Энн Маккефри – Сага о кораблях (страница 17)

– Время – очень важный фактор при обращении с подобным грузом… – уклончиво начала Кира.

– Время, – перебил ее офицер, – во власти Того, Кто Повелевает. Это он приказал тебе явиться.

– Яйцеклетки готовы к отправке? – спросила Кира, желая получить хоть какую-нибудь информацию.

По складкам балахона, окутывающего тело Нонета, пробежала дрожь.

– Не богохульствуй, женщина!

– Уверяю вас, я не имела подобного намерения, – с достоинством ответила Кира, воздержавшись от извинений.

– Ступай за мной, – тоном приказа произнес офицер.

– Тот, Кто Повелевает, ожидает тебя, – внезапно взвыл глухой, замогильный голос, заполнивший все пространство рубки.

Хельва с уважением отметила, что Кира не обнаружила ни малейших признаков испуга, услышав этот жуткий вопль. Глаза девушки на миг остановились на гладкой овальной пряжке, скрепляющей капюшон Нонета. Хельва, как и Кира, сразу поняла, что это такое – устройство двусторонней связи, сродни тому, которое было у самой Киры; такие полагалось иметь только персоналу космической службы.

Ну и скандал разразится, когда Центральные миры узнают, что кто-то поставляет сюда приборы строго ограниченного пользования!

– Приказу нужно подчиниться! Сам Храм заговорил! – дрожащим от благоговения голосом выкрикнул Нонет. – Не мешкай.

Так, значит, Храм – женщина! Хельва поняла это по тембру голоса.

– Я выполняю приказы, – уклончиво ответила Кира.

– Такова Вечная Истина, – с важностью склонил голову Нонет.

Видимо, ответ Киры оказался созвучен его религиозным убеждениям.

– Да придет к тебе Смерть в час твоего торжества! – добавил он, сопровождая свои слова замысловатым жестом.

Кира, которая как раз собиралась отвесить смиренный поклон, замерла. Глаза ее впились в скрытое под капюшоном лицо. Было видно, как она потрясена.

– Да придет ко мне смерть в час моего торжества? – недоверчиво пробормотала девушка, побледнев как полотно.

– Разве Смерть – не величайшее благо? – спросил алиотец, явно удивленный ее невежеством.

Хельве ничего не оставалось, как хранить молчание, но лишь огромным усилием воли ей удалось сдержать рвущийся наружу стон протеста. Не требовалось особой сообразительности, чтобы понять заранее: да, смерть на Алиоте – действительно величайшее из благ. Благо избавления от непосильного труда, от тоски и мрака окружающего мира, наполненного удушливыми испарениями зловещих вулканов. Ежедневный риск, сопряженный с добычей расплавленных руд, и вдобавок постоянная вулканическая активность, сотрясающая почву под ногами, неуклонно напоминали о бренности человеческой жизни, пока все помыслы людей не обратились к смерти, способной принести желанное забвение.

Где был хваленый ум Ценкома, когда Кире дали разрешение совершить посадку на Алиоте? Ведь они прекрасно знали о ее душевном состоянии! Здесь ей даже не нужно бороться с психопрограммированием, которому ее так заботливо подвергли.

– Да, Смерть – величайшее из благ. Такова Вечная Истина, – как загипнотизированная, повторила Кира.

– Иди же за мной, – ласково обратился к ней Нонет, призывно простирая тощую руку.

– Иди! – жадным эхом откликнулся замогильный голос.

Не успела машина отъехать от подножия KH-834, как стоявшие в карауле солдаты зашевелились.

– Она увидит Того, Кто Повелевает, – с завистью вздохнул один из них. – Простоволосая блудница удостоится незаслуженной чести. Скорее наверх! Нужно захватить груз! Подумайте только! Тысячи умрут, чтобы искупить вину перед Тем, Кто Повелевает.

Ну это уж слишком! Хельва застопорила лифтовый механизм и закрыла герметичный шлюз. Пусть выжившие из ума алиотийцы вопят, стучат, гремят – этим они ее не проймут, а серьезного оружия у них на планете нет.

Она включила экстренную связь с Ценкомом. Эти фанатики еще проклянут тот день, когда их религиозная верхушка вознамерилась похитить груз корабля службы, а вдобавок и его пилота!

Хельва бесстрастно просчитывала варианты поведения Киры. Доведенная до отчаяния девушка ищет смерти – это правда. Но Хельва сомневалась, что Кира изменит присяге, служебному долгу. Сама она никогда не пошла бы на это. Алиотийцы не знают, что корабль способен на самостоятельные мысли и поступки. Захватив пилота, они уверовали, что беспомощный корабль прикован к земле и можно не спеша обрабатывать Киру, чтобы склонить ее на свою сторону и помочь им завладеть тысячами человеческих зародышей.

