Энн Маккефри – Сага о кораблях (страница 11)

– Послушайте, Кариф, – бросил Онро, войдя в лифт и все еще прижимая сына к груди, – вот что нам предстоит сделать, я имею в виду организацию. Мы не станем отрывать всех жителей вашей планеты от их чрезвычайно важных дел. Можно вызвать с Авалона Молодежный корпус. Это занятие как раз для них.

– Спасибо вам за то, что поверили мне, – сказала медсестре Теода.

– Один из малышей – мой племянник, – прошептала женщина, смахивая с глаз слезы. – Он единственный уцелевший из всего города.

Лифт вернулся и унес пилота с медсестрой. Теода принялась собирать вещи.

– Это было самое легкое. Теперь будет все труднее и труднее – ободрять, наставлять и ни на миг не терять терпения. Даже сынишке Онро предстоит пройти долгий курс лечения, прежде чем он снова станет таким, каким был до болезни.

– Но теперь есть надежда.

– Пока живешь, всегда надеешься.

– Это случилось с твоим сыном? – спросила Хельва.

– С сыном, с дочерью, с мужем – со всей семьей. Только меня болезнь не тронула, – лицо Теоды сморщилось. – И я, несмотря на все мои познания, несмотря на годы практики, не сумела их спасти.

Теода закрыла глаза, словно перед ней снова встала пережитая трагедия.

Хельва задохнулась, свет перед ней померк: в словах Теоды эхом прозвучал тот же бессильный упрек, которым она постоянно терзала себя. В памяти снова всплыла обжигающая душу картина: взгляд Дженнана, обращенный к ней перед смертью.

– Не знаю, как человек способен все пережить, – устало проговорила Теода. – Наверное, это инстинкт самосохранения заставляет нас не сдаваться, помогает сохранить рассудок и не потерять себя, прибегая для этого к переоценке ценностей. Помню, мне тогда казалось: если я добьюсь такого профессионального совершенства, что мне больше никогда не придется беспомощно наблюдать, как из-за неумелости умирают любимые люди, то неведение, которое погубило мою семью, обретет прощение.

– Но разве ты могла остановить космическую эпидемию? – спросила Хельва.

– Знаю, что не могла, и все равно не могу себе простить.

Хельва мысленно перебирала слова Теоды, и смысл их, как обезболивающий бальзам, изливался ей в душу.

– Спасибо тебе, Теода, – помолчав, сказала она и снова взглянула на женщину. – О чем ты плачешь?

Она с удивлением увидела, что Теода сидит на краешке койки и по лицу ее безудержно струятся слезы.

– О тебе. Ведь ты сама не можешь, правда? Ты потеряла своего Дженнана, а они даже не позволили тебе передохнуть. Сразу дали приказ доставить меня сюда и…

Хельва глядела на Теоду, ее разрывали противоречивые чувства. Недоверие – неужели кто-то еще может понять ее тоску по Дженнану? Удивление – в час своего триумфа Теода думает о страданиях Хельвы… Она чувствовала, как тугой узел боли мало-помалу ослабевает, и вдруг ошеломленно осознала: ее, Хельву, кто-то жалеет.

– Эй, Хельва, проснись, ради бога, – донесся снизу голос Онро, и она поспешила спустить лифт.

– По какому поводу слезы? Можете не отвечать, – загрохотал он, врываясь в каюту и выдергивая вещевой мешок из обмякших рук Теоды. Потом ринулся на камбуз. – Не сомневаюсь, что у вас есть причина, только знайте: вся планета ожидает ваших указаний…

Он собрал все упаковки с кофе, которые ему удалось отыскать, затолкал в мешок, а те, что не поместились, принялся рассовывать по карманам.

– Обещаю, что дам вам сколько угодно времени, чтобы выплакаться, но только после того, как вы подробно объясните мне режим терапии.

Он сгреб оставшиеся банки в охапку.

– И тогда я предоставлю вам свою жилетку.

– Моя тоже в ее распоряжении, в любое время дня и ночи, – не совсем уверенно вставила Хельва.

– Ты понимаешь, что говоришь? – насмешливо спросил майор. – Разве у тебя есть жилетка?

– Она все прекрасно понимает, – решительно возразила Теода.

Но Онро уже тащил ее к шлюзу.

– Скорее, Теода, нас ждут.

– Спасибо тебе, дорогая, – пробормотала Теода, оборачиваясь к Хельве.

Потом стремительно отвернулась и позволила Онро затолкать себя в лифт.

– Нет, Теода, это я должна тебя благодарить, – сказала Хельва ей вслед. – Мне так недоставало слез, – тихо добавила она про себя.

Машина стремительно понеслась по направлению к больнице. Хельва видела, как Теода помахала ей рукой. Она знала: Теода поняла все, что осталось невысказанным. Пыль, поднятая транспортом, еще не успела осесть, а Хельва уже отправила на Регул сообщение: «Задание выполнено. Возвращаюсь на базу».

Потом, как феникс, восставший из горького пепла сточасовой скорби, Хельва взвилась на ослепительном хвосте сгорающего топлива и устремилась вперед – навстречу звездам и исцелению.

Глава 3

Корабль, который убивал

Каждый синапс заключенного в капсулу тела Хельвы, даже самый крохотный, вибрировал от негодования: ну почему Центральные миры снова позволяют себе самоуправство!

– И это у них называется срочно, – в бессильной ярости проворчала она, обращаясь к своей коллеге 822 по внутреннему межкорабельному каналу, который не мог прослушивать даже Ценком.

Но Сельд-Ильза только хмыкнула, в голосе ее не прозвучало ни тени сочувствия:

– Вы хоть что-то делаете. О нашей конторе я и того сказать не могу. Сколько уж недель торчу на старте, дожидаясь, пока они решат, какой планете требуется самая неотложная помощь. А когда мы доберемся до места назначения, там уже такое будет твориться, что и не знаю, как мы будем разгребать этот адский бардак.

– Ты думаешь, у медиков не бывает проволочек? – огрызнулась Хельва. – Как-то мы с Дженнаном…

И растерянно замолчала: вот она и смогла произнести его имя…

Воспользовавшись этой краткой паузой, Ильза снова принялась бубнить свое, не замечая ошеломленного молчания Хельвы:

– А вспомни, как нас учили! Когда я думаю, сколько мне уже встречалось ситуаций, о которых нам не удосужились даже намекнуть… Только и знали, что долбить теорию, методику да устав. И ничего по-настоящему полезного. Знай переливали из пустого в порожнее. Им нужны не умные корабли, а компьютеры! – все больше заводилась восемьсот двадцать два. – Тупые, безмозглые, бесчувственные компьютеры!

Хельва заметила в обличениях Ильзы некоторую непоследовательность, но предпочла промолчать. Они были одноклассницами, и Хельве по прошлому опыту были известны некоторые слабые места ее товарищей.

– Я слышала, – доверительно произнесла 822, – что твое задание имеет какое-то отношение к той голубой панельной пристройке, которая примыкает к больничному корпусу.

Хельва настроила камеру на правом крыле, но в длинном унылом здании не нашлось никаких внешних признаков, по которым можно было бы предположить, что делается внутри.

– А ты, случайно, не слышала, когда я должна отправляться? – с надеждой спросила она.

– Пока больше ничего сказать не могу. Сельд возвращается. Как-нибудь увидимся!

Хельва наблюдала, как «мускул» 822 поднялся в воздушный шлюз, и вскоре SI-822 покинула базу Регул. Однажды Сельд был у них с Дженнаном в гостях, когда оба корабля застряли на Левите-4. Она вспомнила, что у Сельда обнаружился неплохой бас. Хельва ощутила мимолетный укол зависти к подруге и поскорее переключила камеры на загадочную больничную пристройку. Она терзалась любопытством: что за срочное задание ожидает ее на этот раз? Неужели ей всю жизнь суждено носить только половинку буквенного индекса – эйч?

На этот раз Хельва совершила посадку на самом краю огромного поля базы Регул, как можно дальше от кладбища. Несмотря на то что она уже смирилась с потерей Дженнана, несмотря на живительные слезы Теоды, находиться рядом с могилой возлюбленного значило сыпать соль на едва начавшую рубцеваться рану. Может быть, через век-другой… И вообще, ожидание на Регуле было для нее тягостным. Теперь, когда рядом больше нет 822, она даже не может отвлечься, пожаловавшись подруге на затянувшееся ожидание, на которое ее обрекают.

– Кей-Эйч-восемь-три-четыре, твой «мускул» на подходе. Она доставит пленку с заданием, – прервал ее раздумья голос Ценкома.

Хельва почувствовала волнение. Что ж, во-первых, новость, во-вторых, наконец-то к ней обратились, используя полный буквенный индекс. Уже легче! Нахлынувшая радость заглушила укол сожаления от информации о том, что ее новый «мускул» оказался женщиной. И еще большее облегчение она ощутила, осознав, что снова способна на какие-то чувства после тупого оцепенения, овладевшего ею после смерти Дженнана. Пережитое на Аннигоне помогло ей сбросить апатию.

Со стороны огромного комплекса, где размещались диспетчерские службы и казармы, стремительно приближался наземный транспорт. Он притормозил у ее основания и остановился. Не дожидаясь просьбы, Хельва опустила лифт и стала наблюдать, как маленькая фигурка поднимает на площадку багаж – три предмета.

Похоже, «К» собирается задержаться, решила Хельва. Лифт поплыл вверх, через несколько мгновений новая напарница появилась в отверстии шлюза, четким силуэтом выделяясь на фоне сияющего небосвода.

– Кира с Канопуса просит разрешения подняться на борт Эйч-восемь-три-четыре, – отрапортовала молодая женщина, четко салютуя в ту сторону, где за своей титановой броней скрывалась Хельва.

– Разрешаю. Добро пожаловать на борт, Кира с Канопуса.

Девушка бесцеремонным пинком втолкнула матерчатый мешок в рубку. Два других предмета она осторожно перенесла в пилотскую каюту. У одного из них была странная форма, но после недолгого раздумья Хельва распознала в нем старинный струнный инструмент, называемый гитарой.