Энн Криспин – Трилогия о Хане Соло (страница 64)

— Эй, язык попридержи! — заорал оскорбленный в лучших чувствах кореллианин. — Возьми свое обвинение и засунь себе в ухо!

Природа не выделила барабелам ушных раковин, но Шал ламар почему-то обиделась. Так что Хан не раздумывая расстегнул кобуру и добавил:

— Я не жульничал! Тебя просто обыграли, сестричка!

Второй рукой Соло сгреб деньги и рассовал по карманам.

Никто не шелохнулся, не проронил ни слова, поэтому Хан потянулся за следующей порцией кредитов. И тут — лишь красноватый мех промелькнул — деваронка схватила его за запястье и прижала руку к столу.

— Может, Шалламар права, — заявила волосатая красотка. — Обыщем его, чтоб знать наверняка!

— Убери лапы! — негромко и зло потребовал кореллианин. — Или серьезно пожалеешь.

Что-то в его взгляде или интонации произвело на деваронку впечатление, потому что она послушалась и даже отступила на шаг.

— Трусиха! — рявкнула на нее Шалламар. — Испугалась хилого человеческого заморыша!

Деваронка снова попятилась, качая головой, чтобы продемонстрировать, что больше не желает участвовать в скандале.

С наглой ухмылкой Хан опять протянул руку к деньгам. Барабелка взревела и бронированной когтистой лапой так хватила по столу, что развалила его на половинки, разметав карты, деньги и обломки. С рычанием Шалламар двинулась на кореллианина.

— Я тебе голову откушу, шулер! Посмотрим, насколько тогда ты будешь хорош!

Соло хватило одного взгляда на разинутую пасть, чтобы не усомниться: голова там поместится. Барабелка вполне была способна выполнить угрозу. Рука автоматически метнулась к кобуре, где в ладонь улеглась, лаская ее, шероховатая рукоять бластера. С той же скоростью Хан начал вытаскивать оружие...

И застрял.

В прямом смысле. За долю секунды кореллианин сообразил, что пенек ствола зацепился за нижний край кобуры. Он дернул сильнее, стараясь высвободить оружие.

Барабелка прыгнула на него. Хан шарахнулся в сторону, но недостаточно прытко и далеко. Острые, внушительные когти Шалламар располосовали грубую кожу куртки, словно нежную ткань. Кореллианина, все еще дергающего бластер, поволокли к распахнутой пасти с такой скоростью, что у Хана потемнело в глазах. В лицо дохнуло горячим воздухом.

Краем глаза Соло заметил бурое пятно, а в следующую секунду оглох. Длинная волосатая лапа обвила шею барабелки; Шалламар оторвали от Хана.

— Чуи! — завопил кореллианин; еще ни разу в жизни он не был так рад видеть кого-то.

Барабелка выпустила свою жертву и развернулась к новому противнику.

— Подержи-ка ее секундочку, Чуи!

Он все-таки выудил бластер из кобуры и прицелился в рептилию, но на него не обратили внимания. Шалламар схватилась с Чубаккой врукопашную.

То была битва титанов, два огромных существа с шипением и рычанием катались по помещению, сшибая столы и кресла. Игроки и посетители благоразумно разбегались, выкрикивая советы и проклятия на многих языках.

Малыш-салластанин потянулся за бластером, но увидел, что Хан теперь вооружен, и предпочел укрыться за стойкой.

Шалламар и Чубакка поднялись и теперь раскачивались в зловещей пародии на любовные объятия, пробуя силу и мощь противника и пытаясь сбить друг друга с ног.

— Чуи, прекращай балаган! — надрывался кореллианин. — Пошли отсюда!

Вместо ответа поединщики закружились в замысловатом танце — бурый мех и черная блестящая чешуя, — а затем барабелка вдруг изловчилась и впилась зубами вуки в лапу, вырвав изрядный шмат. Чубакка взревел от боли, подхватил противника, опрокинул, взял за хвост и раскрутил над головой.

С триумфальным воем Чубакка разжал когти, и крупная рептилия отправилась в полет; посетители кабака разбегались, давая ей дорогу. Шалламар приземлилась на спину посреди обломков сломанных кресел, столов и рассыпанных карт.

«Парализатор на нее, пожалуй, не подействует, убивать не хочу...» — неуклюже прыгала в голове мысль. Хан перевел регулятор стрельбы, прицелился и угостил оглушенную бара белку половинным зарядом как раз пониже могучего колена. Шалламар зашипела от боли и обмякла, чешуйки на лапе сморщились.

— Пошли отсюда, Чуи.

Хан выстрелил парализующим зарядом в игрока, которому вздумалось целиться в вуки из бластера. Деваронец беззвучно сполз на пол. Истекающий кровью Чубакка следом за кореллианином поспешил к выходу, разбрасывая уцелевшую мебель.

Рослая аборигенка — хозяйка заведения — загородила выход, выкрикивая проклятия и угрозы. Хан, не останавливаясь, ударил ее рукоятью бластера и с разгону врезался в дверь. Его отбросило. Заперто!

Выругавшись на шести языках, из которых ни один не принадлежал людям, Соло перевел регулятор стрельбы на полную мощность и выстрелил. Хозяйка протестующе взвыла, но беглецы уже вырвались на свободу.

Они нырнули в ближайший переулок, который вывел их на улицу с сельскими на вид зданиями, выстроенными из синего местного дерева и оштукатуренного пермакрита. Кореллианин задрожал от холода. На южном полярном континенте стояла ранняя весна.

Хан торопливо спрятал бластер в кобуру и, как ни хотелось ему помчаться вскачь, сменил аллюр на быстрый деловитый шаг.

— Как лапа, приятель?

В ответ выразительно заскулили. Соло на ходу осмотрел поврежденную конечность.

— Никто тебя не заставлял возвращаться, — хмыкнул он. — Не то чтобы я особенно раскаивался по этому поводу, ты не думай. Я... я вот сказать хочу... ты это... спасибо, что спас мои дюзы.

Вуки с интересом вуфкнул, Хан пожал плечами.

— Ну да, наверное... — промямлил он. — Раньше я не работал с напарником, но... да ну, почему бы и нет? Когда в полете не с кем поговорить, жить становится невмоготу.

Несмотря на боль, Чубакка удовлетворенно заурчал.

— Не перегибай палку, — строго предупредил его Хан. — Лучше пошли подлечим твою лапу. Вон на той стороне я вижу клинику. Идем.

Часом позже парочка вновь оказалась на улице. После обработки бактой раненая конечность покоилась в защитной повязке, но медицинский дроид заверил, что на вуки все заживает... ну, как на вуки.

Чубакка как раз по четвертому разу заныл, что проголодался, когда Хана окликнули из темного дверного проема:

— Пилот Соло...

Кореллианин остановился как вкопанный и оглянулся; ему приветственно махал рукой мужчина-дурос. На всякий случай Хан осмотрелся по сторонам, но деваронская улица выглядела тихо и мирно. Здешний квартал предназначался лишь для пеших прогулок.

— Чего? — не повышая голоса, полюбопытствовал Хан.

Синекожий гуманоид продолжал манить за собой в ближайший переулок. Кореллианин неторопливо подошел, завернул следом за дуросом за угол и остановился спиной к стене. Ладонь при этом он как бы между прочим положил на рукоять бластера.

— Ну все, я дальше не пойду, пока не скажешь, что тебе понадобилось.

И без того кислое выражение на синем лице стало и вовсе унылым.

— Ты не из доверчивых существ, пилот Соло. О тебе мне рассказал наш общий друг, Правдивый Ториль. Он утверждал, что ты великолепный летчик.

Напряжение чуть-чуть ослабло, но руку с оружия Хан не убрал.

— Да, кое-что умею, — признал кореллианин. — Докажи, что тебя действительно прислал Ториль.

Дурос разглядывал собеседника безмятежными глазами лунного цвета.

— Он просил передать, что «Талисмана», который ты ему продал, больше нет.

Хан опустил руку:

— Лады, убедил. Что у тебя за дело?

— Мне нужно доставить груз на Нар-Хекку, — пояснил дурос. — Я хорошо заплачу... но, пилот Соло, ты не должен допускать на борт имперцев, даже если вдруг наткнешься на патруль.

Соло призадумался. Час от часу интереснее. Но предложение дуроса пришлось как нельзя кстати. Хан все равно планировал со временем добраться до Нар-Шаддаа, Луны контрабандистов, которая бегала по орбите вокруг Нал-Хатты. Почему бы не сейчас? От Нар-Хекки до Нал-Хатты или той же Нар-Шаддаа — рукой подать.

— Расскажи больше.

— Только если сумеешь поднять корабль в течение двух часов, — предупредил дурос. — Если нет, скажи сразу, и я найду другого пилота.

Хан почесал в затылке:

— Два часа?.. Ну-у, может, я и сумею изменить свои планы. За хорошую цену, конечно.

Дурос назвал сумму.

— И еще столько же после доставки, — добавил он.

Кореллианин расхохотался ему в лицо, мысленно изумившись стартовой цене.