хельва снова расширила диапазон и попыталась, переходя от контакта к контакту, добраться до Киры. Эффект получился ошеломляющий – как будто перед ней на одном экране, бешено сменяя друг друга, замелькали кадры тысячи разных фильмов. Впервые в жизни Хельва почувствовала головокружение и тошноту. Ощущение надвигающейся беды все усиливалось, она отчаянно пыталась установить контакт, пока девушка еще не ступила под своды Храма Смерти. Он покоился на самом верху огромного зиккурата, в опасной близости от старого вулкана, и наверняка был насыщен галлюциногенными газами.
Хельва поблагодарила спасательную службу за проявленную предусмотрительность – благодаря полученной обработке Кира была нечувствительна к галлюциногенам. Тем не менее девушка двигалась будто в трансе, можно было подумать, что ядовитая атмосфера все же сделала свое дело.
У Хельвы вырвался бессильный стон: ей никак не удавалось дотянуться до Киры – ни физически, ни мысленно.
– О-о-о-о-о! – пролетел над толпой ее вопль.
– Храм рыдает! – сдавленным воплем откликнулись тысячи голосов.
И даже стражники, которые все еще сражались с тяжеленным трапом, эхом подхватили этот крик.
Хельва изумленно охнула. Похоже, каждое ее слово транслируется на весь Алиот! Ее предположение подтвердилось: толпа послушно повторила и ее вздох. Вот оно что: ее голос принимают за глас Храма.
Не обращая внимания на дробящееся изображение, Хельва пристальнее вгляделась в цилиндрическую оконечность Храма, и внезапно до нее дошло то, чего она до сих пор не осознавала. Цилиндр – это лежащий на боку корабль, чей нос и хвостовое оперение погребены под толстым слоем пепла и лавы, а вход в Храм – не что иное, как воздушный шлюз! Рядом со шлюзом Хельве удалось разобрать еле заметный опознавательный знак ММ-корабля, принадлежащего Центральным мирам.
И сразу все стало на свои места. Она услышала о ней в тот самый день, когда погиб Дженнан. Хельва вспомнила, что Сильвия упоминала еще один корабль, как и она, охваченный безутешной тоской. Кажется, она даже называла ее номер: 732. Да, трудно найти место, где можно лучше оплакать утрату, чем этот сумрачный темно-багровый мир, словно специально созданный для вечной скорби. А может, 732, стремясь кануть в раскаленное жерло извергающегося гиганта, в последний миг по стечению обстоятельств отклонилась от огнедышащей пасти и неподвижно застыла в потоке лавы у подножия вулкана? А потом, обратив истерзанный разум на этот унылый мир, стала принуждать несчастных тысячами идти на смерть во искупление гибели своего возлюбленного?
В этот миг прозрения Хельва со всей ясностью осознала свой долг, и ей сразу пришел в голову план, ведущий к успеху. С гениальной находчивостью, порожденной полным отчаянием, она запела – глубоким бархатным баритоном, окрашенным печальным томлением, подчинив разум чистой интуиции:
– Смерть, приди и дай забвенье.
А когда алиотийцы, как завороженные, покорно повторили первую строку, пропела фразу еще раз, но на терцию выше. У Хельвы возникло ощущение, что ей послушно вторит огромный отлично срепетированный хор, и она без колебаний использовала этот феномен для осуществления своего замысла.
– Я устал, но сон нейдет…
И на квинту ниже:
– Думы разум истерзали…
А потом снова вверх, сразу на целую септиму, создавая рассчитанный диссонанс с хором, монотонно повторяющим предыдущую строку, диссонанс, задевающий внутренние струны, наполняющий душу невыразимой тоской:
– Все забыть, отдохнуть, умереть… – пела Хельва, меняя тембр на щемящий, проникновенный тенор. И снова вниз, к первой музыкальной фразе, но на этот раз баритон вложил в нее горькое презрение:
Последнее слово прозвучало мощным крещендо, наполненным жестокой издевкой, и перешло в насмешливый шепот, который еще долго висел над площадью, когда плач хора, покорно взлетевшего на септиму вверх, уже затих.
– Ценком вызывает Кей-Эйч-восемь-три-четыре, отвечайте! ОТВЕЧАЙТЕ! – суровый официальный голос Ценкома базы Регул пробился даже сквозь фантастические музыкальные импровизации Хельвы.
– Спасите наши души! – переходя на резкое, вибрирующее сопрано, выкрикнула Хельва.
Голос ее был услышан и по экстренной связи, и на контактном диапазоне алиотийцев. Хор с готовностью подхватил громкий сигнал бедствия. Хельва затаила дыхание – она увидела, как Кира непроизвольно вздрогнула, услышав знакомый призыв.
– Спасать ваши души? – переспросил Ценком. – Вы с ума сошли! Это же надо дойти до такой дури – диланизировать на весь Алиот!
И тут Хельва ошеломленно поняла, что именно этим она и занимается, – диланизирует! Отчаянный призыв к Кире – единственный способ, который ей оставался, чтобы избавить девушку от наваждения, – соединившись с музыкой, обрел форму дилановского протеста, воздействующего на глубину подсознания. Хельву захлестнула волна радости: теперь она знает, как использовать этот эффект в своих целях!
Едва заметно ускорив темп, она снова повторила первую строку, но теперь это было не тоскливое легато, а насмешливое стаккато. Пока хор с упорством идиота повторял за ней фразу, копируя мельчайшие оттенки, она торопливо доложила Ценкому:
– Глава религиозной иерархии Алиота – беглый корабль семь-три-два. Религиозная мотивация – смерть!
– А напарница? Где твоя напарница? – поперхнулся Ценком.
– Сообщите отключающий код для семь-три-два! – прошипела Хельва и запела вторую строку Дилана, все сильнее ускоряя темп и вкладывая в звук максимальную силу убеждения.
– Отвечай! – не унимался Ценком.
– Нет у меня времени объяснять, дубина ты стоеросовая! – рявкнула Хельва. – Давай отключающий код!
Она взметнула голос на полторы октавы вверх, переходя в регистр драматического тенора. Следующая фраза стрелой взвилась над площадью, неся звуковой заряд такой пронзительной силы, что он просто не мог не разрушить транс, охвативший ее напарницу.
Сопровождающие Киру стражи брели, пошатываясь, как пьяные. На них тоже сказывалось действие коварных паров, заполнивших всю площадь. Они держали девушку за руки, но Хельва, вынужденная следить за ней со своего места в последнем ряду огромного хора, не могла разглядеть, удерживают они свою пленницу или цепляются за нее, чтобы устоять на ногах. Кира, единственная на всей площади, была неуязвима к действию галлюциногенных газов.
– Все забыть, отдохнуть, умереть! – насмешливо гремел тенор, яростно бичуя стремление Киры к смерти.
– Зря стараешься, – скептически заметил Ценком. – Разве не видишь? Она решила умереть.
– ОТКЛЮЧАЮЩИЙ ПАРОЛЬ! – вновь переходя на звонкое сопрано, возопила Хельва по экстренной связи и тут же возвысила над толпой оглушительный, исполненный грозной силы голос, гремящий ожесточенным протестом:
– Все забыть, отдохнуть, умереть!
Последняя фраза язвительной издевкой разнеслась над площадью. Хор, не в силах повторить ее на той же невероятной высоте, спустился на октаву ниже, и насмешливый вызов, которому аккомпанировал рокот извергающихся вулканов, волной прокатился по толпе.
Внезапно Хельву потряс беззвучный толчок страшной силы. Все в ней будто перевернулось, беспорядочные обрывки образов соединились в единое целое. Она увидела мрачную камеру, тускло освещенную красноватым отблеском пламени, и в ней – Киру! Перейдя на ночное зрение, Хельва смогла как следует разглядеть помещение и тотчас заметила ее жуткого обитателя.