Энн Леки – Слуги милосердия (страница 39)

Я подумала о том, чтобы лечь рядом с Сеиварден. Мы не в первый раз разделили бы тесную каюту, но то происходило до «Милосердия Калра». До того, как я смогла чуточку приблизиться к тому, чего лишилась, к тому ощущению, когда вокруг меня – так много меня. И врач была права: я провела на ногах всю ночь. Я действительно очень устала.

– Если это доставит вам радость, доктор, сказала я.

На Сеиварден мое присутствие вообще не отразилось – так крепко она спала. Но ее близость и тепло, ее медленное, ровное дыхание в сочетании с данными, которые передавал мне корабль от спящих Амаат подразделения Сеиварден, были такими уютными. Корабль показал мне Тайзэрвэт в кают-компании и подразделение Бо, входящее в солдатскую столовую. Они рассмеялись, увидев там Калр Пять.

– Сэру с нашим лейтенантом Амаат понадобилось уединение? – спросила Бо Десять. – Наконец-то!

Пять только улыбнулась в ответ и продолжила починку рубашки. Экалу вошла в кают-компанию на свой ужин, ее Этрепа завершали последние задания дня, прежде чем отправиться есть в солдатскую столовую. Калр Один – на вахте, в командной рубке. Формально – против правил, но это было даже-не-ничто шлюзового пространства, где не случается ничего, представляющего даже малейший интерес, а чем больше опыта получат лидеры подразделений, тем лучше. Врач сказала Карл Двенадцать, что ома пообедает позже, а сейчас она была занята, ей не хотелось узнать, что произойдет, если протез не будет готов к моему пробуждению, как она обещала. Двенадцать не улыбнулась, хотя ей хотелось.

Все шло, как следовало. Я поспала и проснулась через несколько часов, когда на вахте были Бо. Тайзэрвэт и двое из ее подразделения занимались в спортзале, Экалу и ее Этрепа укладывались по койкам. Амаат еще спали и видели сны. Сеиварден – все еще рядом со мной – по-прежнему спала. Пять стояла молча у моей койки с чашкой розового стекла с чаем для меня. Должно быть, она приготовила его в кают-компании и принесла по коридору. Корабль сказал мне в ухо:

– Врач ждет вас, как только вы будете готовы, капитан флота.

Через два часа я ходила на моей новой, временной ноге – это был всего лишь серый пластиковый составной стержень, сплющенный со стороны ступни. Он реагировал чуть медленнее, чем мне хотелось бы, и свои первые несколько шагов на нем я сделала неуверенно и враскачку.

– Не бегать, – сказала врач, но сейчас, даже если бы эта нога была создана для использования в тяжелом режиме, я, вероятно, не смогла бы бежать. – Я должна проверять ее каждый день, потому что в случае появления раздражения или повреждения на стыке вы этого не почувствуете. – Из-за восстановителя, который снова отращивал ногу. – Это может показаться мелочью, но, поверьте мне, гораздо лучше выявить такое на ранней стадии.

И я сказала в ответ:

– Да, доктор. И отправилась ходить туда-сюда по коридорам.

Протез был негибким и глухо стучал при каждом шаге, Двенадцать сопровождала меня, пока я не смогла ходить, не спотыкаясь и не падая.

Я обнаружила «Титанита» в кают-компании, где он сидел за столом с игрой.

– Привет, кузина, – сказал он, когда я неуверенно вошла в дверь. Непросто привыкнуть к повой ноге?

– Это труднее, чем я ожидала, признала я.

Мои офицеры в прошлом лишались конечностей, но их неизменно отсылали для восстановления. И разумеется, если конечность терял вспомогательный компонент, было гораздо проще избавиться от него и разморозить нового. Двенадцать выдвинула для меня стул, и я опустилась на него. Очень осторожно.

– Мне просто нужна практика, вот и все.

– Конечно. – Был ли тут сарказм или нет – я не поняла. – Я просто жду переводчика Зейат.

– Тебе не нужно объяснять, почему ты находишься в кают-компании, кузен. Ты здесь – гость.

Двенадцать принесла мне чашку чаю и один из кексов, что лежали на стойке. Принесла то же самое для «Титанита». Он посмотрел на чай и на кекс и сказал:

– Знаешь, тебе не нужно делать это. Ты могла бы кормить меня скелом с водой и поместить в отсек хранения.

– Зачем бы мне это делать, кузен? – Я откусила кусок кекса. В нем были измельченные финики и корица – рецепт, который особенно нравился Экалу. – Скажи мне, тебя не коробит, когда о тебе говорят как о неодушевленном?

– С чего бы это?

Движением руки я выразила недоверие.

– Кое-кого из моего экипажа беспокоит, что о тебе говорят так, а обращаются с тобой как с личностью. А я зову тебя кузен. Им и в голову никогда не придет говорить обо мне как о неодушевленной. Хотя формально это было бы верно.

– А тебя коробит, когда о тебе говорят она? – спросил «Титанит».