«А ведь я могла бы просто-напросто убраться отсюда, – подумала Хельва. – Если смерть – та цель, к которой стремятся безумцы, то я вправе без малейших угрызений совести превратить оцепление в пепел. Пусть получат по заслугам. Но я не могу бросить Киру. Во всяком случае, пока. Время еще есть. Куда запропастился Ценком? Всегда его нет, когда он позарез нужен! И почему, во имя всего святого, они позволили Кире высадиться на этой одержимой смертью планете? Да потому, дурища, – ответила себе Хельва, – что они понятия не имеют, куда втравила алиотийцев их религия».

И тут земля под ней содрогнулась. Где-то на севере к небу взвился огненный шар и разорвался, рассыпав сноп раскаленных осколков. За ним последовали еще более ослепительный фейерверк и сильный толчок под хвостовыми стабилизаторами Хельвы. Она приготовилась к срочному взлету на случай, если следующий толчок будет настолько силен, что ее равновесие окажется под угрозой. Далеко на северо-востоке началось новое извержение.

Хельва увидела, как машина, увозившая Киру, подъехала к центральному зданию, и послала девушке мысленный – и, увы, бессильный – приказ сбросить наваждение и активировать связь.

Солдаты, не обращая внимания на сильные подземные толчки, возились у лифта, пытаясь его включить. Капюшоны то и дело спадали, они спешно водворяли их на место, как будто вид открытых лиц являл собой нечто непристойное. Красные отблески взрывов, озаряющие мрачное небо, высвечивали изможденные аскетичные лица, серые от въевшейся вулканической пыли, глаза, потускневшие от скудной пищи и вечной усталости.

Кира вышла из грузовика и в сопровождении унылых стражей направилась к другой машине, поменьше. Несмотря на острое зрение, Хельва скоро потеряла ее из вида – экипаж исчез в лабиринте городских построек. Грузовик развернулся и двинулся в обратный путь – в сторону летного поля, где находилась Хельва.

Самый предприимчивый из нападавших послал своих спутников за передвижным трапом. С большим трудом громоздкое устройство медленно покатили с дальнего конца поля.

Хельва с мрачным удовлетворением наблюдала, как они корячатся. Сами виноваты – нечего было принуждать к посадке так далеко от служб космопорта. Наверное, в постоянно окутывающем Алиот полумраке они не разглядели, что люк надежно задраен.

Яростно чертыхаясь, она снова попыталась вызвать Ценком по экстренной связи. Ее очень беспокоило, что никак не удается установить контакт с Кирой.

– Значит, у них есть замаскированные средства связи, – бормотала она, припоминая ту, что видела на капюшоне Нонета.

Если это стандартный образец или даже местная подделка, нужно попытаться воспользоваться. Ведь удалось же этой чертовке из Храма послать Кире через Нонета свой приказ!

Не откладывая дело в долгий ящик, Хельва включила диапазон контактной связи. И поспешно выключила, оглушенная обрушившимся на нее бешеным калейдоскопом беспорядочных образов и звуков. Внутренне содрогнувшись от хаотического сенсорного вторжения, она сокрушенно задумалась: как же так получилось, что она установила несколько сотен тысяч контактов сразу? Потом быстро окинула взглядом копошащихся на поле стражей, которые все еще силились подтащить к ней трап. На шее у каждого красовалась клипса, удерживающая просторный капюшон.

– Силы небесные! – простонала Хельва. – Не иначе, эта религиозная иерархия состоит из одних шизиков! Кто еще может выдержать подобный хаос?

Прилагая все усилия, чтобы не потерять рассудок, Хельва чуть-чуть приоткрыла диапазон, и ее снова бросило в дрожь от неразберихи звуков и образов. Она попыталась сосредоточиться на одном-единственном контакте, но почувствовала, что просто тонет в круговерти повторяющихся изображений. С таким же успехом можно было пытаться сосредоточиться на кончике булавки, глядя на него через фасеточный глаз мухи.

Вконец обозлившись, она ограничила видимость одним крошечным клочком, изо всех сил стараясь принимать лишь одно из множества противоречивых, перекрывающих друг друга изображений, наводняющих ее зрительную систему. Звук она полностью отключила. К счастью, на избранном ею участке каждый обладатель клипсы стремился к одной и той же цели – пересечь необъятную площадь, забитую покачивающимися и кружащимися фигурами в балахонах, развевавшихся по ветру, и достичь подножия широкой лестницы с пологими ступенями, которая поднималась по склону потухшего вулкана. Это и был тот самый зиккурат, который Хельва заметила на пленке.

Вдруг все фигуры дружно накренились. Хельва не сразу поняла, что она сама тоже раскачивается от подземных толчков, распространяющихся от трех вулканов, которые с яростью изрыгали свои внутренности в небо. Она напряглась, выжидая: не окажется ли ситуация в зоне космопорта угрожающей для ее дальнейшего пребывания на этой планете.

В воздухе, затуманенном дымом и газами, вырывавшимися из узких трещин, которые, змеясь, побежали по площади, прокатился экстатический стон. Хельва, и без того пребывающая в некотором смятении, не сразу уловила, что это за газы, и не придала значения тому, что вопли толпы регистрируют сейчас внешние приемные устройства корабля, а не бесполезные контактные сети.