– Нет, – ответила я. Полагаю, я привыкла, что, говоря обо мне, используют то местоимение, которое кажется подходящим тому, кто говорит. Должна признать, я бы обиделась, если бы кто-нибудь из моего экипажа отозвался обо мне как о неодушевленной. Но главным образом – потому что я знаю: они сочли бы это оскорблением.

«Титанит» взял кекс. Откусил. Пожевал. Проглотил. Отнял чаю. Сказал:

– На самом деле я никогда об этом не думал до сих пор, кузина. Но знаешь, что действительно раздражает? – Я знаком предложила ему продолжать, поскольку во рту у меня были кекс и чай. «Титанит» сказал: Что вы называете себя радчааи. Называете это, он обвел рукой вокруг, Радчем.

Я проглотила.

– Полагаю, не могу тебя в этом винить, – ответила я. – Сообщишь мне, где ты находишься, кузен?

– За столом напротив тебя, кузина. Бесстрастно, как всегда, но мне показалось, что я услышала в его словах оттенок веселого удивления.

– Я не могла не заметить, что, когда мы были в Призрачной системе и «Милосердие Кадра» спросил тебя, где ты, ответил нам именно ты, изнутри корабля. Ты не говорил с «Милосердием Калра» напрямую. И в результате мы не могли узнать, как далеко находился «Титанит», и даже гадать о его расположении.

«Титанит» улыбнулся.

– Сделаешь мне одолжение, кузина? Позволишь мне вернуться на базу с лейтенантом Сеиварден?

– Зачем?

– Я не буду встревать, обещаю. Я просто хочу схватить Узурпатора за шею своими руками и задушить ее.

Война, с которой бежал «Титанит» три тысячи лет назад, велась не только из-за спора вокруг политики Анаандер, направленной на экспансию Радча, но также из-за законности ее власти. Или по крайней мере, так я поняла – ведь это произошло за тысячу лет до того, как я родилась.

– Или, если так неудобно, поскольку отнимет много времени, я охотно застрелю ее в голову. При условии, что она будет знать, кто это сделает. Я осознаю, что мое желание бесполезно и не принесет совершенно ничего хорошего с учетом того, что она такое. Но мне так сильно хочется. Я мечтал об этом три тысячи лет.

Я не ответила.

– А, ты мне не доверяешь. Что ж, полагаю, я тоже не стал бы на твоем месте.

Тут в кают-компанию вошла переводчик Зейат.

– «Титанит»! Я все думала и думала, дай-ка я тебе покажу! Приветствую, капитан флота! Вам тоже понравится. – Она взяла со стойки поднос с кексами и поставила его посередине стола. – Это кексы.

– Так, – согласился «Титанит».

Переводчик посмотрела на меня, ожидая подтверждения, и я жестом показала, что согласна с этим.

– Все они! Все кексы! – Она была совершенно восхищена своей мыслью. Зейат смахнула кексы с подноса на стол и сделала из них две кучки. – Вот эти, – указала она на несколько большую горку кексов с финиками и корицей, – содержат в себе фрукты. А эти, – она ткнула в другую кучку, – нет. Понимаете? Прежде они были одинаковы, но теперь они – разные. И смотрите. Вы можете думать я знаю, я размышляла об этом, – что они разные из-за фруктов. И ли из-за не-фруктов, знаете, как может быть. Но смотрите на это! – Она размела кучки и уложила кексы как попало. – Теперь я провожу линию. Воображаемую! – Она наклонилась, положила руку посреди рядов кексов и отмела часть из них в сторону. – Вот эти, – указала она в одну сторону, – отличаются от тех. – Она махнула на другие. – Но некоторые из них содержат фрукты, а некоторые – нет. Прежде они были разными, но теперь они – одинаковые. И по другую сторону линии – так же. И теперь. – Она протянула руку и взяла шашку с игровой доски.

– Без жульничества, переводчик, – сказал «Титанит». Спокойный и милый.

– Я верну ее, – возразила переводчик Зейат и затем положила шашку между кексов. – Они были разные – вы признаете, не так ли, что они прежде были разные? – но теперь они одинаковые.

– Подозреваю, что шашка не так вкусна, как кексы, – заметил «Титанит».

– Зависит от точки зрения, – сказала переводчик Зейат чуть чопорно. – Потому что теперь это кекс. – Она нахмурилась. – Или теперь кексы – это шашки?

– Я так не думаю, переводчик, возразила я. – Ни то ни другое. – Я осторожно поднялась со своего стула.

– Ах, капитан флота, это потому, что вы не можете видеть мою воображаемую линию. Но она реальна. – Она постучала по своему лбу. – Она существует. – Она взяла один из финиковых кексов и водрузила его на игровую доску там, где была шашка. – Видишь, я же говорила тебе, что положу ее на место.

– Думаю, теперь моя очередь, – сказал «Титанит», взял кекс и откусил от него. – Вы правы, переводчик, этот на вкус так же хорош, как и остальные кексы.

– Сэр, – прошептала Калр Двенадцать, которая последовала вплотную за мной, когда я с опаской вышла в коридор. Она слушала весь разговор с нарастающим возмущением и ужасом. – Мне нужно сказать вам, сэр, что никто из нас никогда не назовет вас оно